Саламандра в огне

«Любовь и ненависть… две наших крайности… Непостижимые ни разуму, ни нашему уму. Любовь способна доводить и до отчаянности. А в ненависти чувства сводятся к нулю. Любовь и ненависть… как две галактики. И в каждой поднят свой особый флаг. В любви он белый, в ненависти — черный. И между этими галактиками всего один лишь шаг. И этот шаг… порой он стоит вечности… Хотя и вечности кому-то может не хватить. А в жизни ненавидеть очень просто. Но цель всей жизни — научиться искренне любить». Какаши нервно расхаживал по комнате, привычным жестом потирая подбородок. Он был настолько погружён в свои мысли, что не замечал, что повязка сбилась и верхняя губа видна во всей красе. * Наконец, открылась дверь, и показался довольно крупный альфа с небольшим чемоданчиком. Встрепенувшись, седой поинтересовался: — Доктор, как... он? Янг Такеши снял очки, достал платок и принялся тщательно вытирать стёкла, как будто надеясь, что задавший неудобный вопрос устанет ждать ответа и куда — нибудь денется… Однако Какаши явно был не из таковых. Скрестив на груди руки, он недружелюбно повторил: — Как состояние здоровья Намикадзе Наруто? — Он жив, — очнулся Янг, — только… потерял много крови… Оба альфы были так поглощены разговором, что не обращали внимания на то, что происходило вокруг. Хатаке переживал за своего воспитанника, сына своего лучшего и единственного друга, с горечью осознавая, что тот, находящийся сейчас между жизнью и смертью, стал ему не просто воспитанником. Хатаке давно воспринимал Наруто как сына. Сына, которого у него никогда не будет. Нахмурившись, он внимательно посмотрел на семейного врача: — Для настоящего альфы… такого, как мой мальчик. Капля — другая крови ничто. — Но его раны... И потом... Наруто потерял не каплю, — возразил Янг и вздрогнул, когда седовласый рявкнул: — Знаю!!! Я… Осекшись, он сжал руки в кулаки и растерянно договорил: — Я... хочу верить, что Наруто справится. Тот, кто слышал весь разговор от слова до слова, шагнул назад, чтобы укрыться и привести в порядок чувства. Чувства, что вспыхнули в нём и которые он упрямо отрицал. Саске помотал головой и с силой прижал руки к лицу. Если бы он мог также заставить свою память заткнуться! Но нет. Та деликатно напоминала… Как за секунду до выстрелов Наруто сумел загородить… — Это случайность. Он нарочно произнёс слова вслух. Чтобы заткнуть мысленный отчаянный вскрик: «Наруто сумел загородить собой его, когда один из напавших выстрелил в него, в омегу!». И эта мысль не давала покоя. Потому что разом перечёркивала ту стену, которую он успел выстроить между собой и... хозяином, чёрт, хозяином, но... почему? Почему? Почему он рискнул своей жизнью, чтобы спасти никчёмную жизнь никчёмного Никки?! Саске посмотрел в сторону, откуда всё ещё доносились тихие голоса и вдруг задрожал. Омега боролась сама с собой. То, что никак не хотело отпускать черноволосую добычу из своих стальных объятий, насмешливо напоминая о статусе юноши. Зажмурившись, Саске с силой прижал к ушам ладони, как будто этим мог одолеть своих беспокойных бесов. А бесы насмешливо шептали, что там, там, в нескольких шагах, возможно, умирает альфа. Альфа, что встал между пулями и его телом. Альфа спас его. И этот альфа его... хозяин. Задохнувшись, Саске распахнул глаза, с секунду прожигая взглядом дверь, за которой Наруто, возможно, именно сейчас боролся за свою жизнь, резко отвернулся и прямо посмотрел перед собой. Он слишком многое перенёс, чтобы даже на минуту поверить… что он здесь на правах обыкновенного человека. Просто омега. Просто опекаемый. Кажется, Наруто — сама сказал так? И продолжал повторять? Саске снова посмотрел в сторону комнаты Наруто. Решение пришло само собой, и показалось единственно правильным. Чт̀о бы ни думал Саске, к̀ак бы ни относился к этому **, Наруто нуждается в помощи. Решительно выпрямившись, Саске покинул укрытие. *** «Маленький мальчик, смеясь, раскинул руки в разные стороны и торжествующе прокричал: — Папа, ты говорил, что небо невозможно достать! Смотри, я его обнимаю, и оно улыбается мне! Он смеялся и продолжал тянуть вверх руки, так, будто и в самом деле свет, окружающий его со всех сторон, это ответное рукопожатие ослепительно — светлого неба. Улыбка неба, светлая, ласковая, как улыбка дорогого существа, любовь которого ощущалась так явно и так сильно, что захватывало дух. — Мама… Высокий золотоволосый альфа обернулся куда — то в сторону, делая шаг назад. Чтобы в лучах солнца появилась ещё одна фигура. Омега с копной алых волос и улыбкой, стоящей тысячу солнц. -Мама!» Наруто рывком сел в постели, ещё не вполне проснувшись и не замечая, что от этого слишком резкого движения одеяло, которым альфа был укрыт, полетело на пол, и заныли потревоженные раны. Впрочем. Чьи — то нежные руки дотронулись до него, мягко, но решительно придерживая, заставляя лечь обратно. И у него отчего — то стало спокойно в душе, как будто это прикосновение пообещало ему... — Всё будет хорошо. Аккуратно сложив поднятое одеяло, омега улыбнулась Наруто, и эта улыбка так была похожа на улыбку Наруто — из — сна, что чувство покоя укрепилось окончательно. Покоя, того, что бывает, когда, после страшных, диких бурь, потрёпанный корабль находит тихую гавань. — Наверное, потому, что ты мне улыбнулся. Искренне, не по принуждению. Наруто сам не заметил, как произнёс последние слова вслух. И когда омега покраснела, его охватила какая — то иррациональная радость. — Саске... — сглотнув, он постарался выговорить имя черноволосой омеги так, чтобы оно звучало...нежно, ласково. Дружелюбно. Хотя чёрт его знает, что он хотел. В эту минуту, в эту отдельную минуту. Наверное, ему просто было хорошо. Он смотрел на омегу, и ему казалось, что в глазах парня, невероятно глубокого чёрного цвета, разгораются золотые огни, так похожие на отблеск пламени. Саламандра. Саламандра сейчас стоял, пытаясь сохранить серьёзность, но улыбка, та, что тронула сердце светловолосого альфы, никуда не уходила. Она притаилась в уголках чуть сжатых губ, дрожала на кончиках ресниц, сияла в каждом жесте. Чуть вздохнув, Саске нерешительно спросил: — Может быть. Вы. Вам помочь встать? Наруто наклонил голову, скрывая усмешку, не выдержал, захохотал: — Я похож на немощное полено? Подойди! Он сам не ожидал, что омега, вначале так смешно негодующе поджавшая губы и еле слышно фыркнувшая, все же подойдет к кровати. И только когда он поймал трепет бархатных ресниц, застыл, вспомнив. Что этот противоречивый паренёк без сна и отдыха дежурил у его постели… *** Ноздри расширились, жадно впитывая запах омеги, покоривший Намикадзе ещё там, в поместье дядюшки. Бессознательно пошевелив плечами, Наруто замер, забывая обо всём. Тело словно очнулось, посылая в мозг весьма красноречивые сигналы, начиная от того, как превосходно устроен организм молодого альфы, за время вынужденного «забытья» залечивший увечья. И заканчивая реакцией на нежный, влекущий аромат. Сносящий крышу. Срывающий тормоза. — Са. Саске. у тебя.? Голос Наруто хрипел и срывался. Дыхание прерывистое, только одно: — Пожалуйста. Ты не мог бы зайти попозже? Это был самый приличный вопрос, который только мог придти на ум. Поздно сообразив, Наруто чуть приподнялся и ухватил одеяло, которое всё еще держали руки омеги, за краешек. Чтобы прикрыть то, что выпирало сквозь лёгкие пижамные штаны. «Когда меня успели переодеть?», запоздало удивился Наруто и испытал шок. А как, чёрт возьми, назвать… ...Назвать то, что он видел, затаив дыхание, оцепенев и не веря происходящему. Омега приблизилась к постели вплотную. Чуть помедлив, забралась на кровать, так, что оказалась между ногами альфы. Прежде чем Наруто, который воспринимал всё происходящее так, как будто это всё происходит не с ним, так сильно было удивление, пошевелился и нашёл, что сказать, Саске поддел края тонкой, длинной майки. Секунда… С лёгким шорохом льняная ткань скользнула вниз. Куда полетела футболка, и куда делось одеяло, Наруто забыл тотчас же. Потому что. Сон. Ему показалось, что это сон… И это действительно было похоже на сон. Это было так, как в его сне. Кожа обнажённой омеги словно светилась изнутри, свет обволакивал контуры стройной фигуры, переплетая волосы иссиня — чёрной дымкой, отражаясь на дне миндалевидных глаз. -Фантастика… — прошептал Наруто, всё ещё не веря в происходящее колдовство. Ведь в той, забытой реальности, омега его постоянно отталкивала. Вернее, боялась и... «Ненавидела». Определение всему тому, что происходило между ними не так уж и давно, тревожным звоночком пронеслось где — то там, исчезая под ворохом удивительных перемен. «-Наруто!» **** Вскрик Какаши набатом ударил по нервам. Напоминая. Как он успел — в последнем отчаянном прыжке — закрыть собой омегу. И разве есть дело до того, что он чуть не отдал богу душу? И тем более... разве важно то, что он был на грани жизни и смерти? Альфа почти бессознательно покачал головой. Перед глазами замелькали картинки не такого уж и давнего прошлого. Словно сквозь пелену боли, той, первичной боли. Как омега придерживает его, не давая сорвать бинты. Как обмывает... меняет повязки… Мягко, но твёрдо придерживает его мечущееся от приступов боли тело. Как сидит рядом, не смыкая глаз. Как выносит… судно… Судорожный, прерывистый вздох. В конце концов, чёрт возьми, это значило только одно… Лучистые глаза альфы вспыхнули, душа, словно запела, когда он решил, что между ними, наконец, недопонимание ушло раз и навсегда. Растаяло, как тает снег на вершине горы, под лучами солнца. Как крошится и ломается лёд, давая реке вырваться из снежного плена. Руки альфы и омеги потянулись навстречу друг другу. Пальцы переплелись. Наклонившись низко — низко, Саске дотронулся до губ Наруто своими, осторожно, и тотчас уступая лидерство, когда чуть обветренные, губы светловолосого смяли рот, даря поцелуй. Тот, что выбивает воздух из лёгких. Тот, что безмолвно говорит о желании, о ласке, о.. ... Любовь. Она, неясная ещё, толком не оформившаяся, горела внутри альфы, принуждая того, забыв обо всех болячках, тянуться к омеге, покрывать тело того поцелуями. Любить. Нежные поцелуи коснулись ключиц, цепочкой спустились вниз, чуть задержавшись около плоского живота раскинувшейся под ним омеги. Ноздри дрогнули, впитывая запах. Морозная свежесть фиалки, соединяясь с чувственным ароматом лиметта, действовала на рецепторы, туманя сознание и выбивая все мысли. Кроме одной… «Это определённо мой любимый запах…» Определённо… Закусив губу, омега взглянула на него из — под своих удивительных, длиннющих ресниц. Разрешая. Доверяя. Улыбнувшись, Наруто сжал точёные бёдра и вошёл в омегу одним плавным толчком, где — то на краю сознания слыша тихий вскрик, но не имея сил остановиться. Саске откинулся назад, позволив, тем самым, войти в себя глубже и обхватил спину Наруто своими стройными ногами. — Ещё!!! Разве альфа мог отказать своей омеге? Хрупкая фигурка выгибалась в такт толчкам, а Наруто, чуть рыча, вбивал Саске в постель, и было неясно, от чего смуглое тело альфы горело сильнее. От разошедшихся швов или от стонов омеги, мечущейся под ним. Они потерялись в ощущениях, даря друг другу небывалое наслаждение, и, казалось, их любви не будет конца. Тело омеги вспыхивало и горело в руках альфы, и стоны, крики не стихали ещё долго. Долго. Последний толчок. Чёрные волосы разметались в разные стороны, руки бессильно упали вниз. Длинные, точёные ноги Саске, скользнули по спине альфы. Чуть отклонившись, Наруто замер, вдыхая запах омеги, которую только что имели. С удовольствием наблюдая, как стекает вдоль шёлковых бёдер сперма. И мечтая о повторении. Кровь из открывшихся ран медленно текла вниз. Не спеша, падая тягучими каплями на смятую простынь, добавляя свой аромат. С металлическим привкусом. Но это Наруто не заботило. Нежно — нежно, он дотронулся до Саске, делая вид, что не замечает, как тот сжался, так, как будто ничего между ними и не было, и они опять расставляют мифические приоритеты. Ему казалось, что теперь он свернёт горы. Разберётся со своими проблемами и у него начнётся новая жизнь. Вернее, у них с Саске. -Саске. Подушечкой большого пальца Наруто очерчивал контуры лица одного человечка, ставшего с недавних пор самым родным. Проводил вокруг губ, слегка приоткрытых и припухших после страстных поцелуев. Вдоль линии скул. По подбородку, опускаясь ниже, ниже, очерчивая ключицы и замирая около пупка. Любуясь. Пожирая взглядом. Дотрагиваясь до поджарого живота и словно не замечая, как встаёт по «стойке смирно» аккуратный член омеги. Скрывая довольную улыбку, едва не урча от радостного чувства, что его хотят. И, может быть… -Наруто — сама! «Разве так можно?! Вы же навредили сами себе! Ох, Ваши швы… они разошлись!» Бесчисленные восклицания, больше похожие на причитания, наполнили палату, в которую временно была превращена комната молодого Намикадзе. Вокруг суетились медсёстры, нарочно не замечая закутанного в одеяло омегу, а Наруто неожиданно почувствовал, что его душит смех. Не обращая никакого внимания на суету, он подмигнул Саске. Омежка, завернувшийся в пресловутое одеяло по самые брови*****, был так похож на взъерошенного воронёнка или обиженного кем — то котёнка, что мысли наследника Минато потекли совсем в другом направлении, нежели в необходимости как — то оправдываться в своеволии. И даже когда ему обработали раны, заботливо сменили постель, он не отводил взгляда от черноволосой макушки и продолжал сверлить дверь, бесшумно захлопнувшуюся после того, как омега покинула комнату. Даже врач не привлёк внимания альфы, альфы, только что отпустившего своего омегу. Если что и желал Наруто больше всего на свете, это увидеть снова Саске. И именно поэтому он согласился со всеми советами, и безропотно разрешил, поставить себе капельницу. С раствором, как пообещали ему, «способным поставить на ноги даже самых безнадёжных». Медицинские работники ведь не знали истинных, побудительных причин, из — за которых альфа не рычал и не матерился, а покорно позволил все эти «реабилитационные» процедуры! Он улыбался, когда Янг Такеши всплескивал руками и сердито рассуждал о вопиющей безответственности некоторых альф. Улыбался, когда Какаши, сменивший врача и медсестёр, докладывал о не совсем хороших новостях с Юга. Ему действительно было хорошо и спокойно. Он чувствовал, как, словно кто — то незримый, вливает в него силы, каплю за каплей и искренне не понимал, почему этого не замечает никто! Может, именно поэтому Какаши, осекшись и чему — то нахмурившись, пробормотал отстранёно «ну, поправляйся» и ушёл, забрав с собой, наконец, Янга с его «летучим отрядом». — Идите все к чёрту! — пробормотал Наруто, продолжая улыбаться, и заснул, впервые без снотворных. *** Что снится человеку, который счастлив? Наверное, ему снится причина его счастья… Во всяком случае, Наруто, проснувшись рано утром с невероятно огромным стояком, в этом не сомневался. Он отлично выспался и был бодр. Да что там! Молодость наполняла его невероятной энергией, звала на подвиги. Вскочив на ноги, Наруто решил начать новую жизнь. С Саске. А для начала он уверенно направился прочь из комнаты. В конце концов, он достаточно провалялся тут! Беззаботно напевая какую — то мелодию, альфа быстро пошёл по коридору. Тем временем Саске решил навестить Наруто. В отличие от последнего, остаток ночи омега провел без сна. Он ворочался на своей кровати, думая о разном. То кусая губы, то улыбаясь некстати пришедшему воспоминанию, как он закусывал эти губы в оргазме, как бился и кричал под альфой… И тут же хмурился, искренне не понимая, чт̀о на него нашло и чт̀о теперь с этим делать. И главное… как станет относиться к нему, после всего произошедшего, Наруто? — Хозяин. Впервые это слово прозвучало как — то... чужеродно. Сев на постели, Саске привычно обхватил себя руками, не замечая, как тело реагирует на резкое движение. И щёки окрасились румянцем при очередном воспоминании, отчего ему так неудобно, не только шевелиться, но и, возможно, ходить… -Чёрт! Вскочив на ноги, Саске решительно направился в сторону ванной комнаты. Там он долго умывался, старательно не обращая внимания на засосы и некоторую заторможенность движений. И на бьющееся сердце. Да что с ним такое? Закрутив вентили, Саске долго всматривался в чуть бледное лицо с губами, так явно распухшими от поцелуев. В голове мелькнуло. А что, если для Наруто эта ночь ничего не значит? Ведь он альфа… Резко развернувшись, Саске схватил махровое полотенце и поспешно вытерся, избегая смотреть на своё отражение. Он едва не столкнулся с альфой, который медленно шёл по коридору, но, поскольку походка омеги была явно не похожа на былую лёгкую походку, Саске подошёл к двери в «палату» Намикадзе намного позже. -Саске! Амару выпрямилась, чуть подув на чёлку, и ласково помахала рукой, приветствуя омегу. -Я… — Саске снова покраснел, негодуя на свой организм, неожиданно вздумавший выкидывать подобные фортели. Что — то на уроках обучения «как удовлетворить альфу» он ни разу не замечал подобного! — Я успела проветрить комнату. Девушка снова подула на чёлку и прищурилась, делая вид, что не замечает, как сразу напрягся адресат этого невинного намёка. Саске порывисто вздохнул и отпустил, наконец, дверную ручку, делая несколько шагов вперёд. Чёрт! Заставив себя улыбнуться, он невинно захлопал глазами: — Но разве это не работа других слуг господина Намикадзе? Амару прищурилась. Помолчав несколько секунд, спросила: — Слушай, Саске. Как думаешь, сколько мне лет? Думаешь, я легкомысленная школьница? Я старше и тебя, и Наруто — самы! И прекрасно вижу, что это постель альфы. Альфы, принимавшего омегу! Саске ожидал, какого угодно вопроса, только не такого. Чтобы не показать, что удивлён, подошёл к постели и принялся менять её, стараясь не замечать. Очевидного. Рука дрогнула. Быстро схватив простыню в охапку, омега замерла. «Чёрт, пододеяльник…» Сосчитав про себя до трёх, Саске повернулся в сторону по — прежнему молчащей Амару. И тут она его удивила: -Я не думаю, что ты забрался в хозяйскую постель, чтобы соблазнить Наруто — саму для своей выгоды, — тихо произнесла девушка. И удивила ещё сильнее, добавив: — Ты не такой. Но для чего ты это сделал, не пойму. И не вздумай оправдываться! И Саске, наконец, разозлился. У него итак всё перемешалось, он сам ещё не понимал, что толкнуло его придти к Наруто и, когда тот принял его, не вскочить, не передумать… Он ничего не знал. Рванув пододеяльник, всё ещё влажный после бурной ночи… Их ночи… Саске бросил его в сторону к простыне. Сверкнув глазами, рыкнул: — Если ты всё поняла, какого... ты меня допрашиваешь? Потому, что не можешь спросить у самого Наруто — самы?! — Саске… Саламандра… Амару подошла вплотную, взяла омегу за руки, ласково посмотрела: — Ты ведь загонялся из — за своего несуществующего положения? Стало так тихо, что звуки разгорающегося дня, сменившего утро, ворвались в открытое настежь окно. И сердце, почему — то снова забившееся сильно — сильно, тоже. И тут до Саске дошло, почему Амару так настойчива… -Ты. Ты боишься, что я лёг к нему по этой причине? Думая, как раб? — А как же иначе? Нахмурившись, Амару веско пояснила, ткнув в сторону разобранной постели: — Наруто — сама не заслуживает такой любви! Он никогда не применяет силу! Если ты считаешь его своим Хозяином… какого ты пришел к нему? Да, я служу у Наруто — самы, но он не обычный хозяин, он обращается со своими служащими, как с равными, и мне обидно, что к нему не проявляют уважения. Понимаешь, что ты натворил, если… — Ты… ты же ничего не знаешь! — горячо заспорил Саске, перебив Амару. Ещё утром он чувствовал себя в ловушке и ничего не понимал, но когда ему сказали то, о чём он думал час за часом… Переворачивая ситуацию так и эдак… Неужели их с Наруто близость видится именно так? Сжав руки в кулаки, он вскричал, чуть громче, чтобы поставить точку в этом нелепом разговоре: — Из жалости! Я спал с ним из жалости! Перевёл дыхание и добавил тихо — тихо, внезапно устав и ощутив полную беспомощность. Только чтобы закончить этот бессмысленный разговор: -Ты думаешь так, это твоё право. Но это не так. -...Из жалости! Я спал с ним из жалости! Рука, протянувшаяся было, чтобы толкнуть полуоткрытую дверь, бессильно упала вниз. Гордость альфы не позволила слушать дальше. Гордость или чувство самосохранения. Наруто не знал, да и не хотел знать, он просто развернулся и бесшумно удалился прочь. * Альфа сильно пострадал, пришлось накладывать много швов. ** Что Наруто в первую очередь является хозяином омеги. *** Подразумевается попытки Наруто доказать Саске, что он для того — НЕ ХОЗЯИН. **** Нападение «Теней». ***** Перед фееричным сексом Саске держал его в руках.