До свидания

Вода кипит в огромной кастрюле – некогда в ней варили варенье, а теперь над ней подымается пар. Горячо. Очень горячо. Ты почувствуешь. Глубоко вдохнув, я окунаю руки в кипяток, и, кажется, слышу твой крик. Ты ведь не думал, что будет именно так? Кожа краснеет. Я знаю, что у тебя она уже покрылась волдырями. Наверное, ты сейчас катаешься по полу, воя, как раненный зверь. Что ж, это лучшая участь для тебя. Я держу руки в воде, чувствуя, что с твоих рук уже отпадают куски мяса. Крови нет, она сварилась уже давно. Я закрываю глаза и вижу твое лицо. Больно, милый? Я с ужасом смотрю на свои руки. Как? Как такое могло произойти? Сначала просто было больно, очень больно, я обезумел от боли, а теперь… Вместо рук у меня два куска мяса. Два куска вареного мяса. О Господи…. Что это? Я сплю, я сплю! Теперь я уже не чувствую боли – нервы сварились и перестали действовать. Господи… — Гилберт? – слышу твой голос. — Спаси меня…. – хриплю, но одного взгляда на тебя хватает, чтобы понять, что это именно ты сделал со мной. Я ведь теперь часть тебя, бесправная область, которой можно передать свою боль и увечья. Кожа на твоих руках чуть красноватая – не более. — Как самочувствие? – улыбаешься. Ты всегда улыбаешься. – Ручки не болят? – Подцепляешь кусок мяса, отрываешь. – Выглядит аппетитно, милый. Я оцепенело смотрю, как ты бросаешь кусок себе в рот и внутри меня все словно скрутило узлом. Я сплю… — Попробуй… — еще один кусок ты подносишь к моему рту. – Давай, открой ротик. Ты силой разжимаешь мои плотно сжатые зубы и заталкиваешь мясо. Странное, сладковатое мясо. Человечье мясо. Мое мясо. Мне становится плохо. Заставляешь проглотить. Я сплю! — Давай, кушай, кушай, дорогой. Еще кусок. Еще один. Я уже не понимаю, что происходит, вижу все, будто со стороны. Вижу, как оголяются мои кости по мере того, как ты заставляешь меня съесть собственные руки. — Умница, милый, — легко касаешься моих губ. – Не так страшно, да? Страшно впереди. Твое тело такое легкое. Кожа еще бледнее, чем была до этого. Как дорогая шарнирная кукла. А кости…. Ничего, время их выбелит и они будут еще красивее. За домом лежит деревянный ящик и уже выкопана яма. Глубокая, метра три. Латвия долго, очень долго над ней работал. Что ж, ты оценишь его работу, дорогой. Гроб тебе как раз впору – ты так мило в нем смотришься, да. Укладываю кости тебе на груди, закрываю крышкой. Ты в шоке сейчас, почти не понимаешь, что происходит. Ничего, это уже не важно. Восемь гвоздей, восемь ударов и крышка приколочена. Поднимаю деревянный ящик, грубо бросаю его в могилу. Тебе уже не важен комфорт, можно привыкнуть к любому неудобству. Пятнадцать минут – и над тобой три метра земли. Трижды плюю на могилу. До свиданья, милый.