Елена Презлобная

Мне было очень холодно... Я сидел под двумя одеялами, натянув на себя все свои кофты, и три вязаных свитера. В окно в изнеможении билась муха. Похоже, она решила, что там - на улице, ей будет гораздо теплее. Легким инеем покрылись окна, цветы скукожились, и если бы они могли, то сами бы ушли к соседям в теплицу. - Холод, закаляет человека, делает его более выносливым, - сказала мать, пробежав мимо меня, в легком халатике. - Пока я стану более выносливым, я испущу дух, - недовольно пробормотал я, и поплотнее укутавшись в свой кокон, шмыгнул носом. Великолепно, из-за холода не хватало еще и подхватить простуду. - Ты у меня мужик, или кто? Давай, воспламеняй меня на подвиги... Рыцарь мой, сопливый. - Не имею сведения, кто придумал, что мужчины легко выдерживают холод - я скоро скончаюсь, от него! - разозлился я. И почему собственно сейчас, когда так холодно, отопление не работает? Несчастная муха, приуныв, упала на подоконник, и взирала на меня опечаленными, агатовыми глазами, словно говоря: - "Нет, не доживем мы даже до первых весенних цветов, Юрка - дадим дуба". - Так иди на улицу, погрейся, - предложила мать, - А то я сама уже мерзнуть начала, глядя на тебя. А это было замечательной идеей. Почему бы не сходить к друзьям, и не посмотреть, как они справляются с холодом. Натянув на себя самую теплую куртку, зимние брюки, и самую теплую шапку, я пошел к Димке. Не к Максу же идти, с его странностями. Узнав, что тот не дома, а в парке, удивился - по такой холодине на улице разгуливает. За поворотом, я неожиданно увидел Наташку: укутанную в рыжую, подлысоватую шубу, и согревающуюся горячими пирожками с капустой. Мне тоже захотелось, но я не подал виду. Мужчины слюни не роняют. Неожиданно зазвонил мобильный. От ужасающего, безумного крика гиены, я дернулся, и смешно замахал руками. Моя мать опять заменила мне мелодию вызова, считая, что это весело. Наташка обернулась, и покосилась на меня своими рыбьими глазами. Отлично, теперь с меня будет смеяться весь город. Подняв трубку, оказалось, что звонит мать. - Ну как, оценил песенку? - усмехнулась она. - И не только я, и даже весь парк, - со злостью бросил я. - Я тебе чего звоню, мне только, что Наташина мама позвонила, и сказала, что у них автономное отопление, и ты можешь пойти к ним погреться. - Да я лучше до смерти замерзну! - вспылил я, и заметил как хищно ухмыльнулась девушка, посмотрев на меня. И почему моя мать не поймет, что между мной, и Наташкой ничего в принципе быть не может. Меня от нее тошнит, в прямом смысле. Да и она цены себе не сложит - "раскрасавица". - И какую надпись над могилкой написать? - Окоченел, но не покорился! Мать засмеялась, и положила трубку. Наташка тем временем доедала уже шестой пирожок, и с глубочайшим презрением кинула взгляд на Димку. Тот увидев меня, помахал рукой и покосился на пирожки. - Угостишь, а Натали? - Охренел, что ли? - ответила ему Наташка, и круто развернувшись, потопала в булочную. - Ах, что за женщина! Диво дивное! - картинно раскинув руки, и послав воздушный поцелуй, ей вослед, проговорил Димка - явно работая на публику. Несколько девушек захихикали, мой друг, подмигнув им напоследок, быстро очутился рядом со мной. - Сегодня чудный день! - радостно изрёк он, сияя. Я его энтузиазма не разделял. - Может, и отличный, но я замерз - до жути. Димка заговорщицки на меня посмотрев, неожиданно предложил пойти к Максу. Я охотно согласился. Макс сидел на лавочке, и ел мороженое. Меня сразу взял озноб. - Макс, ты псих! - резюмировал я. - Я тоже рад тебя видеть, - улыбнулся друг, - Мороженку хочешь? - Вы издеваетесь?! Холодно же! - Как может быть холодно, когда на сердце тепло и радостно? - удивился Димка, похлопав меня по плечу. Макс безмолвствовал, и ел мороженое. Я отвернулся чтобы этого не видеть. Но я знал, что он его ест, и это мне не давало покоя. - Да ну вас! Я домой. - развернулся и ушел я, не обращая внимание на крайнее недоумение в глазах приятелей. Мне было холодно. Неожиданно, решил заглянуть в булочную, погреться. Там стояла Наташка. Вышел. Лучше замерзнуть на улице, чем греться в одном помещении с ней. Димка знакомился с какими-то девчонками, а Макс купил себе еще одно мороженое. Я демонстративно ушел домой. Уже близко знакомая муха, радушно встретила меня слабым жужжанием, и потерла от холода передние лапки. - Что-то ты уж очень быстро вернулся, - удивилась мать. - Там тоже холодно, - кратко объяснил я. - Естественно, не лето все-таки. Я переоделся, сел в любимое кресло, и обернувшись в одеяло, стал ждать лето и пристально смотреть на календарь. А там, черным по белому, все еще было написано - двадцать седьмое октября.