У тебя есть тайна...

У Северуса Снейпа есть тайна. Нет, тайн у него всегда было много — так много, что они толкались в голове, не давая спать по ночам… Но сейчас все старые тайны ушли, осталась только эта. И теперь Снейп не спит по ночам из-за нее… И еще, наверное, из-за того, что он теперь спит не один. Вот уже второй год спит не один, и сам до конца не понимает, как так вышло. Про эту тайну нельзя знать никому, Снейп и сам толком не понимает, почему. Но нельзя! Особенно про нее нельзя знать лохматому мальчишке, который ночью сопел на соседней подушке, а сейчас плюхается рядом с ним на диван, почему-то морщится, как от боли, и привычно тянется за поцелуем. Бывший ученик, непонятно как оказавшийся в его постели и в его жизни, говорит ему, улыбаясь от уха до уха: — Привет! — Что случилось? — от поцелуя, прикосновения бедра к бедру, от тепла и знакомого запаха тайна начинает ворочаться в груди, пытаясь вырваться наружу. Поэтому Снейп спрашивает еще раз: — Поттер! Что случилось? — Ничего, с чего ты взял? — фальшиво удивляется Поттер, отводя глаза в сторону. — В порядке все. — Поттер! — Снейп по старой привычке повышает голос. — Не ври! Опять под заклятие подставился? Ну, легилименс — или сам расскажешь? Тяжелый вздох. — Ну… Да не было заклятия! Тренировка у нас сегодня была. И я с метлы упал. То есть, мне сначала бладжером в спину прилетело, а потом я упал. Но не высоко совсем! И меня целитель наш осмотрел уже, все нормально. Синяк только. Ты не ругайся, ладно? Не ругайся! Иногда этого идиота хочется схватить за плечи, встряхнуть как следует и запереть в комнате. И привязать к кровати. И чтоб никаких бладжеров! И что с того, что Поттер вроде как совершеннолетний и даже аврорские курсы успел закончить? Мозгов как не было, так и нет! С метлы он упал… — Покажи, — строго говорит Снейп. — Синяк покажи. Где? На спине? Он задирает на Поттере футболку, невольно касаясь пальцами гладкой кожи. Действительно, синяк. На пояснице справа, большой, уродливый. Больно, наверное! — Раздевайся, Поттер. Штаны тоже снимай. Что — Северус? Лечить тебя буду, а ты думал? Знаю я ваших целителей! Ложись на диван, пойду мазь принесу. Учитывая характер Поттера, образ его жизни и избранную им профессию, запасы мази от ушибов, костероста и тому подобного в доме должны быть всегда. Когда Снейп возвращается, Поттер уже лежит на диване, уткнувшись лицом в подушку. Из всей одежды на нем только трусы с двумя вышитыми как раз на ягодицах золотыми снитчами. Уизли подарили на день рождения. Снейпу приходится сделать над собой усилие и напомнить самому себе — Поттера надо лечить! Лечить, а не трахать. Поэтому, сглотнув и порадовавшись, что тот на него не смотрит, Снейп боком садится на диван, приспускает трусы со снитчами, открывая округлые белые ягодицы, быстро трет ладони, разогревая их — Поттер всегда жалуется, что у него холодные руки. Зачерпнув мазь, он начинает круговыми движениями наносить ее на место ушиба. Потом повторяет процедуру. И еще раз — для достижения оптимального результата. Процесс лечения как-то незаметно переходит в нечто совсем другое… Сопение в подушку сменяется тихим постаныванием. Кожа под ладонями теплая, почти горячая. Снейп проводит руками по напряженной спине, разминая мышцы, пробегает пальцами вниз по позвоночнику, оглаживает ягодицы. Потом не выдерживает и наклоняется, касается синяка губами, спускается ниже. Поттер под ним выгибается, приподнимая задницу, чтобы Снейпу удобнее было целовать, проникая языком между ягодицами. Тайна щекочет кончики пальцев, трепещет на губах, вот-вот вырвется вместе с участившимся дыханием. Поттер одним гибким движением выскальзывает из-под него, толкает назад, забирается на колени. Трусы непонятным образом куда-то испаряются, и он, голый, возбужденный, подвижный, ерзает на Снейпе, устраиваясь поудобнее. — Поттер, — Снейп сдерживает руки, тянущиеся обнять, прижать к себе, потрогать, — ты что творишь? — Лечусь, — сосредоточенно нахмурившись, Поттер расстегивает на нем ремень, молнию, забирается пальцами, гладит стоящий колом член. — Пострадавшим при падении полезны положительные эмоции, не знал? Поцелуй меня лучше! Губы у Поттера… Ну нет у Снейпа правильных слов! Он может в точности описать методы высушивания крыльев бабочки-капустницы, рассказать о том, в каких зельях применяется корень мандрагоры и почему, а для этого — слов нет. Поттер просто целует его, закрыв глаза, обхватив за шею, целует так же самозабвенно, как делает все остальное — летает на метле, готовит завтрак, поет в душе… Занимается сексом. Вот как сейчас — чуть приподнимается, освобождает, наконец, его ноющий член из трусов, проводит несколько раз рукой по всей длине и начинает медленно на него опускаться. Сам. Закусив губу, зажмурившись, крепко вцепившись в плечи. — Поттер… — Подожди. Подожди, сейчас… Опустившись до конца, Поттер выдыхает — и Снейп выдыхает вместе с ним. Потом он широко распахивает глаза и начинает раскачиваться — медленно, плавно, гибко. Он словно танцует на коленях любовника странный танец, ведомый музыкой, которая слышна ему одному. Выгибается из стороны в сторону, запрокидывает голову, ложится на грудь Снейпа и снова выпрямляется. Танец постепенно ускоряется, из медленного танго превращаясь в жаркую тарантеллу. Северус чувствует, как тайна поднимается откуда-то из живота, разливается жарким огнем, заставляя сердце бешено биться, щекочет горло невысказанными словами. Чтобы удержать ее, он тянется губами к шее, вбирает в рот влажную кожу, под которой пульсирует жилка, прикусывая, вылизывая. Движения Поттера становятся все быстрее, танец сбивается с ритма, превращаясь в лихорадочную скачку. Громкий протяжный стон, дрожь тела под ладонями, сперма заливает его живот, пачкая брюки и рубашку. Кончая, Снейп изо всех сил закусывает губу — чтобы тайна не вырвалась. Поздно ночью, когда Поттер сладко сопит, завернувшись в одеяло и подложив руки под голову, Снейп не выдерживает. Тайна, которую он так долго носил в себе, просится наружу. Он легонько, едва касаясь, проводит по лохматой макушке: — Я тебя люблю…