Папочкин галстук

Orgy — Spells

      Было где-то в районе семи часов вечера, когда идиллию в уютном коттедже четы Айеро нарушил протяжный свист чайника. Однако в следующее же мгновение женская рука с накрашенными бордовыми ноготками выключила конфорку, оставив красный и пузатый предмет кухонной утвари покрываться конденсатом и отчаянно пыхтеть, пуская в воздух белёсые струйки пара.       Уже около двадцати минут Донна непрерывно кружила по кухне, бегая туда-сюда от разделочного стола к плите. Нарезая овощи для салата, женщина одновременно с тем помешивала содержимое кастрюльки, стоявшей на плите.       Всё это время Джерард смиренно сидел за обеденным столом, болтая ногами в воздухе, то и дело исподтишка поглядывая на отца, просматривающего газету.       Фрэнк сидел, вальяжно развалившись на стуле, в своей белой офисной рубашке, которую каждое утро надевал на работу. После утомительного трудового дня у мужчины даже не хватало сил, чтобы снять с себя этот дурацкий, набивший оскомину предмет одежды. На кухне было нестерпимо жарко из-за двух работающих конфорок, отчего Айеро-старшему пришлось засучить рукава и ослабить давящий галстук, предварительно расстегнув рубашку на две верхние пуговицы.       В прорези между полами формы проглядывала одна из татуировок на груди — чёрный крест, у основания которого между собой сплелись две змеи. Издали эта затейливая композиция напоминала морской якорь. У отца Джерарда имелось много различных татуировок, которые мужчина был вынужден скрывать в силу своей профессии, не терпящей «излишеств». Порой его сыну становилось обидно, что столь шедевральные вещи должны томиться под стерильно-белым куском ткани. Парень и сам был не прочь набить себе рисунок-другой, да вот незадача — он страшно боялся иголок. — Как дела в школе, сын? — невзначай спросил глава семейства у своего чада, на мгновение оторвавшись от газеты и попутно откусывая кусочек кукурузной лепёшки, лежавшей перед ним на тарелке.       В отличие от многих родителей, что лишь время от времени демонстрировали вежливое участие в жизни своего отпрыска, Фрэнк искренне интересовался любыми успехами сына. И хотя, по словам самого Айеро-старшего, мужчина никогда не стремился быть «Родителем года», Джерард самолично с радостью вручил бы своему папочке эту премию. — Нормально, пап. Всё… — подросток в очередной раз нервно сглотнул, пока его глаза безмолвно наблюдали за губами отца, тщательно пережёвывающими хлебец из кукурузы. — Всё путём. — Парень старался выдавить из себя улыбку, которая вопреки желанию получилась чуть виноватой. Вероятно, из-за лёгкого возбуждения, возникающего в желудке у Джи каждый раз при виде мягкого шершавого языка, слизывающего крошки с сухих губ.       Даже по прошествии нескольких лет юноша всё никак не мог привыкнуть к этому странному чувству. Очень неправильному чувству. Ведь нельзя было назвать правильным, что он вот уже целых два года тайно хотел собственного отца, верно?       Внезапный громкий оклик со стороны Донны вывел замечтавшегося Джерарда из состояния оцепенения: — Фрэнк, дорогой, ты только взгляни на него! — начала возмущаться мать, держа в руке маленький половничек. Подростку же в данный момент казалось, что его мать размахивает палицей. — Посмотри, что Джерард вновь сотворил со своими волосами! От этих его бесконечных экспериментов с внешностью меня когда-нибудь хватит инфаркт! — ряд обвинений посыпался на бедную красную голову с ярко-синими прядками по бокам.       Парень уже привык, что Донна была вечно недовольна его частой и внезапной сменой имиджа, и поэтому волей-неволей научился реагировать на колкие выпады уже не так болезненно, как прежде. Хотя обида на мать всё ещё присутствовала и время от времени давала о себе знать, как сейчас. В конце концов, какое женщине было дело до крашенных волос сына? Джерард же не ходил по подворотням и не насиловал детей, не делал себе пирсинг на всё лицо, он даже не закидывал яйцами здание Белого дома! Он просто, чёрт возьми, покрасил свои волосы! — Мам… не нужно, — виновато пролепетал подросток, надеясь, что мать не продолжит раздувать из его поступка мировой апокалипсис.       На самом деле юноше было глубоко плевать в тот момент, даже если на него рухнет метеорит — Джерард просто не желал краснеть от стыда перед Фрэнком. Меньше всего он хотел показаться отцу сопливой девчонкой, которую отчитывают за то, что она надела слишком короткую юбку.       Видя, что атмосфера в доме потихоньку накаляется, Айеро-старший отложил чтиво на край стола и решил встать на защиту сына: — Да ладно тебе, Донна, брось! — легко произнёс мужчина, как бы невзначай махнув рукой, что означало «нет никакого повода для беспокойства».       С другой стороны, это могло звучать как «прекрати огрызаться на ребёнка, это его личное, мать его, дело!». И Джерарду был по душе второй вариант. Заглянув отцу в глаза, мальчик прочитал в них улыбку. На сердце отлегло. — Сейчас молодёжь развлекается, как хочет. Уж пусть красит волосы, чем глотает «колёса», — после этих слов подросток сдержанно хихикнул, прикрывая себе рот ладонью. — Давай лучше садись к нам с Джерардом за стол. Ты и так крутишься возле меня, как белка, с тех самых пор, как я пришёл домой! Так и действительно до инфаркта недалеко, — эмоционально жестикулировал Фрэнк, обращаясь к жене, после чего незаметно подмигнул сыну. Словно это был их маленький секрет. Словно так было надо. — Ох, милый, ты же знаешь, как я о тебе забочусь! — ласково пропела Донна, порывисто приобнимая мужа. Темноволосая макушка оказалась прижатой к её животу, обтянутом фартуком в горошек. Женщина чмокнула Айеро-старшего в лоб, отчего в душу Джерарда закрался укор ревности. — Вот даже твои любимые равиоли приготовила! — елейно улыбнулась мать мальчика, указывая на тарелку, поставленную перед Фрэнком на стол.       Сытный запах варёного теста щекотал ноздри. Он был настолько аппетитным, что у Джерарда противно заурчало в животе. За весь день внутри его желудка побывала лишь чашка пережаренного кислого кофе из автомата, и этого было явно не достаточно для того, чтобы утолить голод. — А как же Джерард? — недоумевающе спросил мужчина, переведя взгляд на сына. — Ему ведь тоже нужно есть! Растущему организму необходима еда, — делился глава семейства своими умными доводами, пока жена услужливо заправляла ему салфетку за воротник рубашки. — Я не голоден, правда! — мальчик вскочил со своего места, не желая быть причиной скандала, который может назреть в любую гребаную секунду.       Подросток не был идиотом и давно осознал, что мать уделяла отцу гораздо больше внимания, нежели собственному сыну. Джерард хотел на это обижаться, но не мог. Будучи на месте Донны, он поступил бы точно так же. Юноша сам любил отца до полнейшего помешательства.       Недавно подросток обнаружил у себя парочку лишних килограммов и теперь намеревался морить себя голодом. Он хотел быть худым, почти идеальным, насколько это было возможно. И всё для своего любимого папочки, лишь для того, чтобы нравиться ему. — Видишь, дорогой, Джерард не хочет — в который раз отказывается от ужина! Беда с этим ребёнком, никак не заставлю его нормально есть! Не сын, а горе луковое.       Стыдливо опустив голову и потупив глаза в пол, красноволосый принялся теребить заусеницы на своих пальцах. Юноша молча топтался на месте, не желая оставаться на кухне, но также будучи не в состоянии удалиться к себе в комнату.       Донна по-прежнему что-то там причитала и поэтому даже не услышала скрежета пододвинутой тарелки. Подняв голову, Джерард встретился с жалобным взором отца, после чего взгляд подростка опустился на краешек стола, на котором стояла та самая тарелка с равиоли. Мальчик лишь отрицательно покачал головой, отчего Айеро-старший недовольно нахмурил брови. — Фрэнки, милый, прости — я с этим авралом на работе из-за бухгалтерской отчётности совсем забыла постирать твои вещи! Сейчас мигом займусь делом — я же не могу отпустить тебя завтра на работу в грязной рубашке! — Не волнуйся, мам, я сам всё постираю, — внезапно подал голос юноша, отчего глаза его матери мгновенно поползли на лоб. Обычно сын довольно редко проявлял инициативу в том, что касалось домашнего хозяйства. — Я уже подготовил уроки — теперь нужно и для семьи сделать что-то полезное, — с напускным нравоучением сообщил Джерард, прекрасно зная, каких слов ждёт от него мать. — Вот умничка, ты погляди! — восхищённо всплеснула руками Донна, обращаясь к мужу, будто бы ожидая от него подтверждения собственных слов. — Может же быть золотым ребёнком, когда захочет!       Смущённо пробормотав себе что-то под нос, парень направился к двери. Стоило его ноге перешагнуть порог кухни, как в спину ему донёсся слегка взволнованный голос отца: — Джерард, — всего одно слово заставило юношу буквально застыть на месте и следом повернуть голову в направлении говорящего.       Его собственное имя, в отличие от матери, Фрэнк всегда произносил с исключительной нежностью, будто бы у него всё ещё остались далёкие воспоминания о том, когда Джерард был совсем маленьким и он напевал ему колыбельную. Столь же нежно и убаюкивающе, как это было только возможно для мужчины, что каждую ночь пел младенцу перед сном. — Знаешь, тебе идёт… ну, твой новый цвет волос, — вдруг сказал ему отец, улыбаясь и перебирая собственные тёмные пряди. — Хотя розовый мне тоже нравился, — беззаботно подмигнул Айеро своему чаду, стараясь звучать максимально непринуждённо. Джерард знал, что папочка хотел его утешить, и был несказанно благодарен ему за это.

Orgy — Suck It

      Скрываясь за дверью ванной, после чего закрывшись на щеколду и вдобавок подёргав за неё, Джерард облегчённо выдохнул. Наконец-таки, он был один.       На стиральной машине подросток обнаружил полную корзину белья. Всё это бельё принадлежало Фрэнку. Красноволосый шумно втянул носом воздух и, закрыв глаза, мысленно досчитал до десяти. Ни одна душа не знала, что происходило за этими стенами каждый раз, когда он собирался принять здесь душ или же, как сегодня, просто постирать бельё.       Руки юноши неуверенно и робко коснулись первой попавшейся вещи, вытаскивая её на свет из корзины. Этой вещью оказалась рубашка. Обыкновенная белая рубашка, которую его отец раз за разом надевал перед походом на работу. Таких у Айеро-старшего было аж штук десять и, что удивительно, совершенно одинаковых! Джерарду они казались безупречными.       Мальчик поднёс рубаху к лицу и робко, будто боясь быть пойманным на преступлении, вдохнул сладковатый запах пота, сливочного мокко из автомата, что Фрэнк привычно пил по утрам, и любимых отцовских сигарет. Родной запах его папочки.       Зачастую парень мог провести так около часа после душа, просто стоя и поочерёдно вдыхая каждый предмет одежды, что лежал в корзине в ожидании стирки. Порой подростка одолевала необъяснимая печаль, когда с приходом в ванную он замечал, что стопка белья в корзине уменьшалась, а часть из неё отправлялась в барабан стиральной машины. Свежие и отглаженные вещи пахли чистотой отбеливателя и теплом утюга. Они не пахли Фрэнком, к разочарованию юноши, теряя свой неповторимый и прекрасный аромат, оттого и казались Джерарду чужими.       Иногда парню закрадывалась в голову отчаянная мысль взять какую-нибудь вещь из стопки, пока никто не видит, после чего унести её к себе в комнату и вдыхать до потери пульса. А затем безвозвратно схоронить на антресоли, будто этой одежды и вовсе никогда не существовало.       «У тебя крутой отец!» — говорили ему одноклассники, когда парень зависал вместе с друзьями в школьных коридорах.       Крутизна же его папочки заключалась в том, что ежедневно после работы он подвозил любимого сыночка домой на своём чёрном Харлее. У мужчины была настоящая страсть к мотоциклам, чего не поощряла Донна, но, несомненно, одобрял сам Джерард.       Пока некоторые отпрыски местной элиты укатывали после занятий на своих дорогущих «Бентли» и «Мозератти», остальные учащиеся негласно становились в кружок, будто в ожидании второго пришествия Христа. Это было своего рода маленькое шоу для местных зевак, и Айеро, к слову, был не прочь им подыграть.       Сердце юноши замирало всякий раз, когда он слышал далёкий рёв мотора, и учащало свой ритм, стоило на горизонте показаться самому Фрэнку в байкерской кожаной куртке и рваных джинсах. Джерард радовался отцу, как маленький ребёнок. В повседневном прикиде мужчина выглядел гораздо моложе своих лет. Порой парень забывал, что его дорогому папочке совсем недавно стукнуло тридцать семь.       Утром он, как и все нормальные люди, так называемые «белые воротнички», исправно ездил на метро, появляясь в офисе в идеально отутюженном галстуке без единой затяжки, закрепленным за воротником белой рубашки, что идеально сочеталась с черными классическими брюками, и с кожаной барсеткой в руках. Но стоило рабочему дню подойти к концу, как мужчина тут же приходил домой, стаскивал с себя пропахшую потом и чернилами рубашку (отец работал в печатном цехе одной из нью-йоркских газет), после чего напяливал потрёпанную временем кожанку, серые слипы и, заводя мотор хромированного Харлея, ехал забирать Джи из школы. За одно это качество отца можно было считать супергероем, мастером идеального перевоплощения. Что-то вроде Бэтмена, только круче.       Сейчас юноша стоял перед запотевшим зеркалом, кран был открыт на полную мощь, а тонкая отцовская рубашка неестественно болталась на его худощавом голом теле. Парень неровно дышал, медленно и с расстановкой поглаживая свой впалый белый живот. Правда, до белизны рубашек Фрэнка ему было далеко.       Таким образом, Джерард мог быть к нему хоть чуточку ближе. Отцовская рубашка совершенно идеально облегала его хрупкие угловатые плечи, была словно вторая кожа. Умопомрачительный запах туалетной воды от Lacoste впитывался в окрашенные волосы, мурашками уходя далеко под кожу.       Закрывая глаза, подросток силился представить перед собой мужчину. Юноша мечтал о разъярённом Айеро, который по ошибке врывается в распахнутую дверь ванной и, видя, что его любимый сыночек вытворяет с его рабочей одеждой, с крайне обозлённым выражением лица прижимает нерадивое чадо к стенке.       Воздух с шумом выпорхнул из лёгких. Джерард не знал, какой образ на сей раз подкинет ему его развратное воображение. Такой разный отец казался парню одинаково прекрасным как в облике бунтарского парня, что всегда «свой в доску», так и в роли строгого папочки. Но, как показала практика, от белоснежных рубашек и узких галстуков красноволосый возбуждался чуточку больше.       Действуя по наитию собственного тела, парень опустил руку ниже, к самому паху. Второй рукой юноша продолжал неторопливо поглаживать оголённые участки чувствительной кожи, попеременно задевая соски и лаская низ живота, там, где всё уже давным-давно налилось кровью от перевозбуждения. — Папочка, ах, папочка! — невольно вскрикивал Джи, изо всех сил молясь, чтобы звуки обрушивающейся в раковину воды заглушили его предоргазменные стоны.       Последняя картинка того, как Айеро-старший властно сжимает его пульсирующий член в своей руке, мелькает у подростка перед глазами, и парень с немым криком кончает себе в ладонь, заодно пачкая спермой рубашку и маленькое полотенце, что висит на крючке рядом с раковиной.       Тяжело дыша, обессиленный от удовольствия Джерард лениво загрузил в стиральную машину остальное бельё, после чего, напоследок ещё раз понюхав рубашку, положил в барабан и её. Плюс полотенце — отныне оно тоже нуждалось в стирке. Юноша не жаловался, таковой была его судьба: страдать от неразделённой любви к отцу и мечтать о том, чему никогда не сбыться в его жизни. Несомненно, Фрэнк любил своего сына, но совсем не так, как того хотелось самому Джи.       Маленькой отрадой для красноволосого стала очередная внеплановая стирка спустя день, в ходе которой юношей была обнаружена пара галстуков — один синий в белую полоску и другой жгуче-чёрный. Недолго думая, Джерард выбрал второй в качестве первого трофея для своей тайной постыдной коллекции. Завтра ночью, когда все лягут спать, он непременно опробует его в действии.

Orgy — Whereʼs Gerrold

      Утром следующего дня Айеро-младшего разбудили шаги на лестнице и последовавшие за этим возгласы Фрэнка и Донны. Супруги общались на повышенных тонах: — Да ты скажешь мне, наконец, что у тебя случилось?! — послышался истеричный женский вопль, что без сомнения принадлежал матери. — Галстук! Исчез тот самый галстук, который я всегда надевал на время важных переговоров! — а этот раздражённый голос доносился уже со стороны отца. — Милый, у тебя столько любимых галстуков… — хотела было съязвить женщина, что примерно звучало как «я физически не могу уследить за всем твоим барахлом». Порой и на любящую жену находит желчь. — Мне нужен именно этот, Донна! Именно этот галстук. Он из года в год приносит мне удачу. С ним я выиграл тендер, что принёс нам нехилую сумму денег! — Ай, да чёрт с тобой! — злобно процедила супруга, однако в следующую же секунду попыталась взять себя в руки.       От родительских криков спозаранку с целью выяснения отношений Джерарду захотелось тотчас спрятаться под кровать. Ну или, на худой конец, под одеяло. Так парень и сделал: натянул одеяло до самых глаз, что в одночасье стал похож на грёбаного ниндзя. — Донна? — внезапно произнёс отец, на сей раз находясь явно ближе к его комнате. — Это же Джи вчера стирал мои вещи? — Да… На что ты намекаешь? — спустя секунду последовал осторожный ответ со стороны матери. — Погоди, — остановил её Фрэнк. Половицы предательски заскрипели под его ногами. — Джерард! — чуть было не взревел мужчина, в следующее же мгновение осекаясь и вместо яростных криков тихо матерясь себе под нос.       Это был конец. Смерть с лицом разъярённого папочки непременно настигнет его в собственной комнате, найдёт долгожданную пропажу и отстегает Джерарда этим самым сраным галстуком! Но разве не этого хотел мальчик, ночами непрерывно мечтая о властном Фрэнке? Что ж, по крайней мере у его смерти будет красивое лицо.       Резкий громкий стук раздался в дверь спальни. После чего снаружи подёргали ручку, которую Джерард в последний момент успел повернуть и благополучно закрыться в своей спасительной берлоге. Злой папочка был вовсе не таким безобидным явлением, каким казался юноше поначалу. — Чёрт! — выругался Айеро-старший, раздосадованно ходя кругами вокруг двери. Будить сына и пугать спросонья своим ором ему не хотелось, но из-за опоздания на работу Фрэнку крупно влетит. — Джерард, ты не видел мой галстук? — ответа естественно не последовало, всё это время парень старался не издавать ни звука. — Придётся надеть тот синий, будь он неладен, — в конечном итоге вздохнул мужчина, выпуская пар. Он не должен был кричать на парня, юноша этого не заслужил. — Подумаешь, галстук… — наконец, сказав самому себе, что ничего страшного не произошло и что всё в порядке, Фрэнк спустился обратно вниз.       Джерард же облегчённо выдохнул, радуясь, что на сей раз наказание его миновало.

Orgy — G Face

      Однако уже ночью, привязав себя галстуком к изголовью кровати и свободной рукой скользя по собственному члену, юноша вновь и вновь представлял себе яркие и откровенные сцены того, что было бы, если бы его отец всё-таки не сдержался и, выломав дверь, нашёл пропавший галстук… От этих непрекращающихся мыслей в паху становилось неимоверно жарко, а пальцы ног будто поджаривали на медленном огне. — Сильнее, прошу, папочка, сильнее! Мне нужно это, так нужно сейчас! — почти скулил Джерард, захлёбываясь стонами и имея себя пальцами на всю длину.       Пальцы не могли заменить отцовского члена, но, по крайней мере, могли попытаться заполнить ту угнетающую пустоту внутри младшего Айеро.       Трение собственным членом о матрас было призвано немного облегчить тягостное напряжение в паху. Юноша настолько увлёкся этим занятием, что даже не заметил, как дверь его комнаты с тихим скрипом отворилась.       На пороге стоял отец в коричневом махровом халате. Вопреки всем ожиданиям, на его лице играла однобокая ухмылка. Ни намёка на отвращение, непонимание, лишь немое… ликование? — Что тебе нужно, сынок? — передразнил его Фрэнк, подходя ближе и становясь напротив кровати, заставая тем самым красноволосого врасплох. Джерард не верил своим глазам. — Это не… Пап, я всё объясню! — беспомощно пробормотал мальчик, ёрзая на кровати, но в следующее же мгновение вспоминая, что привязан к изголовью.       Вот тебе, называется, и приехали… Финита ля комедия. Только парню было не до смеха.       Мужчина же, напротив, изо всех сил прикусывал губу, лишь бы не заржать вслух. Это безобидное действие отозвалось новой волной возбуждения в яйцах. — Да? И что же ты мне скажешь, мой сладкий? Расскажешь о том, как мысленно умолял, чтобы я тебя трахнул? — последнее слово брюнет произнёс крайне соблазнительно.       Джерард невольно потёрся головкой члена о простынь, на что тут же получил смачный шлепок по правой ягодице: — Я не разрешал тебе двигаться! — казалось, самодовольство Айеро-старшего не знало границ.       Так уж вышло, что по натуре мужчина был собственником. И как и все собственники, Фрэнк приятно удивлялся каждый раз, когда узнавал, что является причиной чьего-то сильного желания. То, что перед ним на карачках стоит его собственный сын, волновало Айеро в самую последнюю очередь. Папочкой целиком и полностью завладела похоть. — Ты ведь этого хочешь, не так ли, милый? — ладонь отца властно провела меж влажных от смазки ягодиц, останавливаясь в районе спины. — Что это? — вдруг голос брюнета изменился: в нём отчётливо проскользнули нотки слабо зарождающегося гнева. — Это же мой галстук?! — мужчина потянулся к изголовью кровати и подёргал чёрный узел из своего галстука, который уже был испачкан спермой. Он ненавидел, когда кто-то брал его вещи! — Крепко завязал, сучонок! Ах ты… — не удержался Фрэнк и одним рывком развернул юношу к себе лицом, заставляя смотреть во все свои испуганные глазёнки.       Отец грубо взял сына за подбородок, притягивая к себе вплотную, не оставляя между ним и собой даже лишнего миллиметра: — Чистокровный пассив, — едва ли не прорычал Фрэнк вслух, искренне поражаясь слепой покорности со стороны мальчика. — Значит, любишь пожёстче? Что ж, посмотрим, на что ты годишься. — Отстранившись от юноши, мужчина распустил завязки собственного халата, скидывая ненужную вещь на пол и оставаясь в чём мать родила.       Джерард сглотнул — такое он не мог представить в своём самом раскрепощённом сне! — Точнее, проверим на профпригодность твой милый маленький ротик. — Большим пальцем отец мальчика провёл по губам сына, который всё это время преданно смотрел на него снизу-вверх.       Вместе с небывалым страхом сердце красноволосого учащённо колотилось от желания. Он хотел своего папочку до потери пульса. — Знаешь, я почему-то сразу догадался, что ты гей.       Заявление отца огорошило Джерарда. У него тотчас затряслись поджилки. — Сразу, как только ты появился на свет, — усмехнулся Фрэнк. — Для меня это не стало шоком или чем-то вроде того. Я не из тех чокнутых придурков, кто вышвырнет ребёнка на улицу из-за того, что он признался мне в своей ориентации.       Мужчина запечатлел на губах парня краткий отеческий поцелуй. Он не хотел, чтобы его сын, его родная кровь, чувствовал себя скованно в его присутствии. — Вместо этого можно взглянуть на вещи по-другому. И использовать их в нужном русле. Ты ведь всё ещё девственник, мой мальчик? — слегка насмешливо и одновременно заботливо спросил его брюнет, и юноше оставалось только кивнуть.       Фрэнка, кажется, обрадовал его ответ. — Папочка научит тебя всему, что умеет сам, — отец взял в руку собственный член, который был уже достаточно твёрд. — А теперь открой свой ротик пошире, сегодня ты будешь удовлетворять мои фантазии.       Джерард послушно раскрыл рот, обхватывая губами увитый венами ствол и стараясь не царапать нежную кожу зубами. Всё, что мальчик знал о сексе, он почерпнул из ночных просмотров порно на своём ноутбуке. Он надеялся, что не разочарует папочку, и был готов исправно выполнять любые указания. — Урок первый: минет, — с долей торжественного ликования прошептал Айеро-старший, поглаживая голову сынишки и перебирая его красно-синие пряди, пока сам парень стоял перед ним на коленях, будучи до сих пор привязанным одной рукой к кровати. Ткань неприятно врезалась в кожу и натирала до красных следов, но это лишь распаляло юношу ещё сильнее. — Здесь главное — техника и опыт, а ещё гибкий язычок и широкая глотка.       Нежно, но властно надавив на затылок юноши, Фрэнк дал молчаливый приказ приступать к действию. Мальчик тут же с непривычки закашлялся, однако в следующее же мгновение сообразил расслабить горло и таким образом смог взять наполовину. Член отца был довольно крупных размеров, и вобрать его полностью у неопытного Джи не вышло бы при любом желании. — Да, вот так, так хорошо… — прикрыв глаза от удовольствия и рвано выдыхая, мужчина вслушивался во влажные причмокивания внизу своего живота. Уже от одних стараний красноволосого он мог бы кончить. Однако в его планах было преподать сыну ещё несколько ценных уроков.       Внезапно Фрэнк почувствовал, как его пенис проник немного дальше Джерарду в глотку, почти упираясь своей головкой в заднюю стенку горла. Подросток снова отчаянно закашлялся, едва не доходя до рвоты. — Тшш… Милый, я знаю, как ты хочешь доставить удовольствие своему папочке, но действуй осторожно. — Аккуратно потянув за волосы, Айеро-старший серьёзно посмотрел сыну в глаза, одновременно заостряя внимание на влажных и поблёскивающих губах от смеси слюны и предэякулята. — Мы же не хотим, чтобы ты себе что-нибудь натёр, верно? — в ответ юноша понимающе хлопнул своими длинными чёрными ресницами, на что Фрэнк удовлетворённо хмыкнул, отстраняя от себя парня. — Что ж, первый урок пройден. Ты быстро учишься, — усмехнулся мужчина, в его голосе слышалась похвала. Никогда до сегодняшнего момента он не думал, что его собственный сын будет ему отсасывать. — А теперь перейдём к следующей части — глубокому проникновению.       После этих слов колени Джерарда ощутимо задрожали. — Перевернись на животик и встань на колени. Преклонись перед своим папочкой. — Парень исполнил приказ. — Вот так, милый, — одобрительно произнёс брюнет. Юноша мог почувствовать затылком его улыбку вместе с тёплым дыханием, скользящим вниз по шее. — А теперь прогнись в спине и расставь ноги пошире. Ох, какой прекрасный вид! — восхищённо простонал мужчина, глядя на розовую растраханую дырочку, из которой соблазнительно вытекали прозрачные капельки лубриканта. — Вижу, ты хорошо подготовился… — хмыкнул отец, очерчивая пальцем контуры сжимающегося входа. — Любишь играться со своей дырочкой, да?       Один из пальцев мужчины оказался внутри Джерарда, на что последний немедля отозвался громким протяжным стоном.       Коснувшись хрупкого запястья сына, Фрэнк принялся развязывать тугой узел, что соединял руку парня с металлическими прутьями у кровати.       С интересом рассматривая мятый аксессуар, безнадёжно испорченный засохшими брызгами спермы, папочка заговорщически улыбнулся: — Пожалуй, мы используем это по несколько иному назначению. Мы ведь не хотим, чтобы ты разбудил маму? Иначе она расстроится, — брюнет принялся уговаривать красноволосого, словно тот был ребёнком. — Очень сильно расстроится…       Надавив пальцем на искусанную нижнюю губу сына, Айеро вставил галстук в его раскрытый рот, заставив для пущей безопасности прикусить ткань зубами. Грубые пальцы завязали концы узлом на затылке. — Вот и славно, — прошептал отец, глядя на свою безупречную работу.       Такой открытый Джерард чертовски манил его, а упругая девственная попка так и просилась к Фрэнку на член. Невольно мужчина вспомнил свой последний гомосексуальный опыт ещё в далёкой юности. Как же давно это было!       Доставая упаковку презервативов из-под матраса (надо отметить, весьма укромное местечко для того, чтобы хранить в нём свои постыдные секреты!), брюнет вытащил один кондом и раскатал резинку по своему члену. Джерард, по его собственному признанию, ждал этого момента уже очень давно, и пачка презервативов лежала под его матрасом уже второй год. То, что сын купил размер XL, самый большой из имевшихся в наличии, явно льстило мужчине, хотя резинка вполне ему подошла, плотно облегая эрегированное достоинство.       Выдавив дополнительно ещё немного лубриканта себе на пальцы, Фрэнк по-новой смазал раскрытую и жаждущую прикосновений дырочку. — Ммм, ты такой горячий, детка, мне это нравится! — прохрипел отец, входя сразу на всю длину. — Ох, как же хорошо, чёрт возьми! Давно я не получал такого кайфа! Тебе хорошо, сын мой? — спросил мужчина, делая плавные движения бёдрами. Ему не хотелось в первый же раз порвать своего любимого сыночка.       Фрэнк и так прекрасно видел, что Джерард получает не меньшее удовольствие, чем он сам. Об этом свидетельствовал его колом стоящий член, который юноша быстро и резко надрачивал в такт толчкам.       Между тем отец вдруг ускорил свои поступательные движения, почувствовав свободу расслабленных мышц вокруг своего пениса. — Джи, мальчик мой, я сейчас… — пыхтел он, со всей силы впиваясь короткими ногтями в бока юноши и безжалостно исполосовывая их.       Парень не переставал подмахивать ему своими бёдрами, как заведённый. Боже, ему так хотелось поскорее получить долгожданную разрядку!       «Давай, папочка, кончи в меня, кончи в меня! Заполни меня собой!» — мысленно упрашивал красноволосый, мыча сквозь повязку, пока, наконец, Фрэнк, выйдя из него, не снял со своего члена презерватив, кончая, а тёплая сперма не заполнила его пульсирующую дырочку, стекая вниз по бёдрам.       Сдавленный стон раздался над самым ухом. Локти Джерарда дрожали, а сам он боялся, что в любой момент рискует потерять равновесие.       Рука отца мягко коснулась его члена, давая прекрасную возможность завершить всё самому. Вспышка удовольствия пронеслась от низа живота, в следующую же секунду материализуясь и выплёскиваясь в плотно сжатый кулак.       Оба откинулись на подушку, тяжело дыша. Фрэнк по-отечески заботливо гладил сына по красно-синим волосам, в то время как мальчик лежал у него на груди, уткнувшись носом в шею и вдыхая любимый запах сигарет. — Мы ведь не будем ничего рассказывать маме? — робкий шёпот подростка нарушил звенящую тишину.       На что мужчина отрицательно покачал головой, после чего кратко поцеловал Джерарда в макушку: — Надо тебе почаще воровать мои галстуки.