Поговори со мной

      Губы. Такие сухие, родные, милые, нежные. Ты хочешь, ты чувствуешь, ты почти знаешь, какие они на вкус? Только они целуют не тебя. И это больно. Это чертовски больно.       Стайлзу тяжело. Ему паршиво, ему обидно и хочется, чтобы сердце отказало. Он пытается вдохнуть, но из горла вырывается сдавленный хрип. Внутри все сжимается, что-то холодное и липкое, давит изнутри — что это хрустит? Кажется, ему сломало ребра. Ты же знаешь, я не контролирую себя в сумраке глубокой ночи. Я лучше разожгу свою фантазию, чем останусь наедине с самим собой. — Стайлз?       Голос. Такой бархатный, тягучий, глубокий. Ты мечтаешь, ты тонешь в нем, ты хочешь, чтобы он произносил твое имя, лежа в постели? Только они стонут чужое имя, ни одной буквой не совпадающее с твоим. И это страшно. Ты думаешь, что это паранойя. — Да? — Что с тобой?       А ответишь ли ты честно? Скажешь ли ты правду, не солжешь? Кажется, где-то внутри убеждения о честности дали трещину. — Все нормально. Учеба, знаешь ли… Харрис такая сволочь. — Не могу не согласиться.       И Стайлзу становится легче. Словно улыбка, которой Дерек одаривает его чудесным образом лечит пробоину в бренной душонке семнадцатилетнего парня. Словно пластырь, она кроет рану, и парнишка облегченно вздыхает. Так нельзя. Нельзя любить ТАК. Любовь — это не прекрасно. Это больно. Словно наркотик, без которого начинается дикая ломка. Я люблю рисовать по ночам, когда реальность выходит за грани. Но чем меньше времени я провожу с тобой, тем меньше я приношу тебе боли.       Глаза. Такие живые, зелено-синие, словно морская вода, словно гроза, словно лесная хвоя, словно печаль. Ты умираешь, глядя в них, ты стонешь от душевной боли, ты все бы отдал, чтобы в его взгляде было столько чувств, сколько испытываешь ты? Да только он любит девушек, ему нравится чувствовать под собой плавные женские изгибы, а не худосочное прямое тело. И это гложет. Тебе хочется вылезти из этого тела, только бы быть таким, каким ты бы понравился.       Дерек смотрит, хмуря брови и как-то слишком сосредоточено щелкая ногтем о ноготь. Стайлзу кажется, что под этим взглядом кожа горит, а сам он тает. Но буквально через минуту Дженнифер обвивает спину Хейла руками и утыкается носом в плечо. Стайлз отворачивается. Он чувствует, как медленно умирают все его надежды.       Стайлз играет в видио игры. Глубоко дышит, сосредотачиваясь на сюжете и не обращая внимания на писк телефона. Звонит Скотт. Стайлзу плевать. По щекам текут горячие слезы злобы и отчаянья, ему обидно и он зол. Машина на экране врезается в виртуальный барьер. Парню все равно. На пальце Дженнифер теперь блестит обручальное кольцо. Свадьба состоится через два месяца. — Дерек. — Что? — Поговори со мной. — Что? — Поговори со мной. — Не понимаю. «Какой же ты глупый придурок, я пытаюсь начать самый важный разговор в своей жизни!» — Просто расскажи, как у тебя прошел день, тупица.       Стайлз натягивает на лицо пластмассовую улыбку и отворачивается. Снова соврал. Снова побоялся быть отвергнутым. Сколько раз он уже пытался? Парень бросил считать после попытки номер двадцать три. Я хочу держать тебя за руки, И это всё, чего я хочу прямо сейчас. Я хочу быть ближе к тебе.       Тело. Такое опасное, красивое, сексуальное. Ты злишься, кусаешь ногти и обдираешь кожу с губ. Тебя трясет, ты словно охвачен волной некого безумия, заставляющего тебя падать перед этим телом на колени и умолять только об одном, просить взять как можно крепче, вдавить в любую поверхность, прижать и держать? Да только на тебя смотрят, как на идиота, ты жалок в своих желаниях. И ты сдерживаешься. Ты держишься.       Дерек снимает с себя майку, насквозь пропитанную потом, и отбрасывает в сторону. Стайлз неуверенно сжимает ноги, краснеет и смотрит в пол. Сильные литые, словно из стали, мышцы перекатываются под кожей, а в паху у подростка уже все тянет от возбуждения. Дерек подтягивается на турнике и совсем не чувствует того, что творится прямо за его спиной. К слову сказать, шикарной спиной.       Мужчина отходит от турника, потягивается, блаженно прикрывая глаза. Стилински открывается взгляд на прекрасный пресс и сильные грудные мышцы. Внутри, где-то внизу словно щелкает тумблер, и подорвавшись, Стайлз невероятно быстро выбегает из зала. Придя домой, он стыдливо запихивает под кровать влажное нижнее белье.       Стайлз плачет. Струи горячей воды текут по телу, бередя старые раны и открывая новые. Ногти впиваются в ладони, оставляя на коже бордовые полумесяцы. Блаженная боль физическая не унимает пронзающей боли душевной. С губ срывается слово из пяти букв, в котором чувствуется облечение. «Дерек…» Я хочу прийти к тебе домой, Но что, если дом — это ты для меня? Приходи и поговори со мной.       Душа. Такая чистая, глубокая, словно горная река, такая неприступная и могучая, такая отчужденная и дикая. Ты влюблен, ты потерян, тебе ничего не стоило принести бы себя в жертву этой душе? Только принесла бы одна себя в жертву тебе?       Дерек стоит возле окна, рассматривая закат и рассказывая Стайлзу что-то о полнолунии. Темно-синяя футболка обтягивает прекрасное тело, мягкие сухие губы чуть приоткрыты, глаза смотрят прямо и ровно, а голос спокоен и силен, как и всегда. Душа Дерека Хейла обнажена перед Стилински. Вот он вот тот самый момент. — Дерек? — Ты перебил меня. — Ну да, прости. Мне нужно кое-что тебе сказать. — Я слушаю.       Дыхание, не подводи хоть сейчас! Сделав глубокий выдох, Стайлз зажмурил глаза и подошел к Дереку, сократив между ними расстояние буквально в два раза. Внимательные зеленые глаза испытующе глядят в карие. Страшно, черт возьми. Но когда сказать, как не сейчас? — Может быть, это тебя немного шокирует… Но… « Стайлз, давай, соберись придурок, ну же!» — Так что же?       Стайлз ничего не говорит. Он лишь встает на носочки, облокотившись рукой на угол стола и осторожно касается своими губами губ Хейла. Они такие, какими Стайлз себе их и представлял: волшебные на вкус. Так приятно… Вымученно улыбнувшись, Парень отстраняется и снова смотрит на Хейла. На его щеках горит румянец смущения, он удивлен и… Стайлз не знает. Он пытается прочитать по глазам, но там пусто. — Ты всегда был мне… небезразличен. Я… я знаю насчет Дженнифер, насчет свадьбы, но… Мне показалось, что ты должен знать. И скажи теперь, — выдох, выдох, дыши глубже — Нравлюсь ли я. тебе?       Все располагает к тому, чтобы сказать да. Кажется, что так и будет. Кажется, Стайлз наконец-то будет счастлив. Наконец-то обретет того, кто полюбит его, кто сможет оценить по достоинству…       Как, нет?