Кровавое счастье

«Я покажу тебе, я научу тебя». С того вечера у нее остались воспоминания только об этих двух фразах. Все остальное потонуло словно в тумане, который с каждым днем овладевал ее разумом все больше. И у тумана был горьковатый привкус вербены. Может быть, она сходит с ума? Кэролайн не знала, но в тайне уже надеялась на такой исход – чем не мысль сумасшедшей. А к вербене у нее скоро выработается иммунитет и Клаусу придется искать новый способ ослаблять ее. Впрочем, он на это мастер. Девушка вздохнула и села на кровати. Она равнодушно скользила взглядом по комнате, неосознанно рассматривая детали. Когда-то она видела такие спальни в дорогих журналах и мечтала, что когда-нибудь и у нее будет такая. Домечталась, что называется. Покачав головой, Керолайн спустила ноги с кровати, мимоходом погладив шелковистое постельное белье, и поднялась на ноги. Она не знала, куда собралась. Возможно хотела выйти за пределы комнаты и осмотреть все закоулки своей новой золоченной клетки? Если она проведет всю оставшуюся жизнь в качестве живой куклы Клауса, то почему бы и нет, хоть будет знать, как выглядят современные клетки для красивых птичек. А то, что для гибрида она не более чем птичка, Форбс не сомневалась. И со временем она ему надоест. Если уже не надоела. Не потому ли он больше не приходил к ней? Лишь иногда, сквозь сон, девушка чувствовала на себе его взгляд и слышала тихий разговор, который мог быть лишь плодом ее уже не совсем здорового воображения – не потому ли она так и не разобрала ни единого слова? Но если это все же правда, дни птички сочтены. Кэролайн гуляла по огромному дому словно во сне. Все слишком нереально, чтобы быть правдой. И красиво. Несомненно, красиво. В безумии, похоже, есть свои плюсы. Заглянув в одну из комнат внизу, девушка увидела разбросанные по столу листки и невольно вздрогнула. У Клауса, насколько она успела понять, всегда царил порядок. Если порядка нет, значит, он что-то делал, но куда-то вышел, а значит, он сейчас вернется. Построив такую цепочку заключений, Кэролайн замерла. Но сколько вампирша не вслушивалась, никаких звуков уловить не удалось. Облегченно вздохнув, она вдруг с некоторым разочарованием поняла, что в доме одна. Внимание снова привлек заваленный бумаги стол. Подойдя ближе, девушка с удивлением поняла, что это не просто бумаги – это рисунки. Заинтригованная, она начала рассматривать карандашные линии, складывающиеся в удивительные образы. - Любуешься? – неожиданно спросили совсем рядом, и Кэролайн едва не выпустила из рук очередной красивый эскиз – неужели она ослабла настолько, что даже не услышала шагов? - Весьма неплохо, - сообщила девушка, не оборачиваясь – уж очень не хотелось ей видеть еще и самодовольную сестру Клауса. - Вот как? – склонила голову Ребекка, разглядывая любимую игрушку брата, которой хватило ума повернуться к ней спиной. А нет, Древняя удовлетворенно кивнула, девчонка все-таки посматривает на нее краем глаза. - По-моему они чудесны, - отлепившись от косяка, пропела Майклсон и оказалась возле Керолайн, забрала из ее рук рисунок. – Просто удивительно, как ты его вдохновляешь. - Сомневаюсь, - неожиданно для себя, фыркнула Кэролайн и на миг почувствовала себя прежней. - Знаешь, - поворачиваясь к ней, негромко произнесла Ребекка. Чуть ли не впервые она говорила не своим стервозно-надменным тоном, а так, будто была обычным человеком. – Ник отрицает, что мы с тобой похожи, но я-то вижу, что его привлекло в тебе, - легко коснувшись белокурого локона Кэролайн, Майклсон продолжила. – Ты такая же, какой когда-то была я. И в тебе точно также живет тьма. И пока ты ее отрицаешь, она, возможно, не поглотит тебя. Хотя кто знает. Отвернувшись и проведя ладонью по многочисленным рисункам брата, Ребекка задумчиво произнесла: - Кто знает, может быть, ты найдешь с ним счастье. - Истекающее кровью? – съязвила Кэролайн. - Почему бы и нет, - в тоне Ребекки проскользнули уже привычные нотки – норму серьезности она явно выполнила на год вперед. – Кровь – одна из составляющих жизни вампира. Хотя из тебя такой вампир, что без слез не взглянешь. И что Ник в тебе только нашел? – хохотнула Древняя, покидая комнату, как будто напрочь забыла, о чем говорила еще минуту назад. **** За окном падал снег. Снежинки, кружили перед окном, будто бы красуясь. Кэролайн любила снег. Он создавал особую атмосферу, вселял надежду что все наладится, изменится… Возможно, что даже изменится настолько, что золотая клетка разрушится и птичка, томящаяся в ней, вылетит на свободу. С неожиданно острой грустью, кольнувшей ее мертвое сердце, Кэролайн отвернулась от окна. Все это лишь мечты. Она останется в этом доме навсегда. Клаус тем не менее, так и не вернулся, Ребекка тоже исчезла – видимо была занята тем, что заменяла в Мистик Фоллс, ее, Кэролайн, своей персоной. А запасы крови, тем временем, подходили к концу. Клаус запретил ей убегать. Более того, внушил. Стефан никогда не рассказывал, что конкретно произойдет с вампиром, если он не будет питаться. Возможно даже, что ее «вечность» закончится раньше, чем она предполагала. Еще раз оглянувшись на рой снежинок за окном, будто бы зовущих поиграть с ними, Форбс задумчиво пожевала нижнюю губу. Не пытаться убежать и не выходить из дома – вовсе не одно и тоже. **** Падающие снежинки создали на белокурых волосах нечто вроде причудливого головного убора. Белоснежное платье до колен, прикрытое сверху такой же белой кофточкой, еще больше делало ее похожей на снежного духа. Королеву, которой повинуется нападавший снег, превращаясь в снеговика. Клаус был бы не прочь написать сейчас ее портрет. Снежная королева посреди своих владений. Королева с счастьем в глазах. Наблюдая за Кэролайн из-за дерева, гибрид только сейчас начал немного осознавать, что то счастье, что сейчас плещется в ее глазах, никогда не будет направлено на него. Права была Ребекка, с фарфором так обращаться нельзя. Бесшумно оказавшись за спиной Кэролайн, что сейчас рассматривала свое творение, гибрид коснулся ее плеча. - Решила сбежать, милая? – промурлыкал Клаус, касаясь ее волос. Взгляд, каким она его одарила, он не забудет никогда. Счастье, померкло, в синей глубине глаз плескались отголоски какого-то животного страха и чего-то еще. Обреченности? Смиренности?.. - Я уже и не надеюсь, - прошептала Кэролайн, вновь переводя взгляд на снеговика. Клаус прислушался. Ее сердце билось ровно. И тогда он принял решение. Резко развернув ее к себе, мужчина впился поцелуем в холодные губы девушки, краем сознания разбирая ее вздох. Права была сестра. Его поцелуй изменился. Язык, скользнувший меж приоткрытых губ, мягко, на этот раз, изучал ее рот, впитывая вкус, прощаясь…