Мы уйдём вместе

Однажды случился конец света. Не то чтобы все сразу умерли или Солнце вдруг погасло — нет. Жизнь всё так же продолжалась, но все знали, что ничего не будет как прежде. Все знали, что их время на исходе. Вода стала отравленной, радиоактивной. Первыми тревогу затрубили, как всегда, экологи. Вслед за ними вторили рыбаки со всего света. В интернете появилась куча фотографий рыб-мутантов, но сначала это воспринимали как очередной вброс, шутку, развлечение. Все думали, это временно. Конечно, думал Тсукишима, это временно. Все радиоактивные элементы распадаются. Только мы этого не переживём. Почему-то первое, что разительно изменилось в окружающем мире, это небо. Днём оно было обычным, но закаты все как один окрасились в сверкающий золотой и красный. Ямагучи нравилось. Он достал свой цифровой фотоаппарат и снимал закатное небо, природу вокруг, окрашенную в тёплые тона. Быть может, Тадаши был так спокоен, потому что это было слишком прекрасно для чего-то ужасного? Тсукишима не знал, ему, как обычно, было плевать. Прошёл месяц. Ямагучи реже доставал фотоаппарат, Кей старался не показывать сожаление, ведь ему нравились фотографии, сделанные другом. Они шли в школу вместе с родителями, потому что занятия отменили, и там незнакомые люди рассказывали о средствах защиты от радиации. Конечно, всё это было похоже на жалкие трепыхания мотылька, попавшего в паутину. Нельзя было защититься от воды, что пьёшь каждый день. Каждый день Тсукишима чувствовал, как принимает в себя яд, что лишает его жизни. Они занимались волейболом, потому что это было полезно для здоровья. По крайней мере, так это себе объяснял Кей. Хината и Кагеяма, разумеется, продолжали жить на своём неумеренном энтузиазме. Интересно, думал Тсукишима, они притворяются такими весёлыми или на самом деле два придурка? Было бы неудивительно, если бы кто-то типа Хинаты даже не знал, что происходит с миром. А когда заметил, время бы закончилось. Время. Безудержная река, что уносила с собой такие привычные уроки в школе и вечера за домашним заданием. Вскоре она забрала и волейбол. Однажды Хината не пришёл, и тогда все поняли: это конец. Солнце всё-таки потухло. Смеяться и язвить не хотелось. Кей никому бы не признался, но у него самого немного сжалось сердце, когда он посмотрел на Кагеяму, до которого начало что-то доходить. С безумными глазами тот рванул прочь. Позже Сугавара рассказывал, что у Хинаты сильно поредели волосы. Значит, ему недолго осталось. И всё же, даже у Тсукишимы было мало времени. Его было мало у всех. В какой-то момент он сам не поверил, что делает это. Вот уж точно неподходящее время. Но он продолжал держать Ямагучи за руку и упрямо смотреть в широко распахнутые в непонимании глаза. Ядовитый закат делал их особенно глубокими. И Тсукишима тонул, упрямо не сопротивляясь. Как глупо. Но лучше сделать, ведь времени так мало… Тадаши тихо ойкнул и вздрогнул, когда Кей коснулся его губ своими. Тонкие, сухие, почти как его, только тёплые. Язык скользнул по нижней губе, проникая в рот, Тадаши до боли стиснул его ладонь в своей. Не оттолкнул. — Даже если ты играешь со мной, пусть так, — сказал Ямагучи на следующий вечер. — Ведь время… Мы скоро… Тсукишима покачал головой. Он, быть может, и сволочь, но не до такой степени.

***

Сколько всего у них не будет? Они больше не пойдут вместе в кино, потому что кинотеатры закрыли. Они не отправятся на отборочные соревнования по волейболу, не будут сидеть вместе допоздна, готовясь к промежуточным тестам. Осталось лишь ожидание конца. И оттого Кей сильнее прижимал Ямагучи к себе. Тот временами тихо вздыхал, смотрел нечитаемым взглядом, но на вопрос, в чём дело, лишь отмахивался. Тсукишима знал, в чём дело. Он отнимал всё оставшееся время у друга. Тот мог бы успеть повстречаться с какой-нибудь девчонкой или даже переспать с ней. Он слышал, у всех крышу снесло на почве надвигающейся кончины. А ведь у Тадаши никогда никого не было. Вечно неуклюжий, робкий мальчишка только бегал за ним как верная собачка и сопровождал каждый день восхищённым «Тсукки!». Это уже стало частью жизни последнего, гарантом стабильности и уверенности в завтрашнем дне. Конечно, Тсукишиме никогда не приходило в голову всерьёз задуматься над чувствами друга, дать хоть что-то взамен. Он искренне считал, что его симпатии достаточно. Любил ли он на самом деле Ямагучи? Зачем он обнимал его и целовал? Кей и сам не знал. Подобные абстрактные понятия были ему непонятны. Ямагучи не отталкивал, обнимал в ответ, и уже от этого становилось так тепло на сердце, что ледяная маска на лице могла растрескаться. Почему это происходило внутри? Тсукишима не знал и не собирался тратить остаток жизни на внутренние сомнения и терзания. Главное, что им хорошо вместе. — У нас нет никакого будущего, — однажды сказал Ямагучи, пока Кей пытался справиться с утренней сонливостью. Какого чёрта этому придурку понадобилось встречать рассвет? — И всё-таки меня всё устраивает, — продолжил Тадаши, улыбаясь восходящему солнцу, — ведь иначе я бы не узнал о твоих чувствах, а это так приятно. Казалось, не солнце освещает лицо Тадаши, а он сам светится изнутри. И когда Тсукишиме стали приходить в голову подобные глупости? Наверное, он вот-вот умрёт, прямо сейчас, потому что это не тот человек, каким он себя считал. Определённо, в его мозгу уже произошли необратимые изменения, оттого и не хочется насмехаться.

***

В последний раз Кагеяму видели у дома Хинаты. Хитока, едва не плача, рассказывала, как страшно ей стало, когда она столкнулась с ним, увидела убитый взгляд и сгорбленную фигуру. Девочка не привыкла к такому, она не хотела прощаться с друзьями. Провожать на тот свет никому никого не хотелось. Танака хмурился, Суга закусил губу, растеряв весь свой оптимизм и кидая обеспокоенные взгляды на Даичи, у которого под глазами залегли тёмные круги. Тсукишима начал думать, что самое время делать ставки. Кто следующий? Кто угодно, только не Тадаши, пожалуйста. Некогда чистые и ухоженные улицы заросли сорняком и были завалены мусором. В крупных городах по всему миру царили беспорядки. Куроо однажды написал, что они сваливают к родственникам Кенмы, и больше о них никто не слышал. Через неделю Даичи упал в обморок. На глазах у всех съехал по стене под испуганные крики Сугавары и Нишинои. Зачем они продолжали собираться вместе? Видеть, как те, кого можно было назвать друзьями, умирают один за другим, невыносимо. В тот вечер шёл дождь, а Ямагучи забился в угол спальни и рыдал. Он всегда был чувствительным. Удивительно, что держал это в себе так долго. Ужас начинал закрадываться в сердце. Скоро, очень скоро не станет ни его, ни Тадаши. Скоро не станет никого. Этот ужас пеленой накрыл сердце каждого человека на планете, люди теперь дышали им, не воздухом. Чёрный дым отчаяния окутал планету. Сопротивление бесполезно. Ноя пытался. Перестал пить воду, и Кей ещё никогда не видел Асахи в таком бешенстве. Он тряс друга за плечи так сильно, что казалось, вот-вот оторвёт голову. — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ! ПРИДУРОК! — орал Асахи на безвольно обмякшего мальчишку. — ТАК ТЫ УМРЁШЬ ЕЩЁ БЫСТРЕЕ, КРЕТИН! Нервы сдавали у всех. Тсукишима просто взял Ямагучи за руку и ушёл, предоставив всё Суге и Даичи.

***

Он понял, что это конец, когда выкашлял на руку кровь. Маленькие капли стекали по пальцам, во рту скопился привкус ржавчины. Тадаши зашёл в спальню с двумя чашками чая, которые тут же полетели на пол, разбиваясь вдребезги. Наверное, с таким же звоном разбились в этот момент и их жизни. Ничтожная, слабая надежда, что всё происходящее злая шутка, что всё это их не коснётся, утекла сквозь пальцы кровавыми каплями. — Тсукки! — хрипло закричал Ямагучи, бросаясь к нему. — Тсукки! Нет… Кей не помнил, чтобы Ямагучи так сильно его обнимал, но сейчас от его объятий заканчивался воздух в лёгких. Честно говоря, это была не такая уж и плохая идея, умереть от удушья в объятиях самого близкого человека. Рёбра болели, от тонких пальцев останутся синяки на спине. Приятно. Близко, тепло, и лёгкие уже не так горят. Только горло сдавил спазм, когда на плечо упали тёплые слёзы. — Всё хорошо, Тадаши. Не волнуйся. Лучше не бывает. И Тсукишима сам не знал, сарказм это или же неумелая попытка успокоить друга. Прошло несколько особо мрачных дней. Тадаши был темнее тучи, хотя Кей как мог пытался убедить того, что всё не так плохо, что он ещё поживёт. Тадаши впервые ему не верил. — Тсукки! — в комнату влетел вихрь под именем Ямагучи. Сейчас он улыбался во все 32 зуба и радостно махал перед Тсукишимой… окровавленной рукой? — Хаа? Ты что, дебил? Тсукишима надел очки и заметил, что и губы у парня в крови. Сердце пропустило удар. — Чему ты радуешься? — хмуро пробурчал Кей. — Скоро умрёшь, как и я. — Вот именно! Мы умрём почти в одно и то же время! — Ты и правда дебил. — Я так счастлив!

***

Кто-то наверняка должен выжить, пришёл к выводу Тсукишима. Не то чтобы он надеялся на это, ему было плевать на будущее человеческой расы. Однако разум отказывался соглашаться с наихудшим сценарием. Сценарием, где остаётся безжизненная планета. Они станут как второй Марс? Земля сбрасывает с себя всё живое? Или это резкий скачок, стремительная мутация всего живого к чему-то новому? Подобными мыслями юноша развлекал себя, валяясь на пожухлой траве, ведь телевизор больше не работал. Был июнь, но вся растительность сгорала от радиации. Дышать становилось труднее с каждым днём. Да и разваливающиеся лёгкие не облегчали процесс. И всё же Кей готов был задыхаться до темноты в глазах, целуя Тадаши. Невинные прикосновения отошли в прошлое, шатен часто вздыхал, хрипя от нехватки воздуха, зажатый между кроватью и Тсукишимой. Им обоим это нравилось. Создавалось впечатление, что задыхаются они лишь из-за страсти, от которой сходили с ума, забивая на весь мир. — Тсукки… — стонал тому в губы Ямагучи, и для Тсукишимы оставался только юноша, дрожащий под ним, льнущий к нему, до умиления неловко тянущий к нему свои руки. — Я не хочу умирать как все, — произнёс Ямагучи в ванной, сжимая в ладони клок своих волос. — Мы ведь всё равно не жильцы, но я… я… Кей догадывался, что не решался сказать ему друг, но слышать подобного не хотел. Ведь тогда будет сложнее умирать. — Мы неплохо провели время вместе, — подытожил Тсукишима. Ему определённо нравилось то, к чему клонил Тадаши. — Таблетки отметаем, слишком мучительно и неприятно, — рассуждал вслух последний, валяясь на крыше многоэтажки. — Вскрывать вены себе я тоже не буду, — добавил Кей, и друг согласно кивнул. Вот они и дошли до этого. Сидят и обсуждают, как лучше уйти из жизни. Но разве это плохо, когда жизнь сама выталкивает тебя за свои границы? Ценности, понятия морали — всё смешалось в одну бесформенную груду. Не было больше никакой морали. Тсукишима просто хранил в себе тёплый огонёк — чувства, что заставляли в успокаивающем жесте прижимать к себе друга. Ямагучи улыбался ему, и огонёк креп, вселяя уверенность в действиях. Последний закат. Последний поцелуй. Последние объятия. Бесконечно глубокий взгляд глаз напротив, и волосы, развеваемые тёплым ласковым ветром. Чужая и одновременно родная ладонь в собственной, стискиваемая до хруста костей. Неприятный спазм в горле, обжигающая влага по щекам. Господи, если ты есть, не позволь нам разомкнуть пальцы. Немое движение губ сквозь осознанность, счастливая улыбка, град слёз по щекам. Тадаши такой чувствительный… Они закончили всё, что хотели. Их дела завершены. Как и их жизни. Тсукишима улыбнулся в ответ. Синхронный шаг вперёд, круговорот красок и тёплая ладонь в собственной ладони. Глухой стук. Тишина.

***

— Тсукки! — звонкий голос вырвал из забытья. Тсукишима, медленно моргая, открыл глаза. Вокруг было светло. Юноша был сбит с толку и дезориентирован. Он не понимал, откуда искрящийся свет вокруг. — Тсукки, — рядом послышалось шевеление. Какой знакомый голос. Такой тёплый, как окружающий свет. Кей повернул голову и встретился взглядом с карими глазами. Голос словно пропал, не желая произносить имя, намертво въевшееся в мозг. Кей приподнялся и сел напротив друга, внезапно осознав, какая невероятная лёгкость разливается по всему телу. Сфокусировал зрение, но кроме зелёных холмов и ясного голубого неба ничего не увидел. — Как мы выжили? Где мы? — задал волнующие его вопросы Тсукишима. Ямагучи покачал головой, мягко улыбаясь, и ответил на оба вопроса разом. — Мы не выжили. За спиной Тсукишимы разворачивались холмы, леса и горы.