Dreams

Такая жизнь Гарри и не снилась. Он играл в квиддич в первом составе Высшей лиги — играл с огромным удовольствием и не меньшим успехом, даже поговаривали, что у него был шанс попасть через год в сборную Англии и отправиться на чемпионат мира. У него в доме на Гриммо всегда было приятно и уютно, а из головы и сердца (и постели) практически никогда не выходил Северус. Чьими, кстати, стараниями дом и казался приятным и уютным: мысль о том, что придется возвращаться в пустое и необжитое здание, была смерти подобна. Нет, у Гарри все было замечательно. Совсем недавно он и ожидать не мог, что все вот так сложится — а ведь сложилось. Правда, совсем недавно он и не думал, что переживет войну с Волдемортом... Так или иначе. Такая жизнь Гарри и не снилась. Он думал, что пойдет в школу авроров, но после Хогвартса наконец понял, что ежедневные сражения, долгие тренировки и новые ранения совсем не для него. Все, навоевался уже. А квиддич показался самой достойной заменой, Гарри всегда нравилось летать и побеждать, его способности практически никто и не отрицал, а его имя могло принести спорту еще большую популярность. Впрочем, учитывая, что в магической Англии этот вид спорта был единственным, большей или меньшей популярности у него быть не могло, но Гарри предпочитал об этом не думать. Когда он взлетал и чувствовал всеобщее внимание, ловил вспышки колдокамер и знал, что тысячи людей на стадионах смотрят на него, — это было приятно. Раньше обращенные в его сторону глаза чужаков, глазеющих на него как на развлечение, были неприятны и смущали. Но теперь Гарри занимался любимым делом, а потому ничего против не имел. Наоборот, поддержка безликой толпы оказалась даже важна. Но не так, как поддержка любимого человека. Этого Гарри тоже раньше в голову не приходило. Рядом всегда находились друзья, была, на худой конец, Джинни, которая квиддичем болела не менее страстно, — но оказалось, что это все было не то. Оказалось, сводил с ума Гарри самый противный, как он когда-то думал, человек из преподавательского состава Хогвартса. Северус упорно отказывался уйти в отставку и все так же преподавал Зелья, и Гарри иногда думал, что у них как будто школьный роман: строгий учитель и безрассудный ученик. — Ужас какой, — поморщился Северус, когда Гарри имел неосторожность озвучить эту мысль. — В школе ты был тем еще… — он сделал паузу, подбирая менее оскорбительное слово, и Гарри поспешно ввернул: — В школе ты был той еще сволочью. — Страх перед бывшим ужасом подземелий испарился, как только Гарри впервые увидел лицо Северуса во время оргазма. Или перед поцелуем. Неважно, испарился — так испарился. Оставив эту реплику без внимания, Северус продолжил: — Какой, к Мерлину, школьный роман. Ты носил мешковатую школьную форму и в качестве сексуального объекта вообще никак не воспринимался. Даже, — он снова сделал паузу и с намеком поднял палец, мол, сейчас выскажет важную мысль, — даже спятившими от твоей славы девочками-подростками. Гарри фыркнул. — А сейчас воспринимаюсь? — Ты в этом сомневаешься? — Северус вздернул бровь, и Гарри на мгновение даже поплохело от такого знакомого проявления эмоций. Как будто выговаривать будет… — Сейчас ты взрослый человек, Гарри, и даже почти ответственный... Для двадцати трех лет сойдет. — Гарри закатил на это глаза, но промолчал. — Уже сам можешь принимать решения. Во времена учебы такого ожидать было бы самонадеянно. — Просто признай уже, что ты меня тогда ненавидел. — Ты меня просто раздражал, — с необычной мягкостью произнес Северус. — И сейчас раздражаешь, когда задаешь странные и глупые вопросы. Воспринимаю ли я тебя как… — он выдал нечто похожее на смешок и покачал головой. — До меня долго доходит, — сказал Гарри. — Демонстрация нужна. На его счастье, атаковать Северуса этими самыми «глупыми и странными вопросами» в голову ему пришло, когда они были в одиночестве — этим он и воспользовался. Потянул Северуса на себя и стал целовать, сначала удивившись собственной храбрости — обычно он предпочитал дождаться, пока Снейп будет в настроении. Тот, впрочем, тоже удивил: подался навстречу, прижал к себе, каким-то невероятным образом расстегнул брюки Гарри (ловкость рук или магия? Гарри уже неоднократно замечал, что пальцы Северуса обладают способностью делать какие-то совершенно волшебные вещи) и запустил руку в трусы. Гарри отстранился и подавил стон, вскинул голову и уставился Северусу в глаза. — У нас мало времени, Гарри, — пояснил Северус, — только так. Сопротивляться уже не было сил. Северус принялся наглаживать член. У Гарри возникло ощущение, будто он куда-то падает, он зажмурился и вцепился руками в край Северусовой рубашки, сделал глубокий вдох… Вдох… Вдох… Открыл глаза, выпутался из полога кровати, скинул с себя одеяло и уставился на натянувшиеся пижамные брюки. — Гарри? — ворчливым тоном позвал из-за полога Рон. — Все шестикурсники уже ушли на занятие по аппарации, хорош дрыхнуть! И Джинни передавала, что будет ждать тебя в Хогсмиде. Просила не опаздывать, раз у вас там какие-то особые планы, — недовольство в голосе было неприкрытым. Гарри закрыл глаза и застонал. Да, при всех кошмарах такое будущее ему еще не снилось…