Мамихлапинатапай

Алек чёркает ручкой по документам о продаже картин, параллельно отмечая их в списке своих работ. Он продал больше половины, подарил семейные портреты родным и друзьям, а также отправил несколько родителям, которые живут в другом штате. Последний день выставки подходит к своему завершению, и огромный камень снова наваливается на его плечи, придавливая собой надежду. Надежду, что тот танцор напротив каким-то чудом забредёт на его выставку и увидит работы – те, которые находятся в самом сердце его души и помещения, которое он арендовал под выставку. Деньги с лихвой окупают все затраты, и парень уже мысленно представляет, какие новые краски он себе закажет, в каком магазине и в каком количестве. Не помешали бы и новые кисти, даже несмотря на то, что ими он пользуется довольно редко. – Всё прошло просто великолепно, – раздаётся голос Клэри с порога. Алек поднимает голову и улыбается своей рыжей подруге – новоиспеченной девушке сводного брата. – И правда, – кивает он. – Я выручил достаточно средств, чтобы подумать о благотворительности. Клэри улыбается, широко и радостно. – Один посетитель хочет тебя видеть, Алек. – Зачем? – брови парня сводятся к переносице, и Клэри усмехается, подходя к столу и опираясь о него ладонями. – Это насчёт тех портретов из чёрной комнаты. – Там же вывеска «Не подлежит продаже». Неужели так трудно понять, что значат эти слова?! Алек хмурится ещё сильнее и встаёт с места, направляясь к двери. – Какими же идиотами бывают люди, когда не понимают, что есть вещи, которые не купишь за деньги, – бормочет он себе под нос, но достаточно громко, чтобы Клэри, проводившая его до порога их временного кабинета и оставшаяся там смотреть ему вслед, услышала. Она улыбается, глядя на удаляющуюся фигуру друга, и негромко произносит лишь одну фразу: – Ты долго ждал этого идиота.

***

Магнус стоит посреди чёрной комнатки, и глаза до сих пор бегают по стенам. Лишь сейчас он замечает, что они не только глянцевые, но и все в мелких серебристых блёстках, мерцающих в приглушенном свете бра, свисающих со стен. Он не замечает стоящую сбоку рыжую девушку, которая замирает, едва видит парня здесь, и её ярко-зелёные глаза, кажется, сейчас вылезут из орбит. Папка в её руках с громким звуком падает на пол, и листки вылетают оттуда, закручиваясь в небольшой вихрь. Магнус оборачивается. – Я-я… – заикается Клэри, – я хотела сказать, что выставка закрывается через пятнадцать минут. Магнус кивает. – Я приду сюда завтра, – говорит он, наслаждаясь реакцией девушки на себя. – Надеюсь, сумею застать автора сего творения, – он очерчивает кистью стены, и тут Клэри понимает, почему Алек пел такие оды его пальцам. Они, чёрт их дери, действительно движутся, словно по волшебству, плавно и завораживающе. – Сегодня последний день выставки, – сообщает она и, замечая потускневший взгляд в глазах азиата, поспешно добавляет: – Но автор работ в данный момент здесь, и я могу пригласить его сюда. Уверена, он будет только рад. Парень улыбается, так искренне, так счастливо, закусывая губу в предвкушении, и немного поспешно кивает. Клэри улыбается в ответ. – Я долго ждал его, – говорит Магнус, поторапливая этим девушку, и она скрывается за поворотом. Время тянется слишком медленно, как грёбаный мёд, соскальзывающий с ложки обратно в банку, и Магнус нетерпеливо мнёт пальцы, проезжаясь фалангами большого по остальным. А потом одна фраза за спиной: – Я вас слушаю, – и всё летит к чертям.

***

Алек не думал, что ждало его здесь, пока шёл по спиралевидному коридору, увешанному его же работами. Даже не представлял. И мысли не допускал. Но вот незнакомец оборачивается, и, кажется, даже планета остановилась в это мгновение, также пребывая в немом шоке. Этот незнакомец, случайно забредший на выставку, оказывается его незнакомцем, по которому сердце ноет каждый день, а сейчас притихло, не доверяя глазам. – Добрый вечер, – улыбается тот, и Алек совершенно точно не догадывается, насколько сильно сейчас стучит сердце Магнуса, потому что его собственное, видимо, только очнулось от потрясения и начинает крушить вокруг себя преграды. Художник сглатывает и кивает, не доверяя своему голосу, потому что он уж точно будет предательски дрожать. – А вблизи твои глаза блестят ещё ярче, – тихо признаётся Магнус, и по телу Алека пробегают мурашки. – Что?! – Видимо, я не единственный, кто заглядывал в окно напротив, – улыбается азиат, и ответная улыбка зажигает звёзды над его головой и включает музыку в его ушах. Чуть запоздало он понимает, что это не улыбка, а реальные мелкие лампочки в потолке и фоновая музыка, включенные кем-то неизвестным, а Алек точно знает, что тут не обошлось без Клэри. – Я… – он прочищает горло, – Алек, Александр Лайтвуд. – Магнус Бейн, – кивает парень в ответ. Они не тянут друг другу руки, хотя желание прикоснуться давно вышло за рамки приличного рукопожатия, и если отбросить банальные правила этикета и сомнения, терзающие обоих, то их бы сейчас было невозможно оторвать друг от друга. – Так, что насчёт картин? – робко спрашивает Магнус. – Я бы приобрёл парочку. Точнее, все. – Они не продаются, – твёрдо стоит на своём Алек. Уголки его губ дёргаются вверх, желая расплыться в блаженной улыбке, потому что объект его всех дневных и ночных фантазий, постоялец его мыслей, сейчас стоит напротив, но Лайтвуд усилием воли сохраняет серьёзность выражения лица. – Я могу очень хорошо заплатить, – настаивает танцор. Алек мотает головой. – Мне не нужны деньги. Брови Магнуса взметаются к кромке волос, и он почти стонет, потому что искалеченный бесконечным желанием принадлежать мозг выдаёт настолько красочные картинки, что ни одной приличной мысли больше нет там места. – Тогда что тебе нужно? – говорит он хрипло и делает шаг вперёд. Алек позволяет себе улыбнуться и тоже шагает, становясь к танцору вплотную. – Ты. Глаза в глаза, и Магнуса прошибает электрическим разрядом. Дыхание между губ перемешивается. – Завтра, в семь вечера, – уточняет художник. Бейн медленно поднимает ладонь Алека и подносит к своему лицу. Второй рукой он выхватывает ручку из нагрудного кармана художника и, зубами срывая колпачок, выводит чёрными чернилами цифры своего номера. Алек, кажется, не дышит. Он продолжает смотреть в глаза Магнуса, отмечая, что они находятся на уровне его губ, и эта мысль будет не давать ему покоя всю следующую ночь. Ручка возвращается на своё место, и Магнус сначала дует на ладонь, чтобы чернила скорее высохли, а потом подаётся вперёд и еле слышно шепчет Алеку на ухо: – Буду с нетерпением ждать. Мгновение близости тел, а потом Бейн отстраняется и быстрым шагом покидает выставку, а Алек возвращается в кабинет, где его уже ждёт Клэри с Иззи на громкой связи, и сердце бешено бьётся, кровь шумит в ушах, а пальцы дрожат. Переписка всю ночь, и все точки расставлены над i. Джейс – сводный брат, а Камилла – идёт лесом. Магнус – первый, кто заметил, а Алек – первый, у кого встал. Бесконечный смех, и взгляды друг на друга через окно. Алек переставляет кровать напротив окна, чтобы теперь у Магнуса и мысли такой не возникло, что он может быть там с кем-то другим. Рассвет нарушает их единение – которое, к слову, объединяет две спальни, находящиеся друг напротив друга – и им приходится остановиться, ведь работу никто не отменял, а к вечернему свиданию нужно быть полностью подготовленными.

***

Алек берёт машину на прокат и душится духами, которые Изабель специально приносит ему как раз перед выходом. Чистый, выбритый и с взлохмаченными волосами, рубашка расстегнута на несколько пуговиц, и тёмные брюки-чинос – да, Иззи знает толк в выборе наряда на свидание! Магнус садится на пассажирское сидение, и если он хотел соблазнить своим откровенным нарядом, то ему это удаётся – чтобы не наброситься на него сейчас, Алека останавливает только то, что они сидят в кабриолете, и вся улица может увидеть, чего желает Лайтвуд. Они скользят по улицам, выезжая куда-то за пределы Манхэттена, и Магнус лишь подставляет лицо тёплому ветерку. И старается не обращать внимание на косящегося на него Алека, который голодным взглядом скользит по его телу. Звёздное небо и плед на холме с видом на огни ночного города. Вечерний пикник – именно то, чего сейчас хочет Магнус. Особенно учитывая, что Алек собрался кормить его со своих рук. Они смеются, потягивая вино и уплетая закуски, приготовленные художником, а потом ложатся рядом, плечом к плечу, и их взгляды приковывает небо. В какой-то момент Магнус обнаруживает, что их пальцы переплетены, а потом Алек тянет на себя его ладонь и припадает губами к нежной коже. – У тебя тяга к моим пальцам? – улыбается он, но голубые глаза сосредоточенно наблюдают, как становятся красными мягкие подушечки от прикосновений губ. Они не спешат переходить к каким-либо более открытым действиям и наслаждаются обществом друг друга. Вскоре Алек включает музыку в машине и приглашает Магнуса на танец. И это не просто медленный танец, где рука в руке, талия и плечо. Это страсть, и грудь Алека, прикасающаяся к лопаткам танцора. Это огонь, и притирающиеся друг к другу бёдра. Это опаляющее дыхание, и дрожь в теле. И это то, о чём мечтал Магнус с самого первого дня, но Алек помнит слова сестры, звучащие набатом в голове. Секс на первом свидании может заставить его думать, что твои намерения несерьёзны. И хоть разум сейчас проигрывает сердцу, Иззи всегда была сильнее всех и вся, поэтому танец заканчивается невинными объятиями и разочарованным вздохом Магнуса. И поэтому всю обратную дорогу они молчат. Манхэттен давно светится тысячами софитов, и их улица зажгла свои фонари. Возле подъезда Магнуса тихо, и Алек нервно стучит пальцами по бёдрам, потому что вся пылкость и решимость испарились, пока они возвращались в город. Они стоят довольно близко, так, что воздух у них один на двоих, и взглядом пожирают друг друга. – Мамихлапинатапай, – выдыхает Магнус и смотрит в голубые глаза. – Что? – Мамихлапинатапай, – повторяет азиат, – так называется этот взгляд. Когда каждый из нас хочет сделать одно и то же, но не решается, желая, чтобы другой сделал. Алек с минуту смотрит в зелёные глаза напротив. Глаза, преследующие его на протяжении последних двух месяцев. А потом откидывает голову назад и смеётся. Громко и искренне. – Ты потрясающий, ты знаешь об этом? – сообщает он, широко улыбаясь, и Магнус отражает его улыбку. – Как могло тебе в голову прийти такое слово перед нашим первым поцелуем? Они стоят, молча, глядя друг другу в глаза, а в следующую секунду губы встречаются, и уже не важно, кто сделал первый шаг. И Алек ещё не знает, что в следующие пару минут наплюнет на предупреждение Иззи, данное ею перед выходом, а послушает Джейса, который в тот момент, стоя за спиной сестры, одними губами беззвучно говорил: – Трахни его! Алек ещё не знает, что практически донесёт Магнуса до его квартиры, изредка отвлекаясь от его губ, скользя своими по шее. Что будет прижимать его спиной к себе, кусать и вылизывать ушную раковину, сжимая подол его рубашки, пока тот будет пытаться открыть дверь, только с четвёртого раза попадая ключом в замочную скважину. Алек ещё не знает, что, ворвавшись в квартиру, он сразу же впечатает Магнуса в барную стойку, потому что входная дверь у него в месте, где кухня плавно перетекает в гостиную, а идти до спальни ему не дают натянутые на паху брюки. Он не знает, что возьмёт Магнуса прямо здесь, сорвав с него брюки вместе с нижним бельём, и тот повернёт к нему голову, чтобы утянуть в поцелуй, пальцами, только от одного вида которых Алек задыхается, зарываясь в чёрные волосы на макушке и притягивая ближе. Он будет выгибаться в пояснице, раскрывая свои тугие стенки навстречу желанной плоти, и это будет выбивать из Алека остатки самоконтроля, и тот будет вбиваться в Бейна быстрее. Это будет грязно и пошло, но и горячо и страстно. Пылко. Несдержанно. Руки на бёдрах, пальцами сжимая кожу до синяков. Стоны рот в рот, рыча от переполняющих эмоций. Шлепки, громкие и возбуждающие, распаляющие сильнее – хотя, кажется, куда дальше – и приближающие к скорой разрядке. Магнус вжимается в стойку сильнее, ногтями царапая поверхность, и откидывает голову на плечо Алеку, а тот кусает его шею, и это тот момент. Накрывающий волной оргазм, один на двоих, и глухой и протяжный стон тоже – один на двоих. Сбившееся дыхание, последующий нежный поцелуй. Последующая ночь, полная любви. Алеку плевать, кто сделал первый шаг. Взгляд после поцелуя важнее. Взгляд, когда оба решают, что на этом не хотят останавливаться. И не важно, что сказала Иззи. Алек готов доказать всю серьёзность своих намерений. И готов начать доказывать прямо сейчас. Поэтому, оторвавшись от губ, он смотрит своими тёмно-синими глазами в блестящие зелёные глаза. – С первого взгляда, – говорит он, и Магнус его понимает. – С первого взгляда, – тоже говорит он.