Нерушимые узы

Гарри сидел на краю уступа и задумчиво всматривался в серость осеннего неба. Очередная ссора с Роном. Очередные мучения совести. Гарри словно ходил по кругу. Два месяца и почти все в пустую. Никаких результатов трудной работы и каких-либо сдвигов с мертвой точки. Они с Роном путешествовали по забытым местам, прятались, искали решение проблемы с медальоном. Про поиски других крейстражей вообще и говорить было нечего. Он не ожидал веселой поездки с другом, но их вечные склоки с Роном его лишь утомляли, и он слишком много раз возвращался мыслями к Гермионе, находящейся за сотни тысяч миль от них. Как бы она решила их проблему? На чью сторону бы встала в стычках? Остановило бы их ее присутствие? Слишком много вопросов, ответы на которые он так никогда и не узнает. Гарри встал с холодного камня и обернулся назад к с трудом поставленной палатке. Они утащили у Гермионы сумку с наложенным заклятьем расширения (за что конечно извинились в письме еще в августе) и взяли с собой много нужных вещей включая свое временное укрытие, известное им еще с тех времен, когда они ездили на Чемпионат по Квиддичу. План побега был идеальный, жалко только, что они не знали, что делать дальше. «Гермиона наверное придумала бы что-нибудь.» — с горечью отметил про себя Гарри, но подавил эту мысль. Палатка встретила его уютным светом и приятным теплом. На улице заметно похолодало. Первая неделя ноября знаменовалась первым же выпавшим снегом, который впрочем растаял на следующий день. Сейчас же было довольно ветрено и прохладно.Гарри перемены в температуре радовали не больше Рона, но тот умудрялся затеять скандал и из-за этого. Сейчас палатка была пуста. После ссоры Рон часто уходил куда-то и возвращался через пару часов, в чуть более приподнятом настроение. Гарри лег на кровать, закинув руки за голову, и уставился на неприглядный потолок палатки. Мысли его витали где-то возле старого знакомого замка, заменившего ему дом. Хогвартс часто посещал его во снах. Тот Хогвартс, который встретил его на первом году обучения. Гарри невольно вспомнил разговор недельной давности, когда они с Роном наткнулись на путников, одним из которых был ученик Хогвартса. От них они узнали обо всем, что творилось в старом замке. Гарри и сейчас ежился вспоминая те слова о наказаниях, убийстве, пожирателях. О Драко Малфое. Гарри до сих пор сожалел о том, что заключил с ним обет и сейчас ему казалось, что он подверг Гермиону лишь большей опасности. Судя по рассказам Драко Малфой участвовал в убийстве педагога Хогвартса, да и вообще вел себя крайне подозрительно все это время. Интересно, занимается ли он хоть какой-то защитой его подруги? На защиту Джинни он даже уже и не надеялся, хотя за нее волновался ничуть не меньше.Пожалуй, даже чуточку больше. Он представил ее красивые длинные волосы, мысленно провел по ним пальцами, заглянул в ее бездонные глаза и на душе потеплело. Джинни постоит за себя, она тот еще боец. Гарри, к сожалению, не смог бы сказать того же самого про Гермиону, хотя еще сам не знал насколько сильно ошибался. Невольно в голове его проскочила абсолютно ужасная мысль. А жива ли вообще еще Гермиона? Да, судя по рассказу недельной давности она была жива и здорова, но ведь все могло случиться. Гарри не хотелось об этом думать, но избавиться от надоедливых мыслей получалось нечасто. Именно после разговора про Хогвартс Гарри понял, что ему нужно написать ей письмо. Объясниться. Если она все еще не знает об обете Малфоя, то он должен был рассказать. Совесть сжирала его изнутри ежедневно, и терпеть он больше не мог. Приподнявшись на лопатках, Гарри посмотрел в сторону двери, чтобы убедиться, что Рона все еще нет. Наконец он встал, подошел к небольшому столу в другом конце палатки и выудил небольшое количество пергаментных листков и перо. Он занес перо и замер, ожидая, что слова сами придут к нему на ум, но ничего не приходило. Голова роилась сотней тысяч извинений, но все они не собирались ложиться на бумагу буквами. Дорогая, Гермиона Начал он официально и снова замер. Слова казались неправильными, некрасивыми. Он вообще не привык писать ей письма, ему было проще общаться с ней вживую. К тому же тема была не из простых. Как Хогвартс? Мы надеемся, что у вас все хорошо. Как же глупо! Как в Хогвартсе все может быть хорошо, если он своими ушами слышал истории об ужасах в стенах школы. Но ему надо было с чего-то начать, подтолкнуть самого себя к важной теме. И снова в голове пусто. Гарри нахмурил брови и замер, наблюдая за капелькой чернил, готовой слететь с пера. Сзади послышались шаги, и Гарри, словно преступник, схватил перо и уже хотел спрятать, но Рон заметил его движение и сузил глаза. — Чем это ты занят? — холодно спросил он, словно абсолютно не был заинтересован в ответе. Гарри думал какое-то время, а потом не найдя иного варианта, все же сказал: — Хотел написать письмо Гермионе, — взгляд Рона потеплел, и он подошел ближе к столу, встав за спиной у Гарри, он вычитал первые строчки и приглушенно хмыкнул. Но правда исправлять ничего не стал. — И чего мы ей напишем? — осведомился рыжеволосый, посматривая на друга краем глаза. Гарри тайну свою не выдал, поэтому ответ у него был до боли простой. — Что мы живы. Рон кивнул, серьезный как никогда. Вся эта обстановка повлияла на него в большей степени. Он стал рассудителен и серьезен, чего не наблюдалось за ним раньше. Он повзрослел. Он ощутил цену жизни. — Давай напишем, что у нас все хорошо? — это было произнесено с вопросительной интонацией, но все же вопросом не было. Гарри кивнул, взял перо и стал писать про то, что было легче всего выразить словами. Про то, что они живы, про то, что они не попались никому в руки, про то, что они близки к цели (что конечно было жуткой ложью, но ложью во благо). Рон добавлял строки от себя и вскоре пергамент заполнился неровными строчками. Снизу они вдвоем подписали свои имена и выразили надежду на скорую встречу. Рон наконец улыбался, хоть и вымучено. Синяки под глазами стали настолько темными, что казалось, что он не спал днями, плечи опущены, словно под весом тяжелого камня медальона. — Сними его, — сказал Гарри, наблюдая за неприятной вещицей, чуть заметно покачивающейся у друга на шеи, — Моя очередь его хранить, — Рон, чуть помедлив, послушался, и медальон с глухим стуком ударился об деревянную поверхность стола. — И пойди выспись. Завтра нам придется найти город, чтобы отправить это письмо, — Рон снова кивнул и безмолвно развернулся в сторону второй кровати. Он упал на нее мешком и закрыл глаза, когда послышалось сопение, Гарри снова взял в руки перо, достал новый пергамент и стал писать.

***

Почему-то каждый раз, когда Гермиона зарекалась, что перестанет что-то делать, все приобретало новый оборот и только ухудшалось. То она поссорится с Роном и зарекается больше не обращать на него внимания и на следующий день все происходит с точностью наоборот; то она сказала себе, что не бросит Гарри одного, и в итоге она стоит здесь пока эта парочка находиться непонятно где. Вот и сейчас Гермиона мысленно пообещала себе больше не связываться с Малфоем, которого волновал лишь его длинный нос и вечно задетое эго (так она сказала себе в порыве гнева на него). Но все обернулось для нее новым приключением. После долгих мучений совести и грустного осознания и своей вины в гибели любимого педагога, она окончательно охладела к Малфою. Сухое отрешение стало финальной точкой ее отчаянья. Он брел за ней тенью, выполняя свой «долг», смотрел на нее своим холодным хищным взглядом в обеденном зале и на уроках. Она свыклась со всем этим и, наверное, не могла бы себе уже и представить и дня в этой школе без его присутствия. Она часто видела его с Асторией, которая тоже почти всю неделю недоверчиво сторонилась его, но вскоре снова приняла в близкие круги и, кажется, позабыла свои опасения. Но каждый раз, когда Гермиона оказывалась рядом, он становился серьезным, словно вспоминал ее упрек. Такое поведение Малфоя немного сбивало с толку, это все выглядело так, словно он прислушался к ее словам, что было слишком сложно вообразить. — Гермиона. Как насчет расписания? Сегодня в библиотеке? — второй староста школы догнал ее на выходе из кабинета МакГонаглл. Мальчик был умен, но уж очень боялся за свою шкуру. Гермиона даже не знала, почему именно он оказался на этом посту. Хотя уж кому-кому, а ей было бы глупо удивляться. — Да, — согласно кивнула гриффиндорка, и, недолго думая, когтевраннец растворился в толпе, даже не сказав «пока». До вечера Гермионе оставалось только размышлять обо всем на свете, потому что задания все были выполнены, а другого занятия в Хогвартсе больше не находилось. К счастью, ее одиночество скрасил Невилл, а позже и присоединившаяся к ним Джинни. С тех пор, как их отношения снова наладились, ребята сглаживали серые буднии друг друга и часто строили возможно совсем невыполнимые планы на будущее. Но Гермиона понимала, что рано или поздно этому хрупкому мирку придет конец, война разобьет его в мелкие осколки. Это было больнее всего. С расписанием они справились подозрительно быстро. Когтевранец никогда не пытался спорить с ней как Гарри и Рон, он прислушивался к ее словам в отличие от Малфоя, но это девушку в какой-то степени даже бесило. Как можно настолько безоговорочно верить ее словам? Но старосте было все равно, он с радостью попрощался с ней, взяв на себя обязанность, отдать новые расписание старостам факультетов, и исчез, словно его никогда здесь и не было. Гермиона посидела какое-то время среди старых пыльных книг, пока Мадам Пинс не заставила ее уйти, потому что было время закрывать библиотеку. Назад она возвращалась неспешно, погрузившись в свои тяжелые мысли, но движение в коридоре она не упустила. По темному холлу двигалась большая тень, которая заставила ее сердце биться в бешеном темпе. Девушка мысленно уже перебрала все возможные исходы событий, когда поняла, что на нее просто летит неприглядная сова. Сова ночью не была чем-то обычным, поэтому Гермиона недоверчиво сузила карие глаза. Разве можно было доставлять почту ночью? Гермиона не была в этом уверена, но так, как все правила в этой школе рухнули уже давно, она сама не понимала, чему так удивлялась. Тем временем сова подлетела к ней и опустила на руки два письма, когда пальцы девушки сомкнулись на пергаменте, птица вспорхнула назад в воздух. Гермиона проводила сову взглядом, и снова опустила глаза на письма. На одном значились две буквы ДМ, а на другом ГГ. Ее безмолвная светловолосая тень оказалась рядом как всегда вовремя. Он стоял поодаль, уже ближе чем все предыдущие дни, и смотрел то на нее, то на два конверта. Именно он натолкнул ее на понимание двух аббревиатур на обложке. Девушка спешно вскрыла письмо «ГГ» и стала всматриваться в знакомый почерк. Недоумение на ее лице, которое сменилось обеспокоенностью, смутило Драко, и он кашлянул, привлекая внимание. Гермиона оторвала голову и словно впервые увидела его. — Письмо, — скудно ответила та, несильно помахав конвертами в воздухе. — И чего? Писем никогда не получала что ли? — нахмурился Драко, сам не замечая как опять пытается говорить сарказмом. Хотя еще недавно хотел оставить эту привычку, тщетно пытаясь изменить свое поведение. Впрочем, Гермиона грозно посмотрела на него, и он поднял руки, словно сдавался. — Оно адресовано нам обоим! — вот тут пришла очередь Драко хмуриться. — Поттер, — имя возникло в голове моментально, и Драко, наконец, сам преодолел весь путь до девушки, становясь за ее плечом. Его близость Гермионе стала непривычна, поэтому она с большим трудом подавила желание отступить и спрятать письма. В открытом письме было два листа, одно больше другого. Гермиона бегала по строкам того, что было вложено в основное. Гарри Поттер «святейший человек» решил признаться Гермионе в обете и выражал крайнее беспокойство за ее жизнь. Драко не удержал смешка. — Надо же, Поттер все же не умеет хранить секреты, — он протянул руку и без усилий выдрал из ее ладони другой конверт с буквами ДМ. Не сложно было понять, что это значит Драко Малфой. Гермиона недовольно молчала, все еще бегая глазами по неровным строкам. В письме не было ничего, что она могла бы не знать. Если бы она не знала об обете, тогда у Драко возможно возникли бы приличные проблемы, но к своему счастью он успел раньше Поттера. Первый раз, когда он и вправду не посчитал свое признание ошибкой. Свое письмо парень открывать не спешил, он скорее предпочитал наблюдать за напряженным профилем девушки, за нахмуренными бровями и слабым прищуром. Наконец темноволосая гриффиндорка отложила небольшое посланнице, всеми силами игнорируя взгляд Драко, и перешла к другому. Малфой без труда уловил изменения в ее взгляде и позе. В какой-то момент она даже стала улыбаться. Драко снова издал непонятный недовольный звук и открыл свое письмо. Тут было не так много слов, как в письме к Грейнджер, да и дух письма был немного угрожающий. Что-то вроде угроз на тему того, что он занимается не тем. Что-то про то, что если Орден узнает, что он перебежал обратно на сторону Пожиретелей, то ему придет конец. Драко не особо пытался вчитываться в слова. — Кажется, Поттер меня отчитывает, — хохотнул он, когда уловил на себе выжидающий взгляд девушки. Гермиона на секунду нахмурилась, а потом слабый отголосок улыбки появился на ее губах. — Что он пишет? — девушка не стала пытаться обойти его и прочитать строки, и Драко гадал, боялась ли она к нему приблизиться или просто имела долю такта. — Пожиратели Смерти готовят не одно нападение, тебе Малфой стоит задуматься, на чьей ты стороне, — не без сарказма в голосе прочитал он и нахмурился, вслух следующие строчки не озвучив. В письме был явный намек на министерские намеренья на маглорожденных. Драко не знал, чем занимался Поттер, но точно знал, что любой информации от него можно доверять. Драко сложил пергамент и поднял глаза, теперь Гермиона неотрывно смотрела на него. По странно неприятной закономерности они опять оказались в холле не одни. Где-то спереди послышались шаркающие шаги, принадлежащие мужчине, девушки двигались менее грубо и громко. Гермиона развернулась, прислушиваясь, но прежде чем она успела уловить фигуру, Драко вдруг резко дернул за руку и заставил встать за его спиной. Сложно сказать, что заставило его сделать так. Подсказка интуиции или же простая глупость. Но к его большому счастью к ним приближался ни кто иной, как Блейз Забини, а значит им удастся избежать огромных проблем. Завидев друга, слизеринец широко улыбнулся, но его улыбка чуть притухла, когда он приметил за Малфоем еще чей-то силуэт. — Драко, — вопросительно сказал темнокожий парень, приподнимая одну бровь, ехидная улыбка быстро вернулась на место. — Что тебе нужно? — огрызнулся Драко, закрывая Гермиону собой. Неожиданно она почувствовала себя в полной безопасности, словно совсем позабыла за чьей спиной стоит. Драко был сантиметров на шесть выше ее, поэтому она вполне могла спрятаться за ним и быть почти невидимой, но все же на какой-то момент ее охватило странное ощущение паники. Ладно бы если они лишь стояли рядом, но ведь теперь она не может просто выйти из-за его спины, это будет слишком странно. Драко еще никогда не поступал так опрометчиво. — Кто там? — послышался голос Забини, а потом приближающиеся шаги. Драко завёл руку за спину, нащупав руку Гермиону, сжал ее, то ли пытаясь заставить ее стоять на месте, то ли чтобы утешить. Слизеринец сам не ожидал того, что умудрится перехватить именно её ладонь, и от этого холодная маска его лица чуть дрогнула от неожиданности, и рука чуть отстранилась, но моментально вернулась на место. — Блейз, чего тебе здесь надо? — наверное, Драко не часто разговаривал с ним в подобном тоне, потому что Забини был явно сбит с толку. — Так сложно показать свою новую подружку? Ведь с ней ты проводишь так много времени? — Драко предупреждающе сжал ладонь Гермионе, не очень сильно, но все же болезненно, видимо заставляя молчать, чтобы он ни сказал. — Она не хочет, чтобы ты её видел, Блейз! — Гермиона замерла и, чтобы случайно не выглянуть из-за спины Драко, аккуратно прислонилась головой к его спине, уткнувшись как раз в его лопатки. Драко не подал виду, что этот жест вообще произошёл, но Гермиона, которая еще пару минут назад вообще не хотела подпускать его к себе, всем телом чувствовала два места соприкосновении их тел. Руки ее еле заметно тряслись от адреналина, но на свое удивление его рука, больно сжимающая ее ладонь, чуть отрезвляла и не приносила отвращения. Драко Малфой умудрился перестать быть столь неприемлимо мерзким для нее, хотя Гермиона и упустила этот момент. Казалось бы всего пару дней назад она презирала его за его поступки, в порыве гнева клялась не подходить к нему близко. И вот что вышло. Она попыталась зациклиться на этой мысли, чтобы отвлечься. — Так это твоя подружка? — все ещё не терял надежды Блейз. — Да, именно то, что ты называешь гадким словосочетанием «моя подружка» — хмыкнул Драко, и Гермиона от удивления широко распахнула глаза. Эта ложь, попади она в руки не тех студентов, может обернуться боком именно Драко. Если хоть кто-то узнает, что именно она была позади его спины, а он назвал ее «своей подружкой», то никто из чистокровных отпрысков не станет молчать. «Подружка» Драко Малфоя — грязнокровка Грейнджер. Гермиона ярко представила себе последствия этого шага. — Привет! — обратился Забини видимо к ней, но Гермиона не издала и звука, — Да брось, я никому не скажу! Гермиона чуть заметно качнула головой, и Драко почувствовал её жест, он устало вздохнул и проговорил уже куда менее враждебно. — Пожалуйста, уходи, Блейз. Поговорим с тобой в гостиной, я скоро буду там, — Блейз все еще колебался, но спустя пару секунд согласно буркнул что-то непонятное, и до Гермионы донеслись шаркающие звуки шагов, она поняла, что Блейз специально шаркает, чтобы та знала, что он уходит. — И да, Малфой, профессор Снейп просил передать тебе, что завтра придут люди из министерства, — Драко напрягся, Гермиона почувствовала, как затвердели его мышцы, и еще крепче сжалась рука. — Почему он передает это мне? — осведомился блондин пустым безэмоциональным голосом. — Откуда же мне знать. Это же Снейп, — хмыкнул парень и наконец оставил их. Драко выпустил её руку, и Гермиона неуверенно оторвала свою голову от его спины. Малфой повернулся, заранее отступая чуть вперед, видимо для сохраниения личного пространства между ними. — Все нормально? — зачем-то спросил слизеринец, девушка кивнула, все ещё немного смущенная ситуацией. — Что… Что ты ему скажешь? — неуверенно выдала она вопрос, который волновал её больше всего. — Ничего важного. Нам лучше если как можно меньше народу будет знать об обете, — он пожал плечами, как будто говорил о любимом виде мороженного, а не о возможной смерти их обоих. — Хорошо, — коротко ответила она и замолчала, прислушиваясь к звукам коридора. — Грейнджер, насчет министерства, — начал Драко, прислоняя ладонь, которой он держал ее руку, к ткани штанов, словно собираясь обтереть ее, но все же этого не сделав. — Я думаю, тебе не стоит появляться завтра на уроках, — Гермиона оторвала взгляд от его руки и удивленно насупилась. — Как проверка министерства может влиять на меня? — недоверие проскочило в ее голосе, и, конечно же, затронуло Малфоя, который недовольно скривил губы. — Тебе обязательно задавать так много вопросов? — его слова остались без ответа, поэтому сжав губы, он все же ответил на ее вопрос, разъясняя ей словно по детскому простые вещи. — Министерством правят Пожиратели, Грейнджер, насколько я осведомлен, ты не совсем подходишь под их критерии, — Гермиона, кажется, осознала масштаб проблемы, и недовольство на ее лице сменилось задумчивостью. — Ты прав, — коротко бросила она, и Драко, довольствуясь малой победой, ухмыльнулся. — Но ведь они все равно найдут меня рано или поздно. Завтра я может и спрячусь в Выручай Комнате, но не всю же жизнь мне там сидеть. — Предоставь это мне, — хмуро отозвался Драко, — Оставайся в своем укрытии, вечером, как только я смогу, я свяжусь с тобой и приду проверить тебя и доложить обо всем. Смотри, что бы твоих дружков из Отряда Дамблдора не было с тобой, — Гермиона спустя долгие секунды кивнула.