Irish Christmas.

« — Готовы ли вы умереть за Ирландию? — Пусть лучше Ирландия умрет за меня. » Джеймс Джойс.

На самом краю Европы удобно расположился небольшой удивительно красивый остров. Природа, как искусный художник, раскрасила эту землю во всевозможные оттенки зеленого цвета: величественная благородная зелень реликтовых заповедных лесов, сочные яркие краски лугов и пастбищ, припыленные мшистые тона в мраморной окраске живых изгородей, насыщенный нефритовый отлив зарослей ежевики, «приправленная» розовым салатная нежность вереска… Сказочно красивый край. Земля вечной весны, которой не знакомы суровые зимние холода и изнуряющая летняя жара. Ирландия — страна покоя и извечной красоты. Джеймс часто думал о том, что он должен был родиться только в этой стране. Рождественская ночь — самый главный праздник в ирландском календаре. Тихий семейный праздник (хотя ему неизбежно предшествуют пьяные и шумные корпоративы и прочие вечеринки) с кучей родственников и друзей. Перед торжеством все украшают свои дома, и второпях бегают по торговым центрам в поиске подарков. Примитивные люди. Белый пушистый снег не сильно часто радует ирландцев своим появлением в рождественскую ночь. Но сегодня всё было иначе. Когда с покрытого серыми тучами неба упала первая снежинка, Мориарти уставшим взглядом окидывает украшенную к празднику комнату, и наугад достает из бара бутылку алкоголя. На этот раз, это оказалось красное вино. В голову приходит мысль, что такой напиток нужно пить лишь в компании близкого тебе человека, а не топить в нем свое одиночество. Наполнив бокал кроваво-красным содержимым, он с рыком срывает висевший на стене венок из омелы. Ему кажется, что это всё непосильный для него фарс. Венок приземляется рядом с украшенной накануне прислугой елью. Стеклянные игрушки зазвенели от такого непредсказуемого движения, отражая в себе все действия криминального злодея. Он — не машина. Он тоже может устать. Джеймс уехал из Лондона ровно неделю назад. Чувствуя как город давит на плечи, не позволяя выровнять спину. Выдыхая остатки смешанного с сигаретным дымом воздуха из лёгких. Для всех его не существовало, но только один человек знал всю правду. « Я твой должник.» — написал короткое сообщение Шерлок, даже не видя тот злополучный ролик, и не смотря в глаза экранному Джиму. Детектив всегда знал, что однажды Мориарти окажется тем спасательным кругом, за который ему придется ухватится. Джеймс налил еще вина. Он часто представлял свою реакцию, если бы Шерлок тогда действительно покончил с собой на крыше. Но среди разнообразных картинок приправленных гордостью, и восторгом от победы, в закоулке сознания существовал эпизод с черным надгробием, и одной алой розой. Розой — которую Джим Мориарти несмотря на погоду и обстоятельства, ежедневно бы приносил на могилу своего врага. Звонок входной двери заставил Джеймса вырваться из плена собственных мыслей. — Я знал, что ты рано или поздно явишься сюда, — шепотом проговаривает он, запуская ветер с невесомыми снежинками на порог. За своими размышлениями, он даже не заметил как белоснежный снег украсил улицы города, создавая по-детски наивное впечатление праздника. Шерлок не отводит взгляда, до конца не осознавая кто стоит перед ним. Сейчас он выглядит совсем по другому: джинсы, футболка и кеды — это всё, что было одето на нём несмотря на погоду. Он старается казаться гордым, но холод пробирается под тонкую ткань одежды, заставляя переступать с ноги на ногу, и потирать руки. — Я конечно всё понимаю, но беседовать на пороге в мороз — это крайнее неуважение к собеседнику. Мориарти усмехается, и распахивает дверь в широком жесте. — Твоя кожа приобретает синеватый оттенок, Холмс, а тебе не идет синий цвет.

***

Стоявший полумрак комнаты поддерживали лишь многочисленные огоньки свеч, и язычки пламени растопленного камина. Детектив сидел в кресле, стараясь прогнать блуждающие в голове мысли, позволяя Джеймсу набросить на свои плечи мягкий плед, и всучить в руку стакан горячего глинтвейна. Когда плед касается кожи, в нос Шерлока проникает аромат, который нельзя было отнести к чему-либо конкретному. Запах утреннего кофе, яблока с корицей, и лаванды. Он старался разложить этот запах на составляющие, словно хотел вывести формулу идеального парфюма. Этот плед пах самим Мориарти, чёрт побери. — Может, расскажешь, как ты очутился здесь? — спрашивает Джим, по-хозяйски осматривая сквозь окно метель, словно оценивая причиненные убытки. — Я всего лишь выполнял задание Майкрофта, — горячий напиток слегка обжег горло детектива, даря разливающееся по телу чувство тепла. Джеймс невольно хмыкнул, присаживаясь в кресло у окна, вальяжно ложа ногу на ногу. — Не стоит быть детективом, чтобы понять, что эта встреча была тобой подстроена, Холмс, — он продолжает смотреть в окно, не забывая отпивать алкоголь. — Мне сказать, как я это понял? По детективу видно, что он не хочет начинать этот разговор, но Джиму было плевать на это. — Я практически не сплю, — Шерлок настраивается на долгое повествование проблемы, и его веки начинают немного подрагивать. — А если и сплю, то мне снятся кошмары. Лицо тёмного консультанта украшает улыбка, а в глазах мелькает удивление. — Так, это тебе к психологу нужно, а не ко мне. В глубине души он отчетливо понимает о чём ему сейчас хочет сказать младший Холмс. Вот только он явно боится себе в этом признаться, прячась за широкой улыбкой. — Мне снится, как ты падаешь с обрыва, а я не успеваю тебя спасти. Я хочу, но не могу, понимаешь? — в голосе мелькает дрожь. — Мне кажется, я люблю тебя. Детектив обхватывает свою голову руками, тем самым пряча лицо. То, чего так боялся Джим — сказано. Со стеклянным взглядом, он подходит к Шерлоку из-за спины, и кладет свои руки на его плечи. То, что сейчас сказано, навеки останется их общим трауром.

***

Ровно год спустя. Казалось, время остановилось. Они по прежнему сидят вдвоем в украшенном прислугой к Рождеству доме Джеймса в Ирландии, по прежнему комнату освещают горение свечек, и по прежнему на столе стоят два бокала с крепким алкоголем. Шерлок одет в свой привычный костюм, и чувствует себя куда более увереннее, чем год назад. Под дверным проемом висит венок из омелы, который Джим больше не срывает в порыве злости и отчаяния. — Никогда не любил Рождество, — проговаривает он, держа руки в карманах брюк, и выглядывая в окно, дабы оценить погоду. На улице нет метели и завывающего ветра. Лишь немного снега украшает дорогу, и дома, ярко поблескивая в свете фонарей. Шерлок многозначительно улыбается, наблюдая за каждым движением Мориарти. — Я тоже. Усмехаясь своим мыслям, Джеймс дотрагивается рукой до венка, из-за чего тот срывается, и оказывается в вытянутой руке злодея. Из-за небольшого роста, он не может вернуть его на свое место. Видя эту незадачу, Шерлок подходит к нему, и забирая венок, вешает его на место, смотря прямо в глаза Мориарти. — Ты знаешь, что должны сделать люди, оказавшись в рождественскую ночь под венком из омелы? — произносит детектив со всей присущей ему серьезностью. — Знаю, — Джеймс кладет свои руки на шею Холмса, мягко касаясь губами его губ. Шерлок лишь отвечает взаимностью, не стараясь перехватить инициативу. Рождество — праздник, который нужно встречать с близким тебе человеком. И эти двое убедились в этом, как никто другой.