Часть 1
4 сентября 2016 г., 02:07
«Отвратительно. Все его прикосновения отвратительны. Нет. Нельзя строить гримасу. Теперь его рука на моей груди. Нет, стой, не сжи…»
— Ах! — невольно вырвавшийся стон раздался в тёмном и большом помещении, где только один маленький квадрат залит искусственным светом. Искусственным здесь был не только свет, но и потолок, стены, мебель. Этот квадрат весь состоял из искусственности. «ХЛОП!», который эхом прокатился по огромной площадке. Все в одночасье, словно затаившие дыхание до этой секунды, выдохнули. — Снято! — выкрикнул режиссёр с победной улыбкой. — Отличный кадр поймали. Хорошая работа! После выкрика люди начали копошиться, гул поднимался с каждой секундой, тихие перешептывания превратились в громкие разговоры. Двоих актёров снова засосало в водоворот рутины.«У меня всегда было ощущение, что я тону в своей игре. Это очень важно — прочувствовать, что ты на самом деле находишься в больном воображении одного человека. Сценариста или именитого писателя. Не суть важно. Вот только…»
Скептический взгляд янтарных глаз вцепился в брюнета: огромного двухметрового амбала, который хоть и выглядел строгим и опасным типом, сейчас заливался смехом от шутки режиссёра. Кажется, не из-за того, что шутка была смешная, а просто потому, что режиссёр пошутил.«Вот только я снимаюсь в фильме про геев. Король-подросток и его подчинённый, в прошлом убийца, а по слухам ещё и маньяк. Уж как они оказались геями среди всей этой средневековой мути — меня не спрашивать. Хотя… есть на это только один ответ. Любовь?»
— Шон, поди сюда, — женщина, сидевшая на кресле режиссёра, поправила прядь волос за ухо и подозвала парня указательным пальцем. — Ты прекрасно справляешься, не беспокойся. И-и-и сделай лицо попроще. Я слышала, что тебе не очень нравится твой… коллега, Браян. Она вопросительно посмотрела на Шона и положила ногу на ногу. Её юбка-карандаш слегка задралась, и любой нормальный мужчина обязательно стрельнул бы взглядом в её ноги или, напротив, отвёл бы глаза, как говорится, «от греха подальше», но Шон продолжал стоять с каменным лицом. — Нет, Новак, дело не в том, нравится он мне или нет, просто… — парень скривился, затем пожал плечами, — у меня предчувствие, что мы не сработаемся. Нет у нас будущего. А, может, я его просто слишком мало знаю. Новак почесала подбородок, скрестив руки на груди и хмыкнув. — Ладно, пофиг, — её задумчивое выражение внезапно сменилось весёлым, — выпить не хочешь, малыш Шон? — Я не малыш Шон, — он цокнул, однако улыбнулся, — а выпить с тобой никогда не против.«Я даже не могу назвать точную причину, почему невзлюбил Браяна. Было в нём что-то отталкивающее. Именно во время съёмок. И с нашей самой первой сцены я не могу спокойно работать, не могу спокойно играть. Возможно, он переигрывает? Или, наоборот, недостаточно хорошо передаёт персонажа? Так и хочется сказать ему что-то по типу: «Играй нормально!», но я даже доказать не могу, что он играет плохо или не так, как нужно мне. И пока я не найду тот самый аргумент, который смогу поставить перед ним как кружку пива на барную стойку, я буду молчать».
— Пиво? Я думала, мы запьём виски, — Новак покрутила перед лицом Шона пустой рюмкой, затем перевернула её и хлопнула по ней ладонью. — Ты всё? — удивлённо спросил Шон, и даже простое удивление на его всегда каменном лице смотрелось непривычно. — Всего одна бутылка? — Знаешь, мне завязывать надо, — она достала из кармана пиджака пачку сигарет «Ротманс», на котором была бессмысленная надпись «Курение убивает», и приложила одну к губам. — А куда ты? Вечно пропадаешь после той сделки с японскими представителями, — процедил парень, задержав взгляд на Новак и подперев щеку кулаком. Сама женщина слегка встрепенулась. — Тебе-то что? Работа есть работа. У меня просто деловая встреча, — она достала зажигалку, но вдруг зазвонил её телефон. «Деловая встреча после бутылки виски, как же», — парень мысленно закатил глаза. — С Тоору? — Бред, — резко ответила Новак, но высветившийся контакт на экране смартфона говорил обратное. Уголки губ женщины едва заметно дрогнули, она приложила телефон к уху и вышла из бара. Шон лишь допил пиво до дна, с громким стуком положив кружку. Голова слегка кружилась, но язык требовал чего-то покрепче, особенно после того, как по сценарию «Шон» отсосал у «Джейка» прямо в ванной комнате. Все на съёмочной площадке подшучивали на тему того, что Шона звали так же, как и его персонажа. А вот Браяну имя «Джейк» не очень шло, думал Шон. Ему вообще ничего не шло, в том числе и сама роль. «Но почему? Почему? Почему? Почему?» — парень был готов биться головой об стойку, но, как только он собрался это сделать, его окликнули. — Шон? Знакомый голос эхом прошёлся в голове парня. «Только не он». — Да? — он поднял скучающий взгляд на своего коллегу, который улыбался на все тридцать два, словно давно ждал Шона в этом скромном баре. Впрочем, неудивительно: бар посещали все сотрудники. Владелец бара давно знаком с режиссёром и имел таинственное прозвище, связанное со знаменитым русским писателем и автором «Идиота». — Празднуешь окончание первого акта? — Браян сел на стул, на котором не так давно сидела Новак, и пробормотал бармену что-то про безалкогольный коктейль. Шон окинул взглядом Браяна, крутя пальцем у кружки: мужчина за пределами съёмочной площадки выглядел иначе. Даже простые очки с толстой чёрной оправой добавляли ему совсем иной вид, нежели не самый дорогой костюм дворецкого или рваная одежда заключённого. И смотрелся он, конечно, опрятнее: выглаженные красная рубашка и чёрные брюки, приятный и лёгкий аромат одеколона, причёсанные волосы. Шон не успел разглядеть обувь, подумав, что глаза, которые скользят ниже и ниже, выглядят подозрительно. — Да нет, — сухо ответил он и подумал, что разговор продолжать всё равно придётся. — Раз коктейль, так коктейль: мохито, пожалуйста. Нет, с ромом. Пригубив сладковато-пряный вкус напитка, Шон всё-таки не выдержал нависшей, словно тучное облако, тишины: — Тебя тут нечасто встретишь, — «а если быть точнее, то — никогда». — Советую «Джим Бим», если хочешь немного расслабиться. — Я не пью, — перебил Браян и демонстративно отпил своего безалкогольного коктейля. — Тогда…? — Шон вопросительно изогнул бровь. — Меня Новак позвала. Шон машинально цокнул и зарылся рукой в золотые волосы. Впрочем, золотые они были не всегда. Шон был брюнетом. Волосы он покрасил относительно недавно, для своей роли. Он предпочитал отдаваться фильмам полностью, но при этом не потерять себя. Именно «погружение» в персонажа на время съёмок отделяли его настоящего от вымышленного и не давали ему терять свою личность. Именно это помогало ему развивать талант, соблюдать золотую середину. Однако непоколебимую систему потревожил его новый коллега. Браян помешал не только его безупречной игре, но и распитию вечера с Новак. А хотя… это могла быть вина не коллеги, а Тоору. — Слушай, Шон, а в каких фильмах ты снимался до этого? — Браян поставил пустой стакан на стойку. — Ну, во многих. В прошлый раз играл за парня, который влюбился в призрака. — Так значит, — перебил мужчина, сняв очки и прищурившись, — ты не в первый раз играешь эту… роль… ну… — Гея? — Шон заметил, как смутился Браян. Двухметровый мужчина с горой мускул, выглядевший как профессор какого-нибудь научно-технического университета, покраснел, словно подросток, и слабо кивнул. — Да, мне не впервой. А что? Шон даже не заметил, что начал улыбаться, как довольный кот. — Значит, ты и сам… — Гей? — перебивать и кидать в лоб те слова, что Браян с трудом выговаривает, Шону начало нравиться. Уже во второй раз при невинном слове «гей» у коллеги розовеют уши, он пытается как-то скрыть подступившие эмоции, чеша нос или взъерошивая волосы. — Ну да, я гей. «Какая наглая ложь, — Шон игриво улыбнулся и наклонил голову, пытаясь увидеть раскрасневшиеся щёки мужчины, — с чего это любопытство, милый Браян?». — Знаешь, — алкоголь развязал Шону язык, и он, томно и расслабленно глядя на коллегу, решил немного «поиграть», — ты мне нравишься, Браян. — Нравлюсь? — переспросил мужчина, ошалевший от внезапного признания. — В смысле нравлюсь как актёр?.. — Нет! — грубо перебил парень и с громким стуком поставил стакан на поверхность. Он чуть не сорвался и не высказал всё, что думает по поводу его актёрского мастерства, но вдруг замолк. Несколько минут спустя Шон спокойно добавил: — Как мужчина. Как гей. — Но я не… — Тс-с-с, — блондин приложил палец к губам Браяна и сам наклонился к мужчине, едва-едва не поцеловав его, затем прошептал: — Шутка. Шон (внезапно для себя) залился громким смехом, в то время как Браян, красный не то от смущения, не то от гнева, сжал кулаки и исподлобья глядел на смеющегося коллегу. — Вообще несмешно, — грозно добавил он, теперь больше похожий на «Джейка», а не на милого «Браяна». — Да ладно теб… Шон резко остановил смех, когда монетки звякнули на столе и чужая рука грубо схватила его за запястье. Заслышав короткое «Сдачи не надо», парень почувствовал, как его начинают куда-то вести. Причём не просто вести, а насильно тащить. Всё-таки гора мускул оказалась не просто для красоты, ибо все попытки Шона вырваться из-под хватки были ничто для Браяна. Впрочем, это могла быть вина алкоголя, причём не одного, а смешанного: немного виски в паре с Новак, затем кружки пива и, наконец, мохито с ромом. Перед глазами всё плыло. Шон чётко мог различать только звуки: короткая мелодия открывающегося авто, спешные шаги, громкое и свирепое дыхание. Мужчина резко дёрнул Шона к себе и приковал его спиной к холодному автомобилю. Он смотрел на него сверкающими голубыми глазами. И сверкали они точно не от ярости… Шон зажмурился, готовясь к крепкому удару и, наверное, к лишению пару-тройки зубов. Однако вместо кулака он ощутил зверски впившиеся губы и невольно затаил дыхание. Противиться не было ни сил, ни смысла: он был зажат, загнан в угол, точно беспомощное животное, и тут же растаял под грубым поцелуем мужчины. Одной рукой Браян расстёгивал рубашку Шона, другой пытался дотянуться до дверцы и открыть машину. Шон не дал перевести дыхание мужчине, схватил его за галстук и притянул к повторному поцелую, провалившись на кожаные сидения и в бездну своих скрытных желаний.***
— И зачем ты вызвал меня в такую рань? — алая прядь выбилась из причёсанных волос, он в пятый или девяносто пятый раз поправляет её за ухо, но прядь как назло возвращается на место. — Что за срочность? — Марк, я совершил ошибку. — Шон схватился за голову. Через полтора часа его ждут съёмки, а у него тёмные круги под глазами и всё тело в красных отметинах. — Вижу… — невесело проговорил он, откусывая бургер. — И кто же этот счастливчик бурной ночи? — Браян, — когда Шон выговорил это имя, он услышал, как Марк поперхнулся и попытался запить всё колой. — Не ты ли постоянно жаловался на его «непонятную актёрскую игру»?! — Марк выпучил глаза и, поймав короткий кивок Шона, откинул голову. — Чувак! Пять бургеров мне в рот! Ладно, десять. Но чёрт подери… ты серьёзно? — Нет, Маркус, я, мать твою, пошутил! — Шон отодвинул поднос с чизбургером и поморщился. — Браян меня выбесил одним своим видом, и я решил с ним сыграть злую шутку. Правда, не подумал, что эта шутка окажется злой для меня. — Ну ты и лох, — Марк как-то странно улыбался: то ли он что-то понял, то ли что-то его действительно обрадовало. Обычно Шону легко удавалось прочесть друга: все эмоции были написаны на его лице. Но, может, из-за похмелья Шон так и не понял, что означает эта улыбка. — Меня тоже Браян бесит, но, слушай, возможно, это тот самый случай «от ненависти до любви…»? — Не глупи! — Шон встал со стола с неприятным скрипом и, накинув на себя куртку, положил тысячную купюру на поднос. В его памяти всплыли звуки монет, которыми расплатился Браян, и его зверское дыхание прямо у шеи, у уха, у губ. — Мне надо на съёмочную площадку.***
Шон взял тампон с консилером и провёл им по засосам, которыми его «наградил» добродушный коллега. Это заняло больше времени, чем он думал, но результат всё-таки не подвёл его. Парень никогда не любил косметику, и это было логично хотя бы потому, что он — парень. Однако во время съёмок не обойтись без пудры, а в таких критических ситуациях — даже без тонального крема. Он был одет в серый халат на голое тело, ибо их ждала одна из самых сложных сцен в ванной комнате. Самое время сейчас забыть обо всех тревогах и стать королём, который влюбился в своего подчинённого и в данный момент занимается с ним бурным сексом. Короткие стуки прервали его думы о влюблённом наследнике престола. — Войдите. — Шон… — извиняющийся голос и поникшая голова уже сказали сами за себя. — Нет, нет, не надо, ладно? Только не извинения, — Шон невольно зарылся в свой халат, натянув его туже, и встал с кресла. — Просто секс по пьяни. Ничего особенного. С кем не бывает? Он заметил проскользнувшее облегчение на лице Браяна, и ему самому стало от этого немного легче. — Я просто… — Но! — Шон гордо зашагал к мужчине, и Браян невольно зажался в дверях. Парень остановился перед коллегой и, внимательно изучив его взглядом и заметив на нём тот же халат, нежно провёл по открывшейся груди. Браян тут же напрягся от холодных пальцев и прикусил губу, отчего Шон почувствовал нахлынувшее возбуждение. Ему нравилось, как меняется в лице Браян, нравилось, как он смущается, злится, напрягается. Рука скользнула прямо к его достоинству. Пальцы внезапно стиснули яйца мужчины, а на лице появилась мрачная улыбка. — Если ещё раз сделаешь это… — Я понял, — Браян ответил быстро, затаив дыхание. — Хороший мальчик, — Шон отпустил его «дружка» и как бы невзначай провёл пальцем по нему, затем вытолкнул его плечом и прошёл к площадке. Его шаги становились короче и быстрее, он ощутил бешеное сердцебиение и побоялся, что это могут услышать окружающие. Шон практически бежал, попытавшись скрыть своё красное лицо и потерянный вид.***
«Отвратительно. Все его прикосновения отвратительны. Нет. Нельзя допускать эти мысли. Нельзя вспоминать прошлую ночь. Это совсем другое прикосновение: оно наигранное, Шон, и этот нежный взгляд тоже… Теперь пора ему входить. Нет, стой, не…!»
— Ах! — Шон грубо отпихнул от себя Браяна. Перед ним был именно «Браян», а не «Джейк». И это были совсем не те прикосновения… Нет, прикосновения не изменились. И взгляд тоже. И даже отношение к нему. Браян всегда был таким. — Стоп! — выкрикнула Новак, не скрывая своё раздражение. — Шон? Шон посмотрел на неё, на Тоору, стоявшего около режиссёра, на остальных помощников и, наконец, на Браяна, который до сих пор глядел на него с извиняющимся выражением. — Я не могу… — Шон! — режиссёр попыталась догнать его, однако парень молниеносно проскользнул в гримёрную и заперся изнутри. Многочисленные стуки в дверь и просьбы выйти оттуда Шон упорно игнорировал. Он опёрся спиной к двери и скатился вниз, осев на пол.«От ненависти до любви?»
— Нет, — Шон покачал головой. — Нет-нет-нет-нет! Шон всегда отделял роль от своей личности. Не смешивал свои чувства с чувствами героя. Игра остаётся просто игрой, пока ты проводишь эту тонкую линию между параллельными жизнями. Но, похоже, Шон перестаёт быть Шоном. А Браян… всегда был «Джейком». Теперь Шон понял, почему игра коллеги казалась ему странной. Да. Потому что он играл по-настоящему.
