Потанцуем?

Реджина берет с подноса бокал шампанского, уже четвертый бокал. Хотя не следовало бы. Ей уже жарко от ранее выпитого, а это явный признак того, что пора заканчивать с напитком . Кто ж виноват, что на все это нудное действо трезвой смотреть нет никакой возможности и что кроме шампанского тут ничего не подают? Тяжелый вздох. Будь ее воля, она б давно уже была дома рядом с сыном. После появления мисс Свон, Реджина дорожила каждой минутой проведенной вместе с Генри. Но она вынуждена торчать здесь - на банкете после ежегодной церемонии "Почетный горожанин". Она сама и учредила это звание. И вот теперь страдает, так как банкет, следующий за церемонией, едва ли не единственное мероприятие, которое скучнее самой церемонии. Но уйти нельзя: чертовы правила приличия, должность мэра обязывает. Одна радость, к ней никто не лезет с бессмысленными разговорами, подобающими в таких ситуациях. Реджина вежливо улыбается проходящему мимо пожилому джентльмену. Умение "сохранять лицо" при любых обстоятельствах стало для нее уже привычкой, спасибо множеству приемов в ее королевском прошлом, плюс незаурядным актерским способностям. Женщина смотрит на свой пустой бокал, вертит его в руках и жестом подзывает официанта. Опустив бокал на поднос, госпожа мэр одаривает вежливой улыбкой и легким кивком головы доктора Вейла уходящего домой. Ему Реджина завидует черной завистью. От нечего делать Реджина внимательно изучает картину, висящую на противоположной стене. - Скучаете? - раздается над ухом негромкий до боли знакомый голос. Женщина вздрагивает. Есть у мистера Голда одна неприятная особенность: появляться совершенно неожиданно. Голд исчез сразу же после церемонии, и на банкете Реджина никак не ожидала его увидеть. Ему же не обязательно там присутствовать, в отличие от нее. Она медленно поворачивает голову и встречается с ним взглядом. Улыбается краешком губ, дабы показать все ее отношение к происходящему и к самому Голду заодно. - Нет. Вы же видите, - на этом она считает разговор законченным и возвращается к созерцанию "шедевра" неизвестного абстракциониста. Вообще-то картина напоминает скатерть с пятном от клубничного варенья, по ошибке заключенную в раму, но название "Баллада о расставании" намекает на глубочайший смысл этой мазни. - Что же Вы тогда здесь делаете? - задает совершенно логичный вопрос Голд, явно желающий продолжить беседу. Она снова медленно поворачивает голову. - Знаете, я задаю себе тот же вопрос. - Придворный этикет? - ухмыляется он, взгляд скользит по ее обнаженной спине. Вздумалось же надеть платье с вырезом сзади... Реджина хмурится. Уже не в первый раз она слышит от Голда подобные намеки на ее настоящую сущность, и это не может не настораживать. - Что-то вроде того. А Вы какими судьбами здесь, позвольте узнать? - Мне было скучно. Мысленно Реджина называет Голда безумцем. Только безумец придет сюда чтобы развеять скуку. - Да и зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня? - продолжает Голд, - Я хотел бы с Вами обсудить один проект. Вот теперь все встало на свои места. - Нет! Я не хочу говорить о работе, - отрезает Реджина. Обсуждать дела с Голдом после четырех бокалов шампанского. Точнее шести: еще два были выпиты на церемонии. Ну уж нет! Будь на месте Голда кто-то другой, Реджина еще бы подумала, но это Голд, и думать тут нечего. - Что ж... тогда, потанцуем? - шепчет он ей на ухо. Реджина отстраняется: - Простите? Ее собеседник едва заметно улыбается и повторяет как ни в чем ни бывало: - Потанцуем? Реджина в легком замешательстве. С одной стороны, почему бы и не потанцевать, это уж явно веселее, чем просто торчать у стола и наливаться шампанским. С другой, Голд ничего никому просто так не предлагает, даже потанцевать: это она знает как никто другой. - Соглашайтесь, это всего лишь танец, - увещевает Голд. После некоторых колебаний она кивает головой. В конце концов, может же она себе позволить хоть один раз в "этой жизни" не думать о последствиях. Голд берет ее за руку вторую опускает на талию. Руки у него холодные, почти ледяные, или ей так только кажется. От руки, так уверенно коснувшейся ее горячей кожи, Реджина рефлекторно всем телом отстраняется, тем самым прижимается еще ближе к Голду. - Все в порядке? - с наигранным беспокойством спрашивает он. - Руки у Вас. Холодные, - цедит Реджина и восстанавливает между ними прежнее расстояние. Голд наклоняется к ее лицу и втягивает носом воздух: - А у Вас приятные духи. - Причем здесь это? - Пытаюсь завязать светскую беседу, не более. Чем-чем, а светской беседой все происходящее можно было назвать с большой натяжкой. - Я польщена. - И платье сегодня на Вас замечательное, - улыбается Голд, а его глаза становятся масляными, - Хотя Вы выглядели бы шикарно даже в рубище. Опять эти намеки. Все чаще Реджина всерьез задумывается, забыл ли Голд своё прошлое? И ее соответственно. Тем временем Голд отпускает руку Реджины и, не торопясь, едва касаясь, проводит указательным пальцем по ее спине. Реджина недовольно дергает плечом, но вынуждена признаться самой себе, что ей это нравится. - Мистер Голд, что Вы делаете? На нас люди смотрят. Он лишь усмехается, словно Реджина сказала самую большую глупость на свете. - Люди в основном заняты сами собой, - говорит он с абсолютной уверенностью, - До нас им нет никакого дела. Никто не заметит, даже если я сделаю вот так, - выдыхает он ей в шею. Руки Голда ложатся неприлично ниже талии Реджины. - Так нагло меня еще никто не домогался, - шипит она, испепеляя Голда взглядом, - Не боитесь, что я дам вам пощечину или чего похуже? - Нет, - он даже не думает убрать ладони, - Вы этого не сделаете. Губы Реджины вытягиваются в тоненькую ниточку. Как же она устала от постоянной правоты Голда во всех его ипостасях. Она возмущенно фыркает, направляется к вешалке, снимает свой плащ и возвращается к Голду. Она сует ему в руки плащ и поворачивается спиной. Голд, сохраняя ледяное спокойствие, помогает ей одеться. Реджина одергивает плащ и заявляет: - Поехали! - К-куда? Я не понимаю, - на лице мужчины неподдельное недоумение. Еще бы. Реджина и самой себе-то не может толком объяснить, зачем она это делает, а уж то, что она сделать собирается, вообще выходит за рамки разумного. Но для Голда все должно выглядеть будто она осознает свои поступки. - Ко мне в офис обсуждать Ваш проект, - ее слова наполнены сарказмом, - К Вам, конечно же! У меня дома Генри. - Зачем? - Голд все еще находится в состоянии крайнего недоумения. Реджина пожимает плечами, многозначительно молчит и облизывает губы. Голд дрожащей рукой ослабляет узел галстука и следует за ней. - А теперь объясни, зачем тебе это было нужно, - требует она, рисуя ногтем замысловатые узоры на груди Голда. Ее голова лежит у него на плече. - Мне? - он перехватывает ее руку в районе запястья, - Не Вы ли, госпожа мэр, притащили меня сюда? Не Вы ли вели себя как дешевая шлюха? Его слова больше походят на комплименты, чем на оскорбления, и этот официоз даже забавляет. - Не этого ли Вы так старательно добивались, мистер Голд? Ответьте на единственный вопрос - зачем? - Я хотел с тобой переспать. Вот и все. - Слишком мелко для тебя... - она чуть было не произносит "Румпельштильцхен", - Голд. - Переспать с королевой не так уж мелко на мой взгляд, - он подносит ее руку к своим губам и целует. У Реджины холодеет внутри и перехватывает дыхание. Женщина высвобождает руку. Голд опрокидывает Реджину на спину и нависает над ней: - Не нравится сравнение с королевой? - Тебе показалось, - улыбается она. Он проводит тыльной стороной ладони по ее щеке, как когда-то. Реджина чуть приподнимается и целует его: - Мне пора. - Я провожу. После прощального поцелуя в дверном проеме, Реджина шепчет: - Я все равно тебе не верю. Голд деланно удивляется: - И почему же? Уже стоя около Мерседеса, она отвечает: - Потому что я знаю, кто ты. Губы Румпельштильцхена растягиваются в улыбке, но не в хищной и издевательской как обычно. Королева тоже улыбается. Домой она едет... нет, не счастливой – удовлетворенной. Как бы двусмысленно это не звучало.