Любовь - кукловод

После того момента, как Эрен признался, что Ривай классный и он хотел бы дружить с ним, прошло полмесяца. Парни часто встречались, вместе обедали, гуляли, Йегер позировал для Аккермана, который обещал подарить Эрену эту картину, как только закончит и "защитится на дипломе". За каждый сеанс позирования Ривай платил своей модели. Пускай он и друг, но все же эти посещения можно было назвать подработкой. Ривай был несказанно счастлив, что стал ближе к своему ангелу. Он даже уже мог легче переносить свою безответную любовь, убедив себя в том, что ему достаточно просто смотреть на этого парня и изредка касаться его. Эрен больше не целовал Ривая, а тот старался не показывать, как хочет этого - подобные желания могли навсегда оттолкнуть Эрена от Ривая, а второй этого не хотел и страшно боялся, что однажды правда раскроется. Художник писал сразу две картины. Одну для Эрена, другую - для себя. Её Йегер никогда не увидит. Ее никто не увидит. Она только для Ривая. К доктору парень больше не обращался, исправно принимая лекарство, что он прописал ему. Сегодня Йегер снова пришел. На этот раз он позировал обнаженным. Эрен сидел спиной, в легком повороте и рассказывал о недавней репетиции своей группе, смеялся, а Ривай наслаждался его красотой, звуком его голоса, его смеха, и был счастлив, что Йегер сейчас не видит, как у художника горят щеки, джинсы стали теснее и дрожит карандаш в руках. - Знаешь, ребята мне завидуют, что у меня есть такой замечательный друг, как ты. Эти слова заставили брюнета оторваться от своей работы и поднять глаза. Эрен стоял перед ним, придерживая белую ткань на своих узких бедрах и под этой тканью, Ривай знал, ничего не было. Глаза парня смотрели на художника ласково, в какой-то степени дерзко, с легкой поволокой, губы улыбались. Аккерман уронил руки на колени, глядя на парня во все глаза. Сердце, кажется, бухало с такой громкостью, что его было слышно на улице, а дыхание стало прерывистым. - Но они не знают одной маленькой детали, - мурлыкнул Йегер, качнув бедрами и, подходя к Риваю вплотную (художник сидел на высоком табурете и поэтому сейчас они были почти на одинаковой высоте), склонился, шепнув, - Мне безумно нравится этот друг. И снова поцелуй. Снова горьковатый привкус сигарет, снова переплетение языков, дыхания. Ткань упала на пол, к ногам. Эрен обвил руками шею художника, забираясь на его колени и углубляя поцелуй. Ривай не мог поверить, что это происходит здесь, с ним, наяву. Он весь отдавался этому поцелую, ощущая под руками горячую кожу молодого тела, его аромат, тяжесть Эрена на своих коленях и понимал, что может сойти с ума от переполняющего его счастья...