выдыхай

Бокуто говорит: — Мне нравится целовать парней. Пьяный в ебеня Акааши хочет адекватно на это среагировать. Но он говорит: — Грёбаный извращенец. И, в общем-то, так и происходит их первое знакомство. Под, вроде как, Кэти Пэрри, хуёвый алкоголь и такой же хуёвый юмор Бокуто. Акааши тактично молчит про юмор. Не из-за вежливости. Из-за чувства самосохранения. Потому что торчащий из пояса револьвер заставляет следить за своим языком, как минимум. Но он говорит, кивая головой в сторону револьвера: — Эй, надеюсь, ты не собираешься совершить суицид прямо здесь? У Бокуто жёлтые (серьёзно?) глаза, с вертикальными (какого хуя?) зрачками. И это заставляет задуматься о линзах — в лучшем случае. О худшем Акааши думать не хочет. Но он говорит, придурковато смеясь: — Это линзы? Бокуто улыбается так, будто он немного-не-в-себе и отвечает: — Это ЛСД. Акааши нервно хихикает. Это логично, в общем-то. Потому что только обдолбавшись, можно улыбаться так, будто ты вполне счастлив. И, в принципе, Кейджи пытается тихо свалить. Потому что от людей с револьвером, в дорогом костюме и под наркотиками — хорошего ждать не приходится. По крайней мере, от этого типа — точно. Бокуто хватает его за руку и говорит: — Эй, ты выглядишь таким напряжённым, хочешь ещё выпить? Эй, официант, повторите! А ты выдыхай. И Акааши давится стиснутым дымом и табаком воздухом. Нервно выдыхает и сглатывает набежавшую слюну. Текила стоит в горле липкой смолой. Акааши трудно глотать. Трудно дышать. Трудно думать. Бокуто говорит что-то про политику. Акааши не слышит. Акааши сглатывает смолу и пытается сфокусировать взгляд. И тут либо: а) он перепил. б) зачем ты пьёшь с незнакомыми наркоманами, придурок. Господи, хоть бы ничего не подсыпал. Бокуто говорит: — Ты кажешься таким страдающим. У тебя что-то случилось? Валяй. Кейджи хватается пальцами за чужую руку, чтобы не упасть со стула, и говорит: — Я таким родился. И говорит: — Я отойду. Перед глазами — ебнутая страна чудес с ним в главной роли. И он добавляет: — Пока здесь не блеванул. В кабинке туалета кто-то трахается. Или отсасывает. Или ещё что-то в этом роде. Акааши смотрит в зеркало и не может найти радужку за зрачком. И, в общем-то, пиздец. Его трясёт как семнадцатилетнего сопляка в его первое похмелье. "Как ты вообще во всё это вляпался?" — думает Акааши. Его руки пахнут пеплом и, вроде как, аммиаком. А ещё дешёвым кофе, дешёвым алкоголем, дешёвой квартирой. Дешёвой жизнью — не будем многословными. — Ну, что, прочистил желудок? Бокуто по пути проебал пиджак и алкогольное опьянение. Акааши кивает и смотрит на револьвер. Акааши говорит: "Всё окей" и смотрит на револьвер. За кабинкой раздаётся шорох и тихие стоны. В туалете пахнет куревом, хлоркой и анальной смазкой. От Бокуто — кожей и алкоголем. И анальной смазкой. И ёбанный, блять, пиздец. Всё как в тупых романах, в которых девушки по пьяни трахаются с богатыми мужиками, а потом у них, каким-то чудным образом, появляется любовь на всю жизнь. И когда жизнь шутит с тобой такие шутки, невольно начинаешь верить в Бога. Всё как в дешёвых бульварных книжках в мягкой обложке. С единственным различием в том, что там один парень не отсасывает другому парню. И в этом вся проблема. Бокуто курит Хилтон. Или Палл Малл. Акааши не разбирается во всём этом дерьме. И он, в принципе, искренне считает Бокуто ебанутым. А ещё у Акааши болят колени. И рот. Котаро затягивается крепко и говорит: — Сколько тебе? Говорить с набитым ртом неприлично, как минимум, но Акааши отвечает (он думает, что он говорит слишком много в последнее время): — Двадцать четыре. Бокуто удовлетворённо кивает и говорит: — Ты выглядишь на семнадцать. Я уже начал беспокоиться. Кейджи закатывает глаза. Потому что, ну, Господи: ты можешь помолчать, пока тебе отсасывает натурал? Или типа-натурал. Или не натурал. Это что-то из Фрейда, да? Признаться честно, Акааши не разбирается во всей этой возвышенной херне. И Фрейда он тоже считает ебанутым, в общем-то. Всё это блядская подстава. Потому что Акааши нравятся брюнетки с красной помадой, в обтягивающих джинсах и кружевных стрингах. Потому что, Господи блять прости, ему нравится отсасывать незнакомому мужику. Потому что ему нравятся сильные руки и чужой мужской одеколон. И чужой член тоже. Будем честными, в конце-то концов. Смотрите также: латентный гомосексуализм. Смотрите также: влияние наркотиков на организм. "Что за хуйня, Иисус? Я на это не подписывался!" — думает Акааши, когда думать, в принципе, поздно. Кейджи сосёт, с какого-то хуя, с проглотом. Кейджи смотрит снизу вверх. Бокуто говорит: — У тебя талант, мальчик. И гладит по голове. Как собачку за правильно выполненную команду. Акааши морщится. Бокуто говорит: — Меня зовут Котаро. Ты мне понравился, знаешь. Держи, звони, как захочешь ещё раз повеселиться. Бокуто пихает свою визитку. И застегивает ширинку. И выходит. И на прощание говорит: — Не волнуйся. Выдыхай. Кейджи матерится и встаёт, отряхивая колени. Блядская подстава. Не иначе. Акааши кладёт визитку в карман. Ну, а мало ли?