Forgive me.

***

— Ну почему мы вечно попадаем в передряги? — сидя за рулем машины, Наташа выкрикнула Бартону. — А какой чёрт знал бы. — отстреливаясь, ответил ей лучник. — Твою мать, Клинт! — девушка побежала в сторону Бартона, лежавшего на земле. — Клинта ранили, ему нужна помощь. — она проговорила в микрофон, начиная быстро перевязывать рану. Она была глубокой. На земле образовалось большое кровавое пятно. Повязка пропиталась кровью и стала ярко — алого цвета. Романофф подошла к лежащему под капельницей Клинту. Его рука лежала на ране, слегка прижимая повязку, которую пару минут назад поменяла ему Наташа. — Ну как ты? Хоть немного легче стало? — ласковым взглядом шпионка окинула лучника. — Терпимо, бывало и хуже, сама знаешь. — голос Бартона хрипел из — за боли, но он старался говорить как можно естественнее, потому что знал что Романофф будет волноваться за него еще больше. А то и втихаря напишет об этом его жене. Правда он верил ей и знал, что она никогда так не сделает. Прибыв в лабораторию, доктора предупредили, что Бартону нужна срочная реанимация. Его рану уже почти залечили, а Наташа всё время была рядом. — Он жить то вообще будет? — Романофф улыбнулась, осматривая лучника. — А то как же команде, да без талисмана? — Ухудшения состояния не предвидится. — спокойно ответила доктор. — Я буду жить вечно, Романофф. — с улыбкой беря в руки стакан с напитком, Клинт сощурившись, немного отпил. — Прозвучало угрожающе. — Ухмыльнувшись, Наташа взяла рядом стоящий стакан и тоже немного отпила. — Девчонка со способностями полезла в мой разум, аккуратнее там. Человеческий мозг беззащитен. — Тор всё же попался, а ведьма продолжила атаковать разум супергероев. В числе попавшихся была и Наташа. Под влиянием Ванды, она была деморализована, погрузившись в свои видения. Спускаясь вниз, всё резко изменилось. Тонкая резьба покрывала деревянную лестницу, которая ранее была полностью из железа. Романофф касалась руками перил, быстро оглядываю всё вокруг. Идя дальше, Наташа оказалась в небольшой комнате, где репетировали несколько балерин. В её взгляде появилась боль и страх. Внутри комнаты играла классика, а девушки на пуантах танцевали в такт. Наблюдая за ними, их тренер громко выкрикнул им повторить всё заново, ещё раз. — Вы их сломаете, — дрожащим голосом проговорила Наташа, всё с тем же страхом на лице наблюдая за танцовщицами. — Останутся самые стойкие. Ты прочее чем мрамор. Когда выпустишься, мы это отпразднуем. — ответила стоящая рядом с агентом, женщина. — А если не сдам? — Ты то сдашь. В голове возникали разные воспоминания, показывались чёткими картинками, которые вновь заседали в голове, как бы ранее Наташа не хотела их забыть. — Я старею, жизнь проходит, но ты остаёшься. — Клинт сидел рядом с девушкой, держа её лицо руками. — Давай, постарайся придти в себя. — Спасибо тебе, Бартон. — глаза шпионки не выражали жизни, как когда — то у Клинта. Воспоминания засели в голову, от чего она получила не маленький шок. Держа Наташу под руки, Клинт завел её в свой дом. — Я скучал, — лучник поцеловал свою жену, крепко прижимая её к себе. После этого, у Наташи впервые за последние пять часов, появилась на лице улыбка. Дети Бартона встретили рыжеволосую тепло, ведь они знали её как тётю Нат и любили как родную. Между этими двумя агентами было слишком много всего совместного и доверяли они друг другу как второму себе. Рассказывали и знали всё. — Откройся мне снова. — Я верил во вторые шансы. Когда уже всё закончилось, Романофф стояла у окна, уже наверное в десятый раз пересматривая видео, которое ей прислал Бартон. Его новорожденный сын, лежащий в кроватке, улыбался и смеялся на камеру. — Толстяк, — улыбаясь проговорила шпионка и убирая телефон в карман.