Мисс Винчестер

Четырнадцать часов и сорок две минуты. Четырнадцать часов ужаса, непрекращающихся слез и тихих молитв. Время полного отчаяния, сковывающего разум, упорного отрицания и попыток проснуться, надеясь, что все это лишь снится. Поначалу, только увидев Кастиэля, лежащего на асфальте, я кричала, трясла его за плечи, даже пощечину влепила, когда подумала, что он просто издевается. Но долго мучить ангела мне не позволил отец, вовремя отпихнувший меня. Толкнув меня в руки Эмили, выбежавшей на улицу из-за криков, он подошел к Касу и, удостоверившись, что тот все еще дышит, хоть и едва слышно, взвалил его себе на плечо и медленно поковылял к дому, на ходу отдавая распоряжения. Я отказывалась слушать, вырывалась из рук мамы и требовала допуска к ангелу-хранителю, матеря всех и вся из-за приступа настоящего психоза. Бог знает, сколько бы это продолжалось, если бы меня насильно не усадили на стул и не впихнули в горло несколько таблеток успокоительного, действие которых проявилось аж через двадцать особо буйных минут. – Идем, – угрюмо сказал Дин, едва глянув на меня, когда помешательство перешло в более мирную фазу. Молча кивнув, я встала с потрепанной кушетки, стоящей в прихожей, и двинулась вслед за отцом вверх по лестнице, прямиком в мою комнату, временно трансформировавшуюся в своеобразный госпиталь. На секунду мне даже показалось, что я слышу треск чего-то разбивающегося внутри меня самой, когда дверь передо мной отворилась. Комната была тускло освещена слабеющими лунными отблесками, тонущими в дымке предрассветной мглы. Мертвенно бледный, Кастиэль неподвижно лежал на моей кровати. Далекий внутренний голос велел тотчас же подбежать к ангелу, но я не могла сделать и шага, оцепенев от ужаса. – Он ведь… – несмело начала я, обращаясь к отцу. Концовка фразы комом застряла в горле, а я уже тысячу раз пожалела, что начала этот вопрос. Слишком страшно услышать ответ, который может быть отличным от ожидаемого. – Жив, – прогудел голос отца, когда тот с шумом свалился на кресло. Взъерошив волосы, и так торчащие во все стороны, он начал нервно массировать виски, стараясь обрести ясность сознания. Ни за что на свете Дин Винчестер не мог выдать свои истинные чувства в данный момент и предаться истерии, ведь он прекрасно понимал, что нужен хоть один здравомыслящий человек, который сможет все объяснить Эмили, вовремя прекратить панику дочери и хоть как-то помочь другу. К сожалению, эмоции все же проскакивали, как бы он ни старался их подавить, и это не могло остаться незамеченным в любой другой ситуации. Но тогда я была слишком рассеяна, а все остатки внимания были сосредоточены лишь на ангеле. Грубо стерев со щеки очередную слезу, я медленно двинулась к кровати, считая шаги. Пять с половиной, но, казалось, их преодоление заняло у меня несколько бесконечно длинных часов. Неожиданно ноги подкосились, стоило дойти до постели, и я на удивление почти бесшумно скатилась на пол. Теперь, стоя на коленях в чрезвычайной близости от Кастиэля, я могла четко разглядеть каждую, даже самую незначительную черту его лица. Слегка подрагивающие пушистые ресницы, почти незаметные морщинки около глаз, немного приоткрытые губы, почти обескровленные и побелевшие. Не сдержавшись, я все же аккуратно вытерла застывшую капельку крови в уголке его рта, слегка уколовшись о щетину на подбородке. – Пожалуйста, вернись, – неслышно прошептала я, дрожащими пальцами взяв заледеневшую руку Каса. Я крепко сжимала ее все четырнадцать часов, боясь отпустить, будто бы это единственное, что связывало меня с ангелом-хранителем. Его мертвенно-бледное лицо время от времени плыло перед глазами из-за то и дело набегавших слез, но я упорно игнорировала их, продолжая терпеливо ждать и надеяться на то, что вскоре снова услышу низкий немного хриплый голос, который так долго преследовал меня во снах. Вскоре настало быстротечное утро, но солнечный свет не нарушил угнетающего покоя комнаты благодаря тяжелым шторам, которые отец задернул с первыми проблесками рассвета. Время от времени тяжело вздыхая, он нервно метался по комнате, иногда останавливаясь, чтобы в очередной раз высвободить заряд негативной энергии точным ударом в стену. Бил он все сильнее и отчаяннее, каждый раз заставляя меня вздрогнуть от шороха осыпающейся штукатурки. После энного удара в комнату заглянула Эмили и увела Дина почти насильно, применяя и женскую нежность, и откровенные угрозы. Через несколько минут почти беззвучной перепалки они оба ушли, а спустя пару мгновений с кухни донесся звон стаканов. Оставшись наедине со своим ангелом в полной тишине, я устало уронила голову рядом с его ладонью, которую нервно сжимала последние пару часов. Убаюканная мерным тиканьем настенных часов и полностью вымотанная происшествиями той ночи, я незаметно для себя уснула. Как и почти всегда в моей жизни, тот сон разительно отличался от угрюмой реальности: мне снился осенний берег Винуски, ненавязчивый щебет лесных птиц, немного душный запах усыхающих трав. Мы с Кастиэлем лежали в желтеющей траве, бережно держась за руки, и молча смотрели в безмятежное синее небо, по которому медленно пролетал косяк перелетных птиц… Неохотно открыв глаза, я непонимающе огляделась по сторонам: все та же омертвевшая комната, только за окном снова темнеет. Статичность окружения пугала, не было абсолютно никаких перемен, словно я и не спала вовсе. Коротко выдохнув, я немного приподнялась, разминая затекшие конечности, и почти неощутимо дотронулась губами ладони Кастиэля, чувствуя, как одинокая слезинка сползает вниз к шее. Руки ангела были даже холоднее, чем обычно, и это наблюдение не добавляло ни капли радости. Зажмурившись, я обхватила его ладонь двумя руками, прижимая к своей щеке, и начала неразборчиво шептать то ли молитвы, то ли проклятия. Слабо, едва уловимо, почти незаметно, но пальцы Каса дрогнули и на одно мгновение сжали мои. От неожиданности я вздрогнула, отпрянув назад, но тут же в глубине души поселилась надежда, заставляя глупо улыбаться сквозь новый поток слез. Кастиэль приходил в себя. – Ну же, давай, – прошептала я, наклоняясь ближе. Ангел непроизвольно нахмурился, а его ресницы затрепетали, хотя глаза оставались закрытыми. – Кас, я здесь, слышишь? Я с тобой, – пробормотала я, крепче сжимая его холодную ладонь. Через мгновение ангел резко вскочил с кровати, широко раскрыв глаза. От неожиданности я тихо вскрикнула, отпрыгивая назад. Испуганно озираясь по сторонам, мужчина пытался отдышаться, судорожно глотая воздух. Он весь был напряжен до предела, каждое движение было резким, порывистым, не до конца осознанным. – Кас… – несмело начала я, медленно преодолевая эти проклятые пять метров, на которые отскочил мужчина, придя в себя. Подкрадываясь к нему на полусогнутых ногах, я пыталась сохранять максимальное спокойствие, что давалось довольно тяжело. – Все хорошо, Кас. Пожалуйста, успокойся. – Сколько времени я был без сознания? – охрипшим от волнения голосом спросил мой ангел-хранитель, мечась из стороны в сторону, все еще не до конца понимая, что вообще происходит. – Пятнадцать часов, – тихо проговорила я, но вскоре терпение лопнуло из-за мельтешащего перед глазами Кастиэля. – Да ты можешь успокоиться или нет?! В своих мыслях я тебя уже тысячу раз похоронила, а теперь ты скачешь здесь, словно оголтелый. Застынь хоть на мгновение, придурок, – с обидой проворчала я, крепко ухватив ангела за полы плаща. Видимо, он ожидал немного другого поведения, но мне было невмоготу сдерживать эмоции, которые просто зашкаливали. – Я же переживала за тебя, – добавила, прижимаясь к мужчине всем телом и обнимая его так крепко, как только могла. Он немного опешил из-за моих перепадов настроения, но через пару мгновений все же несмело обнял меня в ответ. Даже удивительно, что хватило одного грозного рыка «Прекрати стоять, как истукан, и обними меня». Уткнувшись в плечо молчавшего Кастиэля, я тихо плакала, постоянно всхлипывая и сжимая в кулаки несчастный бежевый плащ. – Джен, не стоит… – тихо проговорил ангел, пытаясь от меня отстраниться. – Стоит. Прости меня, Кас, прости, пожалуйста. Это я во всем виновата. Тебе пришлось вернуться из-за моей глупости, а потом еще и эти эгоистичные возгласы о любви… С тобой бы никогда не случилось ничего подобного, если бы не мой клинический кретинизм. – Это уже случалось по вине Винчестеров, и я не удивлен, что случилось снова, – странным тоном ответил Кас, придержав меня за подбородок. – Я сам во всем виноват, Дженнифер. И должен сам во всем разобраться. Послышался хлопок крыльев, а я так и осталась стоять посреди опустевшей комнаты, обняв руками воздух. Недоумение сменилось налетом ярости, и я уже было хотела высказать все, что думаю об этом пернатом, не стесняясь в выражениях, но меня прервал грохот, раздавшийся позади. Резко обернувшись, я увидела недавно исчезнувшего Кастиэля, заваленного грудой выпавших из шкафа книг. – Судьба карает даже излишне смазливых ангелов, или что-то действительно не в порядке? – озадаченно спросила я, удивленно хлопая ресницами. Подойдя к Касу поближе, я все же начала склоняться ко второму варианту. Ничто так не влияет на решения, как вновь появившаяся струйка крови, скользящая вниз по подбородку ангела. – Я не смог улететь. – Конечно, ты не можешь. Нельзя же меня бросать так сразу, я же пятнадцать часов вся на иголках, – начала причитать я, пытаясь попутно откопать мужчину из книжного завала. – Ты не поняла, Джен. Я физически не могу улететь. Я попытался, но результат ты видишь и сама, – взволнованно ответил Кас, встав на ноги. Поймав на себе обреченный взгляд его бездонных синих глаз, я вновь услышала хлопок крыльев. Ну вот, смог же. – Твою же ж мать, Кас! – прогремел внизу голос отца, которому предшествовал сумасшедший грохот и звон разбивающегося стекла. Странная какофония звуков меня однозначно заинтересовала, и я ринулась вниз, сбивая с дороги кота, маму и вешалку, стоящую в прихожей. Зато моя скорость была вознаграждена неоднозначным зрелищем. Вбежав на кухню, я застала ангела и старшего Винчестера в довольно интересной позе: Дин распластался на полу в окружении осколков разбитых стаканов, а Кастиэль навис сверху, сжимая его запястья. – Мать моя женщина, роди меня обратно, – воскликнула я, едва сдерживая смех, – Слушайте, я тут хоть и лишняя, но все же могли бы и не устраивать оргии, пока невинный ребенок в доме, – нервный смех вырвался наружу, освобождая и то напряжение, что копилось внутри все это время. – Нашла время для шуточек! – злобно рыкнул Дин в ответ на мой смех. Безостановочный и беспричинный, он начал пугать и меня, и окружающих. Сама того не замечая, я перешла с истерического смеха на искренний плач и, попятившись к стоящей позади стене, медленно опустилась на пол. – Джен, что за… – заплетающимся языком начал отец, наконец вырвавшись из рук Каса. – Прекращай реветь, чудовище, – ласково прижимая меня к себе, сказал он, качнув головой ангелу. Тот понял знак и через несколько мгновений я потеряла сознание, сразу же после легкого прикосновения небожителя. С момента первого предупреждения прошла целая неделя. Кас приходил каждый день, чаще всего утром, и мы просто разговаривали ни о чем. Он следил за каждым моим движением, наблюдал за приготовлением завтрака, составлял компанию и при штудировании словарей, но при проявлении первых сумерек его как ветром сдувало. Многое в нашем общении изменилось – темы были размытые, никаких рассуждений о небесах, недавних происшествиях, а тем более о наших взаимоотношениях не было и в помине. Да что там говорить, Кас даже по имени называл меня все реже, чему я даже не искала объяснений. Именно из-за этих перемен я и удивилась, когда в половине двенадцатого ко мне заявился ангел. – Кас? Что ты здесь делаешь? – удивленно спросила я, нервно затушив сигарету. В последнее время я почему-то чувствовала какой-то стыд, демонстрируя свои пороки перед Кастиэлем. – Я не знаю. Просто мне захотелось прийти и… – на мгновение мужчина замялся, опуская взгляд, но через какое-то время все же смог выдавить из себя окончание фразы. – Захотелось увидеть тебя. – Неожиданно. Но я уже собиралась ложиться спать, так что если ты надеялся на беседу… – Нет-нет, ты ложись, а я… Я просто побуду здесь, – немного смущенно произнес ангел-хранитель, робко присаживаясь на краешек кровати. Нервно улыбнувшись, я потушила свет и, поймав на себе ожидающий взгляд мужчины, растерялась. – Кас, мне нужно переодеться. – Да, конечно, – кивнув головой, ответил он, продолжая смотреть прямо на меня из глубин потемневшей комнаты. – Кас, но… А, к черту тебя. – Плюнув на все, я повернулась к нему спиной и стянула майку, швыряя ее на пол, куда в скором времени последовали и шорты с бюстгальтером. Не обращая внимания на раздавшийся позади хрип, я надела мужскую футболку неправдоподобно больших размеров, служившую пижамой, и улеглась в постель, бросив ангелу «Я предупреждала». Закутавшись в одеяло, я молча смотрела на спину Кастиэля, который так и не решался повернуться ко мне лицом. Ни о каком сне не могло быть и речи – как и любой другой ночью, сейчас меня одолевали самые разнообразные мысли, но в тот вечер они все были прикованы к ангелу-хранителю, сидящему на краю моей кровати. – Джен, – тихо позвал меня Кас, даже не оборачивая головы, – Что люди называют любовью? От неожиданности у меня пропал дар речи, так странно было слышать подобный вопрос от этого мужчины, особенно если учесть те чувства, что я к нему испытываю. Взяв себя в руки, я глубоко вздохнула и, сев на кровати, все же нашла в себе силы ответить: – Для каждого человека это слово обозначает что-то свое, Кас. До встречи с тобой я тоже думала, что уже любила кого-то, но теперь понимаю, что это было лишь глупой ошибкой. Прости, что я не могу тебе этого объяснить. Любовь нужно почувствовать, а не облачать в слова. Медленно повернувшись, ангел странно посмотрел на меня, словно пытаясь что-то прочесть в моих глазах. – Но как узнать, любовь это или нет? Как не ошибиться? – Просто прислушайся к себе. Ты поймешь, сразу же поймешь, – прошептала я, сжав ладонь ангела. Замолчав, он опустил взгляд, действительно стараясь услышать, понять себя самого. Через несколько бесконечно тянущихся минут Кас перехватил мою руку, переплетая наши пальцы, и поднял глаза на меня. – Что ты делаешь? – испуганно спросила я, когда Кастиэль подсел ближе, сократив расстояние до минимума. – Падаю. Я должна была остановить его, запретить, влепить пощечину или просто убежать – сделать что угодно, лишь бы не позволить Кастиэлю подвергнуть себя опасности. Но я поддалась своим желаниям, поддалась ему, такому родному и одновременно бесконечно далекому, поддалась возможности наконец приблизиться к этому неземному существу, любовь к которому стала проклятием. Дрогнув, когда его ледяная ладонь легла мне на талию, я замерла в нерешительности, боясь, что все же неправильно поняла действия Каса, а возможно даже надеясь на это. Но эта призрачная надежда ускользнула, когда ангел едва ощутимо провел тыльной стороной ладони по моей щеке, осторожно убирая выбившуюся прядь волос. Дыхание окончательно сбилось, и я зажмурила глаза, боясь, что все исчезнет, если я буду так пристально вглядываться в каждое движение Кастиэля. Почувствовав его разгоряченное дыхание, я нервно смяла в ладонях бежевый плащ. Все мысли в голове спутались в один неразрывный клубок, мешая мне ясно осознавать все происходящее, но это уже было и не нужно, когда я почувствовала осторожный, даже немного испуганный поцелуй. Скорее всего он длился не больше десяти секунд, но они показались мне вечностью, промелькнувшей за одно жалкое мгновение, которого было бесконечно мало. Нет, мы не начали в бешеном ритме срывать друг с друга одежду, отрывая пуговицы и куски ткани, лишь бы скорее добраться до желанного тела. Даже одна эта мысль по отношению к Кастиэлю казалась дикой и неестественной. Осторожно, неторопливо, мы изучали это странное чувство, не прерывая поцелуя, учились понимать друг друга, воспринимать иначе. Это был новый опыт не только для Кастиэля, но и для меня, ведь это был самый первый настоящий поцелуй – не скоростной обмен слюной, не часть прелюдии перед трахом, а поцелуй ради поцелуя. Воссоединение с любимым человеком, а не со случайным парнем, имени которого я не вспомню уже через десять минут, и это ощущение чистоты и правильности было для меня абсолютно незнакомым. Не меньше часа мы просто сидели друг перед другом, обнявшись, иногда разрывая зрительный контакт ради очередного легкого и бесконечно нежного поцелуя, какой мог подарить только ангел. Сидя у него на коленях и сжимая вечно холодную ладонь, я не хотела ничего большего. Впервые со времен нашего знакомства я ощущала, что наконец смогла его почувствовать, понять те эмоции, что испытывал он, и наконец стать с ним единым целым. Ни одного слова, только взгляд и едва ощутимые прикосновения, заменявшие миллионы признаний и клятв, которые своей пустотой и тривиальностью не могли передать и сотой доли тех чувств, что переполняли нас в тот вечер. Через какое-то время поцелуи перестали быть такими короткими и легкими, становясь все продолжительнее и настойчивее. Взъерошивая волосы Каса пальцами, я медленно сходила с ума от того, насколько крепко он прижимал меня к себе, насколько близок был в ту ночь. Неожиданно для нас обоих он подхватил меня на руки и уложил на кровать, ложась рядом. Теперь инициативу пришлось перехватить мне, поскольку ангел мгновенно растерялся, поняв, что зашел слишком далеко. Нежно поцеловав мужчину в шею, я оторвалась от него и тихо спросила, глядя прямо в глаза: – Ты уверен? Замявшись, Кастиэль тяжело вздохнул и сел на кровати, отстраняясь. Я еле сдержалась, чтобы не стукнуть себя по лбу за то, что сама же все испортила, но все же села позади ангела, осторожно обнимая его за плечи: – Кас, не молчи. Пожалуйста, только не молчи, – попросила я, уткнувшись носом в плечо своего ангела-хранителя. Тот снова вздохнул, перехватив мою ладонь, и шепотом ответил: – Я не уверен. Абсолютно не уверен, Дженнифер. Я не боюсь наказания, каким бы суровым оно ни было, я боюсь, что оно коснется и тебя. Легонько поцеловав взволнованного мужчину в висок, возможно, продлив поцелуй немного дольше положенного, я тихо прошептала, крепче прижимая к себе Кастиэля: – Прекрати оберегать меня с маниакальным усердием. – Не могу. Я твой ангел-хранитель, Джен, я обязан оберегать тебя. Обязан удержать от всех этих глупостей, которыми ты губишь свою жизнь… – А что толку держать меня, если ты тоже падаешь? – процитировав фразу из позабытого фильма, я потянула Каса к себе, не встретив никакого сопротивления. Скинув плащ и пиджак, он уже более уверенно, но все еще с какой-то едва ощутимой опаской смял мои губы своими, нежно обнимая за талию. И только тогда начала бояться и я, занервничала так, будто сама теряю девственность. «Нечего бояться, ты же его любишь, Джен!» – мысленно кричала я, пытаясь успокоиться, когда, преодолевая неуемную дрожь в пальцах, пыталась расстегнуть непокорные пуговички на рубашке ангела. Галстук соскользнул на пол, куда тут же отправилась и побежденная совместными усилиями рубашка. Набравшись смелости, я оторвалась от непрерывного поцелуя Кастиэля и осторожно прикоснулась губами к его щеке, а затем медленно начала спускаться к шее, перевернув ангела на спину. Видимо, в тот момент из ниоткуда появилось доселе дремавшее раздвоение личности, ведь иначе я никак не могу объяснить то, как внутри боролись два сумасшедших желания: забыться вместе с любимым и убежать навсегда, сменив документы и место жительства, лишь бы навсегда остаться ненайденной. После каждого леденящего прикосновения мне хотелось остановиться, уберечь ангела-хранителя от расплаты, которая обязательно его настигнет, но эгоистическое желание стать для него самым близким человеком, доказать самой себе его любовь и преданность не оставляло ни малейшего шанса ни страху, ни здравому смыслу. Из плена мыслей меня выхватил Кас, притянув за подбородок к себе и мягко поцеловав, едва касаясь губ. Отвлекающий маневр, чтобы снова занять главенствующую позицию. Не знаю, где или, что куда хуже, от кого он этого нахватался, но все же подчинилась этому беззвучному требованию, понимая, что не стоит вновь пытаться захватить контроль. Было странно подчиняться кому-то, а тем более Кастиэлю, но я слишком боялась услышать тихий шелест крыльев, оповещающий об очередном бессрочном исчезновении ангела. Но нет, он все еще был здесь, со мной, нервно сминал руками простынь, прервав поцелуй. Обреченно открыв глаза, гоня плохое предчувствие прочь, я встретилась взглядом с мужчиной, о чем мгновенно пожалела. Даже сквозь мрак комнаты я разглядела гипнотизирующую синеву любимых глаз, в которых метались прежде незнакомые мне огоньки. Замерев, я молча ждала от ангела-хранителя хоть каких-то действий, с каждой секундой молчания все быстрее впадая в отчаяние от неизвестности, но вскоре он прервал эти мучения: – Ты простишь меня, Дженнифер? – с тоской в глазах спросил мужчина. Ласково проведя ладонью по его щеке, покрытой трехдневной щетиной, я еле сдержала подступающие слезы, понимая, к чему все идет. – Конечно, Кас. Я все понимаю. – Зажмурившись, я обхватила колени руками, сворачиваясь в клубочек, будто это могло помочь скорее забыться. Еще бы уши закрыть ладонями, чтобы не слышать этого ненавистного шепота перьев. Только смирившись с очередным бегством, я почувствовала, как холодные пальцы ласково стирают со щеки предательскую слезу. Мягкий поцелуй в висок, призрачные прикосновения на талии, мерное разгоряченное дыхание, обжигающее шею, а затем и ключицу… Я изо всех сил убеждала себя, что это всего лишь иллюзия, плод воспаленного воображения. – Ты ушел, а я просто все выдумала, правда? – с прозрачной надеждой в голосе прошептала я в пустоту. – Я здесь, Дженни. Ты ничего не выдумала. Собрав всю внутреннюю силу в кулак, я все же открыла глаза. Вот он, из плоти и крови, такой же реальный, как и я сама. Поддавшись секундной слабости, я резким движением притянула к себе Кастиэля и просто впилась ему в губы, надеясь так доказать его реальность. Страх, стеснение, боязнь расплаты – все отошло на второй план, я просто была счастлива тем самым горьким видом счастья, когда знаешь, что каждое мгновение может стать последним для вас обоих. К моему удивлению, ангел не отстранился, лишь покорно поддался, сминая в руках мою футболку. – Я не уйду. Никогда не брошу тебя одну, Дженни, – горячо прошептал он, несмело целуя мою шею, – Я всегда буду с тобой, каким бы ни было наказание. – А я никогда тебя не отпущу, слышишь меня, пернатый гаденыш? Никогда, – ответила я, стягивая с себя футболку, окончательно выбив из колеи ангела. Тяжело дыша, он на мгновение отвел взгляд, прекратив поцелуи, но вскоре вновь повернулся ко мне, заливаясь краской от вида обнаженного женского тела. Пытаясь успокоить, я вновь начала мягко целовать его губы, скользя рукой вниз по его обнаженной спине. Незаметными легкими движениями попыталась расстегнуть ремень на брюках, но вскоре Кас перехватил мою дрожащую ладонь, которая никак не могла совладать с раздражающей пряжкой, и, оторвавшись от моих губ, быстрыми рваными движениями избавился от брюк. За эти несколько мгновений я успела открыть глаза и взглянуть на своего ангела. В нем было сложно узнать привычного молчаливого и стеснительного Кастиэля так же, как и непоколебимого воина божьего гарнизона: я видела перед собой человека, подвластного и страху, и волнению. Он боролся с нерешительностью, пряча ее за торопливостью и маской доминанта, будто пытался переспорить себя самого, стать другим человеком хоть на эти несколько предрассветных часов. Освободив Каса от остатков одежды, я осторожным небыстрым движением спустилась рукой вниз по его животу и обхватила возбужденный член, не обращая внимания на испуганный взгляд васильковых глаз. Сделав несколько скользящих, словно дразнящих движений, я направила его в себя, тихонько прошептав: «Давай». Инстинктивно подавшись вперед, Кастиэль вошел в меня, широко распахнув глаза от переизбытка эмоций. – Тише, тише. Все хорошо, – успокаивающе прошептала я, пытаясь сдержать стон, готовый сорваться с губ в любой момент. Зажмурившись от напряжения, Кас начал медленно двигаться, стараясь справиться с волнением от нахлынувших чувств, которые были для него новы. Рука невольно скользнула вверх по его спине, ненадолго задержавшись на уровне плеч, а затем запутавшись в угольно-черных волосах. Я потянулась к таким любимым бледным губам, усыпанным многочисленными трещинками, надеясь сохранить молчание благодаря поцелую, но вскоре движения ангела приобрели более напористый темп. Кастиэль наконец справился с волнением и вошел во вкус, не давая мне удержаться на грани сознания. Балансируя между обмороком и реальностью, я прокусила губу ангела до появления блестящих капелек крови, вскоре расползшихся по каждой трещинке. «Держись, Винчестер, только держись, иначе отец узнает, как ты ограничиваешь общение с Кастиэлем», – пронеслось у меня в голове прямо перед тем, как сдавленные стоны начали переходить в охрипший крик. А, к черту! Пусть знает, мне плевать. Вцепившись немеющими пальцами в плечи ангела-хранителя, который держался из последних сил, я дала себе волю, то выкрикивая имя новоявленного любовника, то снова переходя на шепот. Тихий полустон-полурычание Каса только сводил меня с ума, мешая контролировать свои эмоции. Наконец финальный толчок, сопровождаемый жалобным скрипом кровати, и мужчина обессилено навалился на меня, продолжая тяжело дышать. – Я люблю тебя, – неразборчиво прохрипел он, измученно целуя в ключицу. Я лишь промямлила что-то в ответ, прижимая ангела к себе. В глазах рябило, все контуры словно размыты, а усталость тяжелым валуном навалилась на меня, поэтому я просто сомкнула веки, мертвой хваткой вцепившись в плечо Кастиэля. Не отпущу, даже во сне не отпущу. Несколько минут мы просто лежали, обнявшись, но вскоре идиллия была нарушена. Приподняв голову, мужчина начал кашлять, словно прочищая горло. Я не придала этому особого значения, ведь и у самой горло саднило от крика, но приступ все не прекращался. Сев на кровати, Кас пытался откашляться, прикрыв рот рукой. Удивившись, я подсела рядом, завернувшись в одеяло, и ласково погладила ангела по голове, мягко отведя его ладонь в сторону. – Кас, какого черта… – ошарашено протянула я, рассматривая кровавые брызги, медленно стекавшие вниз по его запястью. – Нет, нет, нет! Они же не посмеют… Кас, не молчи! Крепко сжав мою руку, ангел лишь грустно взглянул на меня и, задержав дыхание, а вместе с ним и кашель, прошептал: – Прости, Дженни. Возможно, это последние слова, но я ни о чем не жалею. Прости, – договорив это, Кастиэль зажмурился, отворачиваясь. Раскаты его кашля прекратились вместе с хлопком крыльев. Исступленно уставившись на свои руки, я молча сидела, закутанная в одеяло, и пыталась понять, что только что произошло. Все еще горячие простыни, смятые вещи, раскиданные по полу, а в ушах до сих пор звенит от криков, но моего ангела больше нет рядом. Капли его крови начали расползаться по моей ладони витиеватыми узорами, смешиваясь со стекающими со щек слезами.