Семь дней для любви

Вчера, сразу после того, как мы вылетели из развлекательного комплекса, Усуи повез меня в больницу. Я ужасно нервничала. Что же с ней могло случиться? Неужели очередной приступ? Я не могла думать ни о чем другом, тело била дрожь. Такуми говорил приободряющие слова, я лишь выдавливала из себя кривую улыбку. Все оказалось не так страшно, как я фантазировала. Когда мы прибыли на место, я на полной скорости влетела в палату. Мне предстала картина маслом. Мама ругается с главврачом и пытается встать с кровати, её удерживают двое санитаров, а начальница пытается утихомирить. Я сердито на неё посмотрела. Она, увидев мое разгневанное лицо, перестала брыкаться и даже сама разместилась на кровати, подтянув одеяло до подбородка. - Мисаки, милая, - тихо начала мать, - ты что здесь забыла? - Да вот, птичка на хвосте принесла, что кому-то плохо сделалось… Мама переглянулась с главврачом, когда заметила клубившуюся темную ауру надо мной. Госпожа Минаоки с благодарностью на меня посмотрела. Видно, мама бушевала здесь не один час. - Минако, тебе лучше поехать домой, отдохни и наберись сил, - с улыбкой сказала главврач. - Завтра у тебя выходной – это не обсуждается! - строго сказала женщина, пресекая все протесты матери. - Мне очень стыдно за её поведение, позвольте забрать её домой, - женщина улыбнулась. - Конечно, мы предоставим вам машину скорой помощи. - Что? - я была немного в шоке от такой щедрости. - А вдруг кому-нибудь понадобится машина? Это же неправильно! - Не переживай, - отмахнулась женщина, - машин у нас много, есть одна, которую мы не можем использовать, так как в неё нельзя уместить нужное оборудование. Довезешь Минако с комфортом и без пробок, - сказав это, госпожа Минаоко скрылась за дверью. Пока мама воевала все с теми же санитарами, я вышла в коридор. Усуи ждал меня, прислонившись спиной к стене. Я немного виновато на него посмотрела. Он улыбнулся, не дав мне и слова сказать, развернулся и ушел, сказав на прощание: «До скорого», - скрылся на лестнице. Было жутко неудобно перед ним. Наверняка я его расстроила, но он и сам все понимает. Так, стоп! С каких пор я о нем пекусь? Да пусть его леший съест! У нас осталось еще три свидания, а после мы разойдемся по разным дорожкам. А теперь я сижу и жду звонка Усуи. Сегодня пятница, а, значит, должно быть пятое свидание. Придется отказаться. Я не могу бросить мать в таком состоянии. И вот я сижу на кухне и жду, когда закипит чайник, то и дело поглядывая на телефон. С самого утра я ходила нервная и невыспавшаяся. Всю ночь не сомкнула глаз. В голову лезли разные мысли, от которых бросало то в жар, то в холод. Поэтому сегодня я напоминала еле живую черепашку. Из своих размышлений меня вывел свист чайника. Я медленно побрела в сторону полки с чашками и налила две кружки с чаем. Заварив травяной напиток, отправилась в комнату. Мать сидела на диване и листала какую-то книгу. - Спасибо, - сказала она, принимая чашку. - Да не за что, - присела рядом. Мы сидели в тишине. Мама все так же рассматривала книгу, а я нервно вертела телефон в руках. Интересно, почему он не звонит? Неужели обиделся? Глупый Такуми! Неужели он и впрямь наигрался? Хотя, чего я ожидаю от парня, они все одинаковые. Рано или поздно им надоедает. Черт, неприятно. От мысли, что он такой же, как и все, становилось не по себе. Неужели те грустные взгляды, полные одиночества и боли, всего лишь хорошая актерская игра? Неужели все эти улыбки были не более, чем притворство? От этих мыслей хотелось разрыдаться впервые в жизни. Хотя, нет. Какой рыдать? Я вышибу из его блондинистой головы всю дурь! А потом… а потом… Черт, что потом? Развела тут сопли, Аюдзава, возьми себя в руки! Ты же мужик девушка! Мой боевой настрой прервал звонок мобильного. На дисплее экрана высвечивался контакт «Извращенец!» - я невольно улыбнулась. Запал выбить из него мозги пропал. Блин, что он со мной делает? - Алле? - я встала с дивана и под удивленный взгляд мамы скрылась за дверью. - Мисаки, я так понимаю, сегодня встретиться не удастся? - я могла поклясться, что он сейчас стоит и грустно улыбается! - Ты правильно понимаешь, - тихо и немного грустно отозвалась я. - Ну что же, завтра с тебя должо-о-ок! - Я тебе дам «должок!» Извращенец инопланетный! Да как ты смеешь… - на другом конце провода послышалось фырканье, а после я услышала заливистый и веселый смех Такуми, он смеялся громко и заразительно. От такого смеха сердце заплясало макарену, мне даже почудилось, что эта песня звучит в моей голове. Все, приплыли. Я сошла с ума, а все этот развратник. - Мисаки, я, конечно, еще с нашей встречи знал, что ты пылкая девушка, готовая к активным действиям, но не знал, что у тебя еще и мысли пошлые! - он смеялся не переставая. - Да ну тебя! - я стояла вся красная, а он продолжал веселиться. - Вот за что я люблю тебя, Мисаки… Я чуть не выронила трубку. Сердце бухнуло пару раз в груди и затихло, появился шум в ушах, а лицо горело, как раскаленная сковородка. Идиот… - Все, пока! - протараторила я, после чего бросила трубку. В комнату я вошла медленно, щеки горели, а сердце нещадно било по ребрам, казалось, я уже слышу их хруст. Черт, ну что за идиот? Почему все несчастья выпадают на мою голову? - Мисаки? - мама потрепала меня за плечо. - Ты в порядке? Только сейчас я заметила, что сижу на диване, поджав колени под себя. В правой руке я вертела телефон, а в левой держала кружку с еще горячим чаем. Мама лукаво на меня смотрела, я же буравила пустым взглядом противоположную стену. - Мисаки, ты влюбилась? - голос матери отрезвил меня, будто ведро ледяной воды на голову вылили. - Ч–что? - правый глаз нервно задергался, на лицо хлынула очередная волна жара. Они сговорились, что ли? – Нет! Нет! И еще раз нет! - Ты влюбилась, - с улыбкой сказала мама, хитро прищурившись, она рассматривала меня, потом отпила чай и откинулась спиной на подушку. - Нет! Не люблю я этого инопланетного! - протестовала я, уткнувшись носом в чашку. В комнате повисла тишина. Стрелки старых бабушкиных часов тикали, будто звенели мои натянутые нервы. Мама о чем-то думала, а я же упрямо отказывалась принимать тот факт, что мне, возможно, я повторюсь, возможно, нравится Усуи. Да, я вела себя странно. Да, ловила себя на странных мыслях, но это все гормоны. Весна и все такое, и плевать, что сейчас октябрь. Весна у меня, вес-на! И плевать, что думают другие. Захочу - и лето себе устрою. Ну, с сердцем тоже все понятно. За годы борьбы против мужского населения у любого сдадут нервы, а тут еще и это «чудо» свалилось мне на голову. Вот и нервничаю. А то, что мы ладим с ним, это… Ну, это… Блин, просто ладим и все. Разве нужны причины, чтобы улыбаться человеку? Разве нужно разрешение на то, чтобы захотеть понять и узнать человека? Разве нужно разрешение, чтобы быть ближе к человеку? Как к другу, разумеется. - Мам, а как ты поняла, что любишь папу? - голос был на грани слышимости, а мне стало стыдно. Не знаю почему, просто стыдно. Мама на секунду замерла, а после улыбнулась, не отводя взгляд от чашки. - Я не замечала его, – начала она, её лицо озарила радостная улыбка. Похоже, ей дороги эти воспоминания. - Серый парнишка, не выделявшийся из общей массы народа. А потом нас поставили вместе на лабораторную работу. Между нами пробежала… - Искра? - ехидно отозвалась я. Уж очень эта история походила на любовный роман. - Уж лучше бы искра, - усмехнулась мать. - Мышь между нами пробежала. Он завизжал и повалил меня на пол. А потом все как-то завертелось. Сначала звонки, потом встречи, а дальше любовь. Комната вновь запомнилась тишиной. После рассказа мамы я узнала только одно. Отец боялся мышей, но ответа на вопрос «Что есть любовь?» я не получила. Решив с этим не тянуть, я спросила напрямик. - Мама, а в чем заключается любовь? - у меня было чувство, будто я - несмышленое дите, спросила о великом секрете, доступном только взрослым. - Только не говори, что это бабочки в животе и головокружительные пузырьки в мозгу. - Мисаки, что за извращенное понятие любви? - она с притворным ужасом взирала на меня. Я рассмеялась, мама решила от меня не отставать. Было так спокойно. С матерью я могла поговорить обо всем. Я всегда знала, что она меня поймет и не осудит. Но все же я чувствовала смущение. - Ну, а если серьезно, - отсмеявшись, мама заговорила вполне серьезно. Глядя в потолок, она пыталась подобрать слова. Я все так же глядела на чашку с уже остывшим чаем. - У любви не бывает определенных стандартов. Она либо есть, либо её нет. Она у каждого своя и выражается по-своему. Есть любовь матери к ребенку, - она потрепала меня по макушке, и улыбнулась. - Бывает любовь между парнем и девушкой. У некоторых, как ты выразилась, - «бабочки» в животе… - А у вас с отцом мыши, - перебила я, мама недовольно на меня посмотрела. - А другим хватает просто понимать друг друга. Не говоря ни слова, чувствовать переживания и радость, грусть и счастье. Когда этот любимый человек улыбается, у тебя тоже невольно появляется улыбка. Даже без тесного контакта вы близки, как никто другой. Только любящий человек сможет увидеть в любимом то, что не заметит другой. К примеру, грусть в глазах, - меня передернуло от её слов. Да нет, совпадение. - Хочется показать, что ты рядом, обнять в моменты его печали. - Это совпадения! - Пытаться узнать его мир, и принять его любым. - Боже. - Когда ты встанешь перед выбором: прыгнуть ли вниз с огромной высоты, ты без колебаний прыгнешь, ведь будешь знать, что он поймает и не даст тебе пораниться. - И как окончательно понять, любишь или нет? - с надеждой спросила я у мамы. - На этот вопрос только ты сможешь ответить, - она вытащила небольшой лист бумаги и взяла ручку. - Все в твоих руках… Она протянула мне клочок бумаги, я взяла его и направилась в свою комнату. Уж слишком много нужно обдумать. И даже если я признаю симпатию, хотя это маловероятно, о споре нельзя забывать. Ему я уж точно не проиграю! Сев на свою кровать, я развернула листок, который мне дала мама, и замерла. На нем было лишь три слова: «Любить нельзя оставить» - это шутка? На манер детской сказки поставь запятую в «Казнить нельзя помиловать»? Что же, я, пожалуй, потом поставлю запятую. Мои размышления прервал писк мобильного телефона. Открыв его, я увидела иконку нового сообщения. Я со стопроцентной уверенностью знала, кто это, и невольно улыбнулась. «Миса-тян, я надеюсь, твоя мама в порядке. Если ей будет плохо, то мы можем отказаться от спора.» Какие мы заботливые! Я с улыбкой набрала ответное смс. «Что, сдался? Принимаешь поражение? К тому же, моя мать решила идти на работу, уговорам не поддается!» Я в ожидании прикрыла глаза. Ответ пришел моментально. Все же он невероятно быстр. «Ну уж нет, Аюдзава, ты от меня так просто не отделаешься! Я - твое личное наказание! А теперь ложись спать, завтра у нас насыщенный день. И еще, Миса-тян, хотел тебя спросить… Какое нижнее белье на тебе сейчас?» Я вновь краснею от его шуток. Он невыносим. Я спокойно ему объяснила и высказала все, что о нем думаю, в четырех словах. «Гори в аду, извращенец!» «Обязательно, а сейчас спи, у тебя на завтра остался должо–о–ок! Воздушных тебе снов…» Я не стала отвечать, просто закрыла телефон. Он наверняка улыбался, когда писал это сообщение. С тяжелым выдохом я взяла ручку и тот несчастный листок бумаги, наконец-таки поставив эту грешную запятую. Еще минут двадцать я вспоминала всю прошедшую неделю и улыбалась. Вспоминала все его выходки, все улыбки и веселый смех. Рука потянулась за листком, но я вовремя остановилась. Я решила остаться при одном мнении, даже если оно будет и не самым верным. Черт, похоже, он мне и впрямь нравится. Хотя… это точно гормоны, весна, как-никак… __________________________ Прим. Автора: сама не поняла до конца, что написала… Меня пробило на ООС, прошу прощения :3