Могилы для голубей

Его бросили. На пустующей детской площадке, вероятно, единственной в этом крошечном парке, прилегающем к детскому онкологическому госпиталю. Распластав перья по коричневым листьям, издавая редкие булькающие трели, голубь пытался подняться. Однако неестественно вывернутые крылья волочились по земле, и опереться на них птица не могла. Как ни старалась. Отчаянные утробные возгласы нескончаемо сменяли друг друга, передышки между попытками взлететь, напротив, удлинялись, пока голубь окончательно не замер около скамейки. Той, что облюбовал Скорпиус Малфой. Скорпиус отстранено, даже равнодушно наблюдал за голубиными мучениями. Занимало его одно: сколько времени понадобиться глупой птице, чтобы осознать неизбежность своей скорой кончины, перестать бороться, смириться и умереть. В конце концов, стоило голубю затихнуть, Скор тут же перевел взгляд на конец аллеи. За полосой деревьев шумела улица. Можно было разглядеть снующих по тротуару магглов, мелькающие автомобили, яркие витрины магазинов. Однако внимание Скорпиуса полностью сосредоточилось на приближающейся фигурке Лили Поттер. Она опаздывала. Впрочем, как и всегда. Полы расстегнутого пальто развевались за её спиной и короткие рыжие перья волос торчали во все стороны. То и дело Лили переходила на бег, шарф, небрежно свисавший из кармана, касался земли. — Скор! — Лили запрыгнула на скамейку, и пихнула Скорпиуса в бок. Как после квиддичных матчей, когда она забивала почти все мячи, а потом обнимала и поздравляла команду, словно сидела на трибуне. — Привет, Лил, — Скорпиус неодобрительно прищурился, потянув прядь волос, с прошлой их встречи укоротившихся на двадцать дюймов, и уточнил: — Полагаю, спрашивать, где твои волосы, бесполезно. Лили засмеялась, уворачиваясь от ладони Малфоя. — Кире они очень идут, — пробормотала она и, вскинув на Скорпиуса ясные глаза, взволнованно пояснила: — Это просто волосы. Они скоро вырастут. А Кира — нет. Ей осталось совсем немного. И она так радовалась. Если бы ты только видел, как она радовалась… — Лили тараторила, захлебываясь словами, а Скорпиус раздражался и кривил губы. Весь день такой! Перекошенный. С утра отец высказался на счёт его дружеских привязанностей, теперь Лили говорит о больных магглах. Надоело! — Вообще-то ты нарушаешь статус секретности, — вклинился Скорпиус в неостановимый монолог. Фыркнув, Лили отбросила назад длинную чёлку. — Ой-ой-ой! Можно подумать, я раньше была примерной девочкой! — парировала она и ехидно добавила: — Слизеринцы добиваются своего всегда, так что хитрить я умею. Умела Лили и скрывать свои чувства. Скорпиус замечал, что настоящие эмоции она проявляла крайне редко. Иногда он успевал поймать миг, когда её лицо расслаблялось, брало паузу, прежде чем показать радость, обиду, гнев. Лили анализировала, фильтровала каждую реакцию. Он даже не был уверен, что она искренна с ним, лучшим другом. Хотелось верить, он—терпел. Страстной Лили становилась лишь когда заводила разговор о своих подопечных — детях больных раком. — И всё же, если кто-то заметит… — попытался возразить Скорпиус. — Ты ханжа, Скорпиус Малфой! Серьезно?! Кто ездил со мной автостопом во Францию? А кто подрезал прутья метлы моего брата? Эй, где Скор, которого я знаю? — Может, ты меня не знаешь? Лили вскинула бровь. Как же хорошо она научилась его копировать. Вообще, Лили Поттер в совершенстве владела мимикрией. С ней было комфортно и гриффиндорскому первокурснику, и профессору травологии, и слизеринским семикурсницам. И ему, Скору. Уважаемая и любимая всеми, Лили была самым изумительным человеком, которого он знал. Всегда разная, всегда особенная — единственная. Талант, которому не научиться. Внутренняя предрасположенность. Дар. — Не протри во мне дыру, Лил! — усмехнулся Скорпиус. Вспыхнув, Лили сердито отвернулась и внезапно подобралась, соскользнув на самый краешек скамьи. В конце аллеи стоял мальчик. Лет пяти или четырех. Худой, в пижамных штанах, торчащих из-под длинной, явно с чужого плеча, куртки. Лили стремительно вскочила и с удвоенным пылом широко зашагала к нему, волоча шарф по дорожке. Скорпиусу стало смешно, насколько Лили наплевать на свою внешность. Он порой от скуки сравнивал ее с другими, и по всем пунктам Лили проигрывала. Слишком угловатая, слишком похожая на отца. Однако настолько живая и участливая, что сопротивляться ее обаянию не пытался никто. Детская грация Лили Поттер привлекала гораздо больше, чем красота. Непосредственная, провокационная, упёртая — самая необычная на свете. Лили тем временем опустилась перед мальчонком на колени. Скорпиус ни разу не видел, как Лили общается с детьми, которым не суждено стать взрослыми. Он осуждал эту причуду. Лили врывалась в их ускользающую жизнь буйным вихрем радости, столь неуместной, на первый взгляд, в этом стерильном безликом месте. Она дарила им чудеса, счастье, надежду на то, что они уходят в лучшее место. Она любила их, этих особенных детей. Каждого. Мальчик засмеялся: Лили заставила опавшие листья плясать вокруг них золотистым облаком. А потом листья взметнулись высоко вверх и осыпались на траву, распугав голубиную стаю. Лили ухватила мальчика за ладошки, отпустила, рванула из кармана шарф, намотала ребенку на шею, что-то прошептала на ухо. И вот он уже вприпрыжку несётся обратно в свою клетку, откуда намеревался вырваться и улететь. Дождавшись пока мальчик исчезнет из виду, Лили встала. Даже не отряхнув колени, постояла, глядя вслед, и только убедившись, что никто не возвращается, побрела обратно к Скорпиусу. Белая как мел. — Что, тебя назвали шарлатанкой? — Скорпиус подколол Лили, но она едва ли услышала. — Мне нужно идти, — сосредоточенно ответила она. — Что случилось, Лил? — Ничего. Просто, мне срочно нужно идти, Скор. Она попыталась улыбнуться, но глаза остались холодными. — Лили! — с нажимом произнес Скорпиус. — Что?! — Что не так? — Я… — она тряхнула головой. — Этот мальчик волшебник. Я сказала ему, что покажу маленький фокус и заставила листья плясать, ну, как на СОВ, а он ответил, что может так же, и … о, Скорпиус. Закрыв рот кулачком, Лили мелко затряслась. Скорпиус растерялся. Наверное, первый раз Лили настолько не владела собой. Он неловко сжал её колено, отпустил, снова сжал и легонько покачал, заработав недоуменный взгляд. — Что? — Вообще-то, пытаюсь тебя приободрить. — Всё нормально. Я просто не знаю… — Лили с чувством куснула заусенец и получила по рукам. — Лили! — Ладно, не буду я. Извини. Я хочу забрать его отсюда. — Прелестно! — саркастично отозвался Скорпиус. — Людей мы с тобой ещё не похищали. — Какова вероятность, что мне удастся показать его врачам из Мунго без похищения? Империус? — Лили… — Что Лили? — взъелась она. — Я заберу этого мальчика отсюда, чего бы мне это не стоило. Ему не суждено умереть сейчас, потому что его просто неправильно лечат. Я чувствую. — Лили стукнула себя кулаком по груди. — А если всё-таки он умрет, то рядом с таким же как он сам! Скор, почему я раньше не задумалась об этом: сколько маглорожденных детей могут не дожить до своего одиннадцатилетия. Никто не следит за этим. Никто! — Возможно, за всеми детьми просто невозможно уследить? — вздохнул Скорпиус, пытаясь воззвать к здравому смыслу Лили. — Пусть так. Но я знаю об этом ребёнке, — не сдавалась она. — Как я буду жить, если оставлю его сейчас? — Делай что хочешь, Лил! Это твоя жизнь! — сорвался Скорпиус. — О, прекрасно! Спасибо, мой расчудесный лучший друг, за то, что поддержал меня! — Да ты просто не слушаешь меня, Лили! Ты упёрлась и не хочешь слушать! — Отлично! — Отлично? — Разговор окончен! Мы поругались. Прими поздравления! И Лили бросилась вон из парка. * * * — Ты здесь, Скорпиус. Лили подкралась незаметно. Как смерть. От капелек дождя её волосы казались усеянными серебристым бисером. Пальто местами промокло, покрывшись темно серыми пятнами. Шарф, на этот раз школьный в зеленую полоску, оттягивал карман. — Странно, что ты здесь. Потому что ты не отвечаешь на почту, ты заблокировала камин и, погоди, тебя всегда нет для меня дома. — Я усыновила Дэвида, — перебила Лили. — Что? — Я усыновила ребенка, — твердо повторила она, глядя прямо в глаза. — Я расслышал. — О! Хорошо. — И что дальше? Бросишься бороться за права магглов? — Я подумываю о том, чтобы изучить вопрос о детях не волшебного происхождения, — немного обиженно отозвалась Лили. — Кажется, нашла, чем хочу заниматься в этой жизни. — Прелестно. — Ты злишься на меня, — Лили протянула руку, но, не осмелившись коснуться Скорпиуса, прижала ее к груди и вздохнула: — Я заслужила. Но ты же знаешь меня, как облупленную. Я не со зла тогда наговорила тебе. Прости меня, Скор. Он поднялся, разгладил брюки, оправил пальто. — Нет, Лил. Не прощаю. — Что? — Не прощаю. — Я слышала. Ты мне мстишь? — Нет. Просто ухожу. Это конец, Лили. — Конец чему? — взорвалась Лили. — Остановись, Скорпиус! Стой! Да стой же, Малфой! Она бросилась за ним и неистово дернула за плечи. — Конец дружбе? Десять лет! Десять лет, Малфой, а ты говоришь мне «прощай» ничего не объяснив?! Скорпиус сбросил руки Лили и прошипел: — Ты заходишь слишком далеко в своих причудах, Поттер. Правда, сколько можно, Лил? Пока ты дурачилась, это было даже забавно. Но теперь, ты собираешься связать с магглами жизнь, усыновила ребенка… — Но он один из нас! Он волшебник! — А ты, наверное, Святая Лили! Глаза её распахнулись шире, заблестели от слёз. — За что? — хрипло прошептала она. — Только не делай вид, что не понимаешь! — Но я не понимаю, Скор… Он ухватил её ледяные ладони, потянул Лили к себе за запястья и поцеловал. Напряжённую, ощетинившуюся. Раз или два Лили попыталась вырваться, а потом разом обмякла, ухватилась за лацканы пальто и заплакала, беззвучно сглатывая слёзы. — Поэтому, Лили… Она всё цеплялась за него, будто обессиленно прижималась к плечу, а потом оттолкнулась и решительно отрапортовала: — Я не стану сожалеть о Дэвиде. — А я не могу. Скорпиус взвился с места, будто за ним гнались черти. Он задыхался. Он проклинал себя. Он не смел развернуться. — Я поступила правильно! Слышишь? Правильно! — закричала Лили с таким отчаяньем, что Скорпиусу захотелось броситься обратно. Раздираемый навязчивым желанием, он продолжал идти. Возможность вернуться таяла, умирала с каждым шагом, пока внутри не осталось ничего. Пустота. Благословенная всепоглощающая апатия. Всхлипы Лили становились тише, а воздух всё больше полнился гудками, разговорами и курлыканьем голубей. Их опять собралась целая стая. Они вальяжно разгуливали вдоль выдолбленных в асфальте отверстий под столбы забора. Каждая ямка была ровно такого размера, как птица. Выстрелила мысль, что кто-то нарочно вырыл могилы для этой стаи. Могилы для голубей — придёт же в голову нелепость. Разве кому-то интересна судьба существ, век которых столь короток. Разве что… нет, он не станет думать о Лили. Скорпиус вышел из парка, так и не обернувшись. Нужно было успеть домой к вечернему чаю.