Песня ветерка

      Ветерок гуляет по равнинам, дарует прохладу среди дня вековым развалинам, в прошлом дому сотен людей. Голые камни уютное обиталище мха. Ветерок ностальгически носит сквозь столетья потусторонние голоса, пронзительные крики и обреченно-радостный смех. Сколько бы не прошло времени он снова и снова летит сюда, по какой-то причине не смеет оставить всеми забытое место. А ведь двести лет назад, в манящую синюю высоту устремлялась черная башня, навсегда похоронившая вместе с собой секрет тайного ордена. Людям не суждено узнать имена героев до конца сражавшихся за мировое благополучие, спокойную жизнь. Лишь редкие жители ближайшего города вспоминают легенду о черных монахах, хранивших покой и с содроганием слышат доносящийся с полуночным ветром шепот живого оружия. Шепчущая равнина — прозвали местные эту территорию. — Иносенс, иносенс… — Помогите… — Хибан… — Активация! Ну же, активируйся. — Прошу, остановите… Мольбы и слезы, смех и боевой клич, чье-то невнятное имя, лязг оружия. Хор из тысячи голосов сопровождает шипящую тишину. Дети домов на окраине боятся высовываться по ночам. Самые смелые рассказывали о том, что видели странное свечение над развалинами и девушку в зелёном ореоле под безлунным небом. Она висела и не двигалась. Позже рассказ, как и прочие оброс новыми подробностями и фантом девушки превратился в жуткую демоницу с алым убийственным взором. Рассказчиков почли за врунов, потому, как другим охотникам за приключениями не удалось обнаружить подобного. Но шепот продолжается и вгоняет в страх слабонервных. Что там произошло — известно из старых слухов. Говорят, была тайная организация, в один день пропала, совсем, только руины остались. А ветер продолжает напевать сквозь века; о людях, отстаивавших до конца последний рубеж; о предотвращенном конце света; о кровавом мечнике, свирепствовавшем в безумном угаре, в пылу войны не заметившем собственную смерть; о разделенном сердце иносенс, что соединило проклятое лезвие; о наследном книгочее, утонувшем в огне вместе с посланниками преисподней; о старике учителе, плакавшем по второму утерянному ученику среди обломков и запаха паленой плоти; о предсмертных минутах тысяч людей. Так Ватикан отплатил своим прежним служителям за спасенные жизни миллиардов. Ветер плачет вместе с забытыми душами, досрочно покинувшими мир живых. Помнит о них лишь земля. Сохранит их шаги меж времен. — Видишь, мир совсем не изменился. Я говорил тебе… Маленький мальчик отошел от закопченного куска стены. Мягкий голос совсем рядом. — Да, люди продолжают придаваться повседневным заботам — это прекрасно. Во втором голосе радость с плохо скрываемой горечью. Мальчик делает еще шаг назад. Он чувствует это ближе и никак не может увидеть тоску сиреневых глаз, пристально наблюдающих за ним с момента, когда маленькая ножка ступила на шепчущую равнину. — Сколько страданий мы оставили здесь. Надо же, они продолжают существовать тут независимо от нас. Я слышу рык Канды. Говоривший удачно перевел тему, судя по тону, наверное улыбнулся в конце. Все бы ничего, да голоса звучали эхом, довольно громким, по сравнению со стонами старых развалин. Мальчишка недавно убедился, вокруг никого нет и быть не может. Они звучали в шаге от него. Легкое касание ветра, казалось бесшумным дыханием. У искателя приключений волосы встали дыбом. С пронзительным визгом он бросился бежать прочь к родным улицам, что-бы рассказать друзьям очередную жуткую байку о шепчущей долине. — Ты его напугал. Не стыдно? — прозвучал в воцарившейся тишине насмешливый укор. — Ладно тебе, пойдем. Оставь дела земные. Лави будет причитать, мол слиняли с задания, а пустых много, он так уморился… Ироничное высказывание духа было прервано смешком: — Канда обматерит весь Готей, братик получит очередной выговор за необязательного шестого офицера. — А пятый станет жертвой эксперимента, после того, как капитан узнает с кем гулял шестой офицер, — вздохнули как-то слишком весело. — Ты прав. Идем. И снова над долиной воцарилась мертвая тишина, прерываемая шепотом памяти матушки земли.