Саламандра в огне

«Если в твоей душе осталась хоть одна цветущая ветвь, на нее всегда сядет поющая птица. Китайская пословица» Медленно-медленно, Саске принялся раздеваться, ничем не показывая, нравится ему холодный тон альфы или нет. Впрочем, чувства омеги в данном случае не учитывались, несмотря на то, что не так давно этот альфа доказывал обратное. Но Саске, за всю дорогу словно впавший в какое-то заторможенное состояние, успев съесть себя поедом и приговорив себя к любому приговору … Подобное молчание альфы, сказавшего только одно слово и то приказным тоном, воспринял как должное. Тонкая, полупрозрачная туника, кое-где разорванная и испачканная, упала на плитки пола. Чуть поджав пальцы, Саске переступил длинными, стройными ногами, ловко отбрасывая яркий комок в сторону и едва-едва дыша. Ему вообще было странно, что он дышит, когда воздуха стало стремительно не хватать от того, как смотрел на него альфа. Вопреки всему. Напускное безразличие … Лед в голосе, а глаза ... Даже суровая сталь не в силах скрыть тот самый, разгорающийся огонек, что сжигал эти ослепительно-синие глаза в те ночи, что были их. Только их, и никакая сволочь этого не изменит! Вскинув голову, Саске сделал пару шагов. И тотчас понял, чт̀о надо делать. Вернее, чего делать нельзя. Ни в коем случае. Пусть яд в словах Куро, пусть правда то, что ему пришлось соблазнять и предлагать … Он остался самим собой. И, если у них с Наруто есть шанс … Он, Наруто-доно … Наруто … должен это понять и принять. Иначе все бесполезно. Шаг. Еще один. Безмолвная, нежная музыка, сама собой зазвучала в голове омеги, и он, подняв вверх руки, плавно качнулся, медленно-медленно опуская руки так, что они коснулись сосков и прошлись по всему изгибающемуся телу, огибая бедра и очерчивая замысловатую фигуру вокруг паха. Ноги чуть раздвинулись, давая увидеть, как заблестела дорожка смазки, выделяемой омегой. Сладкий, омежий сок. Опытный и каждый раз невинный. Боги, как же ему это удается?! Наруто сам не заметил, как откинулся на спину, так, что напряженные мышцы рук едва удерживали тело, ставшее внезапно болезненно-чувствительным. На каждое движение омеги альфа внутри выл и требовал своего. Немедленно. — Я не хочу личное делать обозрением всех … Особенно таких, как Куро. Или твой хозяин. Понимаешь?! Хриплый, злой голос. Но Саске не дрогнул. Нет, не теперь. Пусть даже это будет поражение. Учиха поражение оборачивает в победу. Всегда. — Мне. Все. Равно. * Рвано. На уровне коротких вздохов-стонов. — Маленький упрямец! Едва бедра омеги коснулись бедер альфы, Наруто издал гортанный полурык, полустон, с удовольствием уловив тихий, приглушенный ладонью, всхлип, когда пальцы рук на секунду погрузились в жаркое лоно омеги. Ухмыльнувшись, потянул искусителя на себя, давая Саске возможность с комфортом устроиться на его мгновенно отвердевшем члене. Дразня, заставляя омегу дрожать и вскидываться, чтобы оттянуть сладкий миг. Кто кого переиграет? Вместо ответа омега приподнялся, встав так, что влажная дырочка оказалась точно напротив пениса альфы. Замерев ровно на секунду, упрямец уверенно проехался вдоль члена, дрогнувшего столь сильно, что Наруто едва не кончил, к стыду и раздражению. Естество, итак каменное, грозило взорваться. Упрямец?! — Паршивец! От нарочитой лени не осталось и следа, зарычав, Наруто вскочил, подминая омегу под себя. И задрожал сам, когда ощутил, как язычок едва слышно прошелся вдоль плоти, особо задержавшись на головке. Чувства нарастали, подобно снежному кому. Да что там … лавине! — Суука… — выдохнул Наруто в чуть приоткрытые влажные, требовательные губы. Только что касавшиеся его изнемогающего члена в самых интимных, откровенных ласках. Наклонился, жадно деля на двоих этот момент. Извернувшись, омега поочередно вобрал в себя яички альфы, снова едва сдержавшегося, чтобы позорно не кончить, как неопытный первогодка, у которого давно не было секса. И где-то на излете мысли, сумевшей как-то пробиться в затопленное похотью сознание … он осознал. Что ... То, что дарил ему этот удивительный омега, было даром любви, а не покорной демонстрацией умений. Чуть склонившись ниже, он в ответ лизнул раскинувшиеся ноги омеги, переходя к влажному средоточию желания. Вздохи, стоны, слова. Нежное прикосновение к волосам … — Не останавливайся … — Саааскееее! Выкрик Наруто совпал с мощным оргазмом, и Саске выпил все до капли, чуть обнажив клыки, чтобы не поранить альфу во время бурного извержения. И с готовностью выгнулся в умелых руках, когда Наруто накрыл омегу мощным телом. Ненасытный. Почувствовав руку на шее, Саске принимал в себя член альфы, чуть пригибаясь под сильными, глубокими толчками. Было так ослепительно, до одурения, хорошо, что он явственно слышал, как растворяются в никуда бесы, терзавшие его до этого. Все до одного. И сожаление, стыд оттого, что он дарил себя подобным Соджобо-доно, ушли запредельно далеко, как уходит вода сквозь песок. Остался только жар, связавший тела омеги и альфы, и мысль, что нет ничего правильнее этого момента. И. Главное. Если это — поражение его, как Учиха, Саске готов принять свое поражение. Ведь даже в поражении ты можешь найти источник силы. И это … Задохнувшись, Саске осознал, что только что произошло. Клыки альфы пронзили омежью вену, отмечая, подчиняя, подтверждая. А, значит … он боролся не напрасно. Только … разве … это борьба? Не замечая, как по щекам скатились вниз все же пролившиеся, наконец, слезы, Саске непроизвольно прижал руку к тому месту, где горела метка его альфы. И, словно подброшенный вверх, вскочил на смятой постели. Вскочил, сбрасывая не ожидавшего этого резкого движения Наруто на пол. ... Это — любовь?! Не замечая, что голос задрожал, искажаясь от непонятного гнева, Саске зло потер метку, злясь тем сильнее, чем шире улыбался ему Наруто. — В чем дело, Саске? — непередаваемо-глубоким голосом спросил омегу альфа, то ли делая вид, что не замечает, как тот сердито сверкает потемневшими от избытка чувств глазами, то ли действительно ничего не замечая. — Когда я не был у ... у другого, — сглотнув, не без усилия, рыкнул омега, внезапно забыв про свою выдержку и вышколенность, за которые он так долго хватался, как за спасательный круг, — ты занимался со мной ... сексом … но так и не поставил мне метку! А когда я пропах изменой, ты … Дрогнувшие пальцы злобно царапнули свежую отметину, не без удовольствия ощутив под кожицей влагу. Метка-то, поди, еще кровит … Увлекшись, не без обиды договорил: — Ты удостоил меня этой … чести! Где, блять, логика?! Чтобы скрыть улыбку — да что там, хохот, Наруто пришлось срочно сделать вид, что он потерял в недрах разворошенного постельного белья что-то стратегически важное. Где логика, Саске? Спрашиваешь? А ведь все очень просто. Мы так долго шли друг к другу, совершая ошибки и позволяя всем бедам этого мира вмешиваться в только наше, что вот он, этот момент. Когда мы просто остались вдвоем. И принадлежим друг другу тоже просто вдвоем. И. Саске. Вместе и друг для друга мы все преодолеем. И изменим все, если надо. Не отказав себе в маленькой слабости, Наруто скользнул по обнаженному телу омеги довольно загадочным взглядом, особо задержавшись на плоском животе того. Позволив себе все же мягко улыбнуться, прямо глядя в мгновенно растерявшееся, утратившее гнев, и ставшее таким милым, лицо. А потом, обняв Саске, прижав к себе, так, как уже прижимал … там, в тех развалинах … Наруто прошептал, снизив голос до интимно-чувственной хрипотцы, вернее, попросил: — Саламандра … Саске … Я тебя услышал. Начнём заново? *** Итачи прижался к боку возлюбленного, задумчиво слушая переливы сякухати ** и чуть вздрагивая, когда альфа ласково касался обнаженного плеча. Рассвет давным-давно окрасил комнату в свои цвета. Сначала разогнав чернильный сумрак ночи робкими, нежно-розовыми красками, потом засияв пурпурной палитрой, с вкраплением огненной ало-золотой зари. В широко распахнутое окно поступал свежий воздух, пробираясь на крыльях ветра, шевелившего сейчас распущенные волосы омеги. Хорошо. Слишком хорошо. Так, когда не нужны никакие слова, потому что каждое слово будет лишним. Главное — этот момент. Главное — Сенджу Итама, сумевший возродить в одиноком сердце веру. Подаривший отчаявшемуся покой. Вернувший ему самого себя. Наконец, соединивший стоящего на краю бездны с семьей. Потому что … Итачи прикрыл усталые глаза, глубоко вздохнул. Потому что у него, и, правда, теперь есть семья. Переплетя тонкие пальцы омеги с сильными, чуть шершавыми пальцами альфы-воина, Итачи мысленно обратился сквозь время. Мой маленький брат … Как ты там? Я верю, что у тебя также все хорошо, как и у меня. И то, что я тебе говорил в том проклятом подвале, сбудется … Рано или поздно, но мы все … Я и ты, Наруто и Итама, встретимся. И поговорим. Чтобы оставить в прошлом все грехи наших семей. Оставив только вот это настоящее. Где мы есть друг у друга и где мы никогда не причиним друг другу боль и вред. Потому что только у тех, кто способен отпустить прошлое, есть шанс на счастливое будущее. Я надеюсь на это, брат. Мир тебе и твоему любимому, брат! *«Коронная» фраза Саске, бесящая Нару до колик. ** Бамбуковая флейта. Конец)))