Week

Airplanes cut through the clouds Самолёты летят в облаках Like angels can fly, weʼll never die Словно ангелы парят в небе, мы никогда не умрём Sirens cut through the night Сирены поют сквозь ночь Likes creams that are fire, rising up high Словно воодушевляющие крики, восходя ввысь Like Iʼve something to prove, nothing to lose Мне есть, что испытать, нечего терять In this city, in this city woah В этом городе, в этом городе Airplanes

Как только вечером Калум вернулся домой, он лёг спать. Ничего толком не объяснив друзьям, парень просто зашёл в комнату и упал лицом на подушку. Не было сил ни говорить, ни двигаться, да и вообще что-то делать. Будто все чувства, которые брюнет получил за последние шесть дней, пропали, прихватив с собой и желание жить. В голове были только мысли о Лилиан и, конечно, о том, насколько плохо он поступил. Ребята пытались выяснить, что случилось, но услышав в ответ только непонятное мычание, оставили эти попытки. Почти отключившись, Калум слышал, как кто-то начал мыть посуду, звеня тарелками, убирать со стола и приводить квартиру в первоначальный вид. Хорошо было бы, если Худ помог друзьям с уборкой, но он был настолько опустошен, что даже не мог думать об этом.

Не важно, останусь я или нет.У меня самолёт завтра и, Калум, не звони мне. Я не хочу.

Эта фразу Кэл мысленно повторял себе, и с каждым разом она звучала только больнее. Воспоминания, которые он получил, когда проводил время с Лили, въелись в мозг и брюнет не мог перестать снова и снова возвращаться к ним. Каждая секунда, проведенная с Ли, была яркой и запоминающейся. Но всё это обрывалось меньше, чем двадцатью словами. Всё, что они смогли приобрести за неделю, смогли разрушить три предложения. И всё это так глупо и нелепо, если рассуждать здраво. Ведь что же такого может случиться с двумя людьми за столь короткий период? Спроси любого, и вам ответят: «Ничего». Но разве можно назвать «ничем», то, что чувства и эмоции, которые ты получаешь, буквально, возвращают тебя к жизни? Заставляют вставать по утрам, думать о большем, строить планы, или же, наоборот, дают возможность забыть обо всём, раствориться на несколько часов в другом человеке и понять, что на самом деле всё не так плохо. Всё становиться просто ужасно, когда это самое «ничего» ускользает прямо из твоих рук. Лёгкие сжимаются так, что становится трудно дышать. Хочется сдирать с себя кожу, кричать и биться об стену головой от бессилия, но всё, что удаётся сделать — это застыть. Словно статуя останавливается во времени с грустью и болью в глазах. Именно с таких людей художники пишут портреты; глядя на них, музыканты сочиняют свою самую глубокую музыку, а поэты стихи, строчки которых невозможно забыть. Это происходит, потому что всё скрытое глубоко внутри, пытается выбраться наружу. Через дрожь в руках, небольшие слезинки в уголках глаз, приоткрытые губы, на которых застыли слова и многое-многое другое. И именно так себя чувствовал Калум. Статуей, которая застыла на месте, потерялась в пространстве и не может предпринять какие-то действия, изменить что-то. Он не в состоянии вернуть назад самые лучшие дни, улыбку и доверие девушки, с которой у него, по сути, и случилось «ничего». Ведь они даже не целовались. Просто разговаривали, держались за руки, обнимались и доверились, открыв друг другу самые тёмные уголки своей души. И если это и есть «ничего», то парень даже не знал, что должно было произойти, чтобы он умер не только внутри, но и снаружи.

***

      — Ты вставать собираешься? — спросила Мали-Коа и немного пихнула брата в бок. От этого он немного поёжился и принялся вертеться на кровати, разминая затёкшие мышцы. Всё-таки спать в одежде — это плохая идея.       — Нет, — промычал в подушку парень. Со вчерашнего вечера настроение ни капли не улучшилось. Калум зажмурил глаза, а потом резко открыл их, вглядываясь в окружение. Ничего необычного: та же комната, в которой он остановился неделю назад, сестра, которая хмуро глядит на него и непонятная тяжесть во всём теле.       — Ты вчера ничего не рассказал, и я решила, что спрошу утром, — более озабоченно начала девушка и присела на край кровати. Она не оглядывала брюнета и пыталась понять, что же случилось. Юноша же всячески пытался скрыться от взгляда и старался не смотреть сестре в глаза.       — Ты действительно хочешь знать? Ладно. Лили послала меня, — взволнованно протараторил Худ и закрыл лицо руками, забираясь пальцами в спутавшиеся волосы и немного потягивая их.       — Что?       — Лили сказала, что ничего не имеет значения. Она попросила, чтобы я ушёл и не пытался звонить.       — Погоди, что? Почему она сделала это?       — Она узнала обо всём. И даже я думаю, что она поступила правильно. Я мудак и должен свалить отсюда. Мали с грустью смотрела на брата, а потом подползла ближе и обняла его. Обычно такие семейные нежности всегда помогали парню, но сейчас он чувствовал только то, что раздражается сильнее. Он отпихнул блондинку и вылез из постели. В гостиной друзья уже понемногу собирали свои немногочисленные вещи. Рюкзак Эша уже стоял в коридоре, готовый к тому, чтобы быть загруженным в небольшой багажник.       — Надеюсь, вы услышали всё, что нужно, да? — спросил Худ, проходя к дивану. Ему не хотелось ещё раз повторять слова Лилиан, которые она сказала ему вчера вечером. Парень стал оглядывать гостиную, пытаясь запомнить её. Он провёл здесь неделю и эти дни принесли с собой слишком много событий. Одна квартира. Один город. Одна девушка. Одно «уходи».       — Только не говори, что ты собираешься просто так уехать и даже не попрощаться с ней? — спросил Майкл, запихивая в портфель футболку.       — Она сказала мне уйти и я не собираюсь делать то, чего она не хочет, — выпалил Калум и скрестил руки на груди. Конечно, ему хотелось «правильно» попрощаться с Лили. Посмотреть на её лицо в последний раз, сказать, что она стала действительно дорога для него и извиниться за то, что он сделал. Девушка точно расплакалась, но пыталась бы убирать свои слёзки, часто проводя рукой возле глаз. А ещё бы она точно надула губы и просила бы Кэла не бросать её. Парень бы обнял её в последний раз и, может быть, даже поцеловал. Но в реальности всё было не так. Он сидел на диване, смотрел, как друзья собираются перед отъездом, и мог только фантазировать, насколько прекрасны губы русоволосой. Он ведь не спросил ни времени её отлёта, ни аэропорта. Хотя, возможно, это и к лучшему.       — Знаешь, вероятность того, что вы больше никогда не встретитесь, очень большая. И кем ты хочешь стать для неё, м? Парнем, который соврал, да ещё и бросил, и парнем, для которого она стала важна. Калум задумался. Интересно, что Лили действительно запомнит из всего этого. Будет ли она прокручивать в своей голове их первую встречу. Сможет ли вспомнить разговоры или отдельные фразы, которые они говорили друг другу. Что связанное с брюнетом, девушка захочет оставить в своей голове, а что лучше забыть. Пока что, Кэл считал, что лучше будет забыть всё. Яркие огни, живые улыбки, мысли вслух, прикосновения, голоса. Всё.       — Можешь отмалчиваться, но я всё равно позвоню Кэрри и спрошу, знает ли она, во сколько улетает Лилиан, — сказал Клиффорд и уставился в телефон. Худ ничего не ответил. Через несколько минут, брюнет держал в руках бумажку с адресом и временем. Даже не попытавшись разобрать буквы на бумаге, Худ сунул её в карман джинс и громко вздохнул. Ему не нужно всё усложнять.

***

Как ни странно, день был не слишком жарким для этого времени года. Солнца не было видно из-за туч, которые заволокли небо, и лишь иногда можно было увидеть голубые пятна на сером фоне. В такую погоду казалось, что всё вокруг точно такого же цвета, как и облака. Серые высотки, похожие друг на друга, ровными рядами стояли вдоль серых дорог, по которым ходили серые люди. Иногда кажется, что ни за что не станешь частью этого, а потом ты, прижатый со всех сторон едешь в маленькой машине в сторону своего города. Сидней встречает тебя, будто ты король. Огни, громкая музыка, жизнь, которая не останавливается ни на секунду — всё это заставляет тебя думать о том, что только здесь появляется шанс. На исполнение мечты, на шикарные выходные, на новые знакомства. Но когда ты покидаешь город, он всячески старается напомнить, кто же ты есть на самом деле. Каждая вещь говорит о том, что твоя мечта недосягаема, а все планы рухнут, как только твоя машина проедет за знак с названием города. Эти чувства затронули и Калума. Ему досталось место у окна, также, как и возможность понаблюдать за пейзажем. Сотни незнакомых лиц проносились мимо. У каждого на уме было своё: кто-то думал о своих друзьях, кто-то прокручивал в голове текст песни, а кто-то решал, что будет есть на ужин. И вечности не хватит, чтобы перечислить мысли всех, кого можно увидеть через окно машины. А если представить, что ты летишь в самолёте, а под тобой целые города, в которых живут миллионы непохожих людей? Они даже не подозревают о том, как много жизней проносится мимо них за одну секунду. Можно только представить то большое количество людей, которое каждый человек видел хотя бы раз. Но и эта цифра и рядом не стояла с тем числом, которое показывает, скольких ты ещё не встречал, а скольких не узнаешь вообще никогда. И от мысли, что каждый человек может поменять привычный ход вещей, перевернуть всё с ног на голову и обратно, просто голова идёт кругом. Для Худа именно Лили стала тем, кто смог поменять всё. Может быть, всего на неделю, но девушке удалось заставить Худа забыть. О мелочах, о ссорах, о том, что вокруг него вообще-то кипит жизнь. Одна девочка стала центром его внимания, той, кто подталкнула его к действиям. И, возможно, она и сама не поняла, как сделала это. Брюнет оторвал взгляд от дороги и стал рассматривать что-то в небе. Сквозь серые облака изредка проглядывал белый самолёт, который взлетал, видимо, из ближайшего аэропорта. И это зрелище заставило Кэла подумать: «А что, если там Лили?». Парень сразу же нарисовал в голове картину того, как ещё несколько минут назад девушка стояла возле стойки регистрации и передавала свой билет. Она наверняка изо всех сил пыталась не плакать, но в уголках глаз всё же скопились небольшие слезинки. Он утирала их, чтобы не беспокоить мать и отца, которые точно были напуганы вчерашним поведением дочери. Лилиан обернулась бы и ещё раз оглядела присутствующих: никого похожего на Калума. И от этого ей стало бы ещё грустнее, по телу бы побежали мурашки, а руки немного задрожали. И недоверчивый взгляд сотрудницы аэропорта только бы усугубил ситуацию. Но Ли точно бы сказала, что всё в порядке и прошла вслед за родителями вперёд, становясь всё ближе к дому. И если сейчас девушка сидит в самолёте, он точно оглядывает город с высоты и прокручивает в памяти всё, что случилось.       — Я не могу бросить её просто так, — прошептал себе под нос Кэл и начал ёрзать на сиденье, чтобы достать из кармана бумажку.

«Аэропорт Сиднея имени Кингсфорда Смита, 16:00»

      — Что ты творишь? — возмущённо спросил Майкл. Он сидел рядом с брюнетом, и любое его действие доставляло Клиффорду большие неудобства.       — Чёрт, я должен попрощаться с ней, — уже громче сказал Кэл. Он словил на себе не понимающие взгляды друзей. — С Лили, — уточнил парень и поднял вверх смятый лист.       — Что, серьёзно? Ты додумался до этого только сейчас? — сказал Майкл и закатил глаза, — Сколько времени до её самолёта?       — Часа полтора, ребята, — подала голос с переднего сиденья Мали- Коа. — Я выиграла. Люк и Майкл протянули девушке по купюре, а ещё одну она взяла из кармана в куртке Эша, прибавив:       — Извини за это, ладно. Делать ставки на твои действия вызывает во мне слишком большой азарт.       — И в чём был смысл? — удивлённо спросил Худ.       — За сколько минут до отлёта ты решишь, что тебе нужно увидеть её.