Любовь - кукловод

- Я очень люблю чизкейк. Особенно брусничный. И зеленый чай с лимоном. А еще я хорошо рисую. Это мое хобби с детства. Я хожу в институт искусств. Мечтаю стать иллюстратором. А так же книги. Они намного лучше, чем кино. Книга является очень хорошим собеседником. Особенно фэнтезийная. Каждый раз, открывая очередную новеллу своего любимого автора, я погружаюсь в удивительный мир эльфов, вампиров, оборотней, телекинеза, благородных воров, изучаю историю богатых королевств и с удовольствием рассматриваю предложенные карты волшебных миров на форзаце. Мне нравится открыть новую книгу и вдохнуть еще витающий запах типографской краски, провести кончиками пальцев по чуть шершавым страницам и немедленно углубиться в чтение… Молодой человек, лет 23-х, сидел на кушетке, глядя в окно и рассказывал о себе. Рядом с ним, разместившись в кресле, устроился красивый мужчина в белом халате, светлые волосы его были идеально зачесаны. Ручка быстро порхала над блокнотом, занося туда пометки красивым почерком. - ...Но об этом никто никогда не узнает, потому, что такой как я никому не нужен и всем плевать на то, что я люблю. - Почему ты так решил? - поинтересовался доктор Смит. - В институте у меня прозвище Мышь. Я уже давно привык к этому и научился не обращать внимание. - словно и не слыша, продолжал говорить парень. Он выглядел уставшим, под глазами лежали тени, да и лицо было бледным. - Это еще не самое обидное, что могут придумать. Все считают меня угрюмым, мрачным и нелюдимым. Но мне плевать. Мне не нужны друзья. Все врут, предают и уходят. Тебя зовут, когда ты нужен ИМ, но когда они нужны ТЕБЕ их никогда нет. Лучше всегда оставаться одному. Так проще. Никто не сможет тебя предать. Одному нужно заботиться только о себе. Я научился выживать в жестоком мире института, один на один со своими трудностями и проблемами. - Вот как... - доктор быстро что-то черкнул на листе и перевернул его, - А, может, у тебя есть какая-нибудь тайна? - А за каким вам ее знать? - не слишком вежливо поинтересовался парень, переведя на доктора тяжелый взгляд своих черных уставших глаз. - Но ведь мы договорились с тобой, что ты можешь мне рассказать все, никто об этом не узнает, - дружелюбно блеснул ровными зубами мужчина. - Ривай, не нужно закрываться от меня. Ведь я - твой друг. Молодой человек как-то сгорбился, зябко натягивая на ладони и без того длинные рукава старого черного свитера, словно задумался. - У меня есть тайна, которую всем знать вовсе не обязательно. - наконец негромко произнес Ривай, разглядывая носки своих ботинок, - Я – гей. Это я понял, когда мне было 14 лет. Тогда я влюбился в своего одноклассника из параллельного класса. Микаэль был веселым мальчишкой со смешным вихром на голове. Мы стали лучшими друзьями и я был просто счастлив даже просто, совсем случайно, касаться его теплой руки. И вот однажды я признался ему в своих чувствах. Помню, как он мило покраснел, - впервые за время сеанса угрюмое выражение лица сменилось нежной улыбкой, - сказал, что я ему тоже нравлюсь. Я был на седьмом небе от счастья, ведь столько времени я терзался в сомнениях: признаваться ему или нет. Но кто-то услышал это признание и почему-то посчитали, что это Микаэль признался мне. Его тогда сильно дразнили, а через три дня он не пришел в школу. Я узнал, что он в больнице со сломанной рукой и сотрясением мозга. Придя к нему, я узнал, что его избили. Жестоко избили. Стоило мне зайти в палату, как он тут же закричал, что во всем виноват я. «Это из-за тебя! Из-за твоего гребанного признания меня посчитали геем! Почему меня, а не тебя, грязного пидора?!» У него случилась истерика. - лицо пациента вновь стало угрюмым и грустным. - После его семья уехала из города и больше я его не видел. Но эти слова, брошенные мне в порыве гнева, глубоко запали в душу. Я понимал, что это все случилось из-за меня. Я имел неосторожность признаться, а кто-то подслушал, рассудил неправильно и невинный человек пострадал. Да, я пытался найти его в социальных сетях и когда мне это удалось, то с замиранием сердца написал длинное письмо с извинениями за произошедшее. В ответ мне пришло лишь одно слово: «Сдохни». Микаэль на самом деле не был геем, в отличие от меня. Он, совсем еще зеленый, заинтересовался этим, так как это было под запретом, это было запретным плодом, но, нарвавшись на первую преграду из-за жестокого непонимая, тут же отступил. - Ты до сих пор винишь в этом себя? - задал очередной вопрос доктор. - Да. - не задумываясь ответил Ривай и продолжил свой рассказ.- Вскоре моего отца перевели в другой офис в другом городе, я сменил школу. В новом учебном заведении меня никто не знал, а я не пытался познакомиться с кем-то. Та история научила меня, что нельзя доверять себя кому-либо. Тем более говорить о своих чувствах. "Похоже, что он никогда не говорил об этом с кем-то. А сейчас я заставил прорваться плотину и он не может остановиться, выливая на меня все свои мысли и чувства", - подумал мужчина, внимательно слушая пациента. - ...и хорошо, что никто не знает. Потом я окончил школу, поступил в институт, но с тех пор я живу сам в себе, в своем мире, который родился, когда исчез Микаэль, моя первая и искренняя любовь. В моем мире нет никого, кто бы мог причинить мне боль, кто бы не понял меня и мою любовь к собственному полу. И из-за того, что я отказался пускать кого-либо к себе в душу, одноклассники и теперь одногруппники считают меня черствым, толстокожим человеком, но на самом деле это не так, просто я понял, что если не буду заводить ни с кем новой дружбы, то истории как с Микаэлем больше не повторится. Я со стороны наблюдаю за парнями из своей группы или на улице. Порой, дома, закрывшись в своей комнате, рисую портреты более понравившихся мне. Я завел большой альбом, в котором портреты красивых людей, виденных мною раннее. Я даже в шутку называю его «Мужским альбомом». Ну, думаю, мне не стоит объяснять, кто именно там изображен. - и снова слабая улыбка. - Постепенно у меня появилось прозвище – Мышь. Как я уже говорил, оно не такое уж и обидное, могло быть и хуже. Пускай мышь. Мне все равно. Мне не нужны друзья. Они приносят лишь боль и страдания. И если люди узнают, кто я на самом деле, то меня никогда не примут, как нормального человека. Для общества я стану чем-то вроде куска мяса, которое можно избить, у всех появится долг направить меня на путь истинный, с которого я якобы сбился. Не хочу. Мне и одному хорошо. Все же, жить в одиночестве не так уж и плохо… Ривай замолчал. Доктор Смит поднял на него глаза, задал еще пару вопросов, но парень отказался отвечать. Доктор понял, что пациент больше не желает идти на контакт. - Что ж, тогда давай, на сегодня закончим, - произнес он, поднимаясь из кресла. Парень молча слез с кушетки, на которой отказался лежать и лишь сидел, иногда покачиваясь из стороны в сторону. - Тогда, до свидания, доктор. - молодой человек закинул сумку на плечо. - До свидания, Ривай. До следующей нашей встречи. - Да. - кивнул парень и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Доктор стоял у окна своего кабинета на пятом этаже, глядя сквозь приоткрытые жалюзи, как одинокая тонкая фигурка его пациента движется к перекрестку, пересекает улицу и скрывается за углом дома. - Мышь, значит... - пробормотал мужчина, - Хм...