Другая сторона силы

*** Ирука и представить себе не мог, что однажды ему может быть так страшно в собственной деревне! Он не испытывал страха, когда на Коноху напали, и ему с помощниками пришлось под градом техник противника эвакуировать мирное население в убежища, а потом стоять на страже, не пропуская убийц. Не боялся он и тогда, когда на одной из немногочисленных миссий на их отряд вышли Туманники, и ему с другими шиноби пришлось напрячь все свои силы и умения, чтобы отбиться и выжить. И ещё во многих других ситуациях, грозящих его жизни, он не испытывал такого животного страха, как сейчас, в день Середины Лета, под грохот и вспышки фейерверков. Началось всё довольно мирно, день не предвещал никаких проблем: в штабе была укороченная смена, и другие чунины, работающие вместе с ним на выдаче миссий, перекидывались между делом шуточками и сплетнями, в основном касающимися того, кто с кем пойдёт сегодня на праздник. – Ирука, – обратился к нему Изумо, – а ты с кем пойдёшь? Ирука, до этого в разговоре не участвовавший, поднял голову от документов и неожиданно зевнул во весь рот. – Ни с кем. Я спать пойду, наверное. – Ты что! – вскинулся со своего места Котетсу. – Так не пойдёт, там же вся Коноха будет! – Действительно, – раздался голос от двери, – нельзя же так пренебрегать немногочисленными праздниками нашей деревни, Ирука-кун. У двери стоял дзенин Хатаке Какаши, прищурив, словно от улыбки, свой единственный видимый правый глаз. У Ируки спину окатило волной жара и плеснуло в пах, но виду, что Какаши его притягивает, он не подал – становиться очередным капающим слюной поклонником не хотелось. Недостойно это, лучше уж дома, за закрытыми дверями думать о нём, трогать себя, представлять… Чунин ущипнул себя за руку и нейтрально растянул губы в улыбке. – Я не пренебрегаю, Какаши-сенсей, я просто устал. – И что же может быть лучше, чем расслабиться на празднике, любуясь фейерверком? – Я… – начал было Ирука, но прошедший внутрь кабинета вместе с парочкой друзей Копирующий его прервал: – Тем более, там будут ваши ученики, а за ними надо бы присмотреть. – Странно, что вас это волнует, Хатаке-сан. Тем более, – сказал Ирука с нажимом, – за детьми должны смотреть их родители. У меня выходной. – Не ожидал, – прочертил кончиком сенбона извилистую линию в воздухе Генма, который шел следом за Копирующим. – Неужели вам всё равно, что случится с малышами? Голос его звенел весельем и насмешкой, но Ирука не поддался. – Не всё равно, – сказал он упрямо, – но ответить за всех я не могу. – А всё же, – присел на стул перед его столом Какаши, – мне очень хотелось бы вас там увидеть, Ирука-сенсей. – Зачем? – простым вопросом он едва не поставил дзенина в тупик. – А вот в честь того, что я вам отчёты принёс. Все три. Ирука скользнул взглядом по отрешённому лицу Копирующего, по наглой ухмылочке Генмы Ширануи, который развалился на диване у окна, оценивающе разглядывая Изумо с Котетсу. А те вдруг необычно притихли, уткнувшись в папки. – Вы мне пять должны, – вгляделся он в чёрный глаз Какаши, и тот блеснул вдруг таким огнём, что Ирука непроизвольно вздрогнул и поправил хитай – скрыл венку на виске, которая могла выдать его бешеный пульс. – Будет вам и пять, – протянул Какаши, постукивая пальцами по столу, – если на праздник придёте. – А вам-то что? – спросил удивлённо растерянный Ирука, но в ответ получил только смех. – Да мне всё равно, что вы! Так, разговор поддерживаю. И Ирука, принимая и проглядывая до странного прилично написанные отчёты, подумал, что Хатаке Какаши в последнее время очень уж часто просто «поддерживает» с ним разговор. И началось это тоже после праздника – в штабе отмечали день рождения Эбису-сенсея. И не важно, что сам он такое не одобрял – как-то всё спонтанно и неудержимо вышло. Ирука тогда слегка перебрал: весь день не ел, замотался, а тут Котетсу со своей «штрафной»! Вот так и получилось, что Ирука столкнулся с дзенином в полутёмном коридоре, практически свалился на него со всеми свитками и тетрадками, что забирал домой на проверку. Твёрдая рука придержала за живот, ладонь прошлась по боку и скользнула на бедро, прослеживая рельеф мышц, стиснула, прижала крепко к Хатаке Какаши. Тот неожиданно внимательно оглядел Ируку и отрывисто произнёс: – Осторожнее, Ирука-сенсей. И Ируку обожгло возбуждением и страхом, что его интерес откроется – кто же не знал, что Ниндзя Тысячи Дзютцу Шаринган Какаши весьма неразборчив в связях и встречается с парнями раз или два, не больше. А потом меняет на новенького. Быть таким очередным «сладеньким» не хотелось, и Ирука довольно резко вывернулся, сухо кивнул, буркнул «Спасибо!» и умчался в закат, прижимая бумаги к груди. Да только с тех самых пор Хатаке Какаши и начал «поддерживать» с ним разговоры, которые иногда были полны каких-то намёков и недомолвок. Впрочем, вскоре всё разъяснилось: Какаши, в очередной раз столкнувшись вечером с чунином в пустом коридоре, без обиняков предложил встретиться. – Встретиться? – переспросил Ирука, отводя взгляд и облизывая пересохшие вмиг губы. – Но… мы и так встречаемся в штабе, – промямлил он. – Не строй из себя дурачка, – насмешливо сказал ему Какаши. – Для совместного времяпровождения. Приятного, – и он поиграл бровями. Слова ударили неожиданно больно. Ирука отступил на шаг и даже дар речи потерял, побледнел, а потом собрался с мыслями и силами и поднял глаза, встретившись взглядом с Какаши. – Я не могу. Извините, – и хотел уже уйти, но жёсткая рука его остановила. – Почему? У тебя же нет никого, я проверил. – Эээ… – подмывало ответить правду, как есть, но признаться в чувствах и выпрашивать нечто большее, чем перепих, Ируке показалось унизительным, и он... соврал, хотя и было страшно врать дзенину – а ну как узнает? – Я с мужчинами не встречаюсь. Я только с девушками… Копирующий медленно увеличил расстояние между ними, с сожалением протянул: – Вот как… Уверен? А попробовать? – Нет! Уверен! – ответил Ирука твёрдо. – Ну... жаль. Пока, – и Какаши просто ушёл, и ничего подобного больше не предлагал, хоть и не оставлял Ируку совсем без внимания. А ситуация понемногу изменилась: глядя на Копирующего гения и другие дзенины, раньше забегавшие в штаб лишь за миссией, стали обращать внимание на чунинов, что там работали. В общем, всего за пару месяцев очень нескучно стало в штабе: намёки, взгляды, прощупывания симпатий и пощупывания за дверями – не жизнь, а пороховая дзенинская бочка! Какаши от других не отставал и даже, можно сказать, что и опережал – вскоре уже трое чунинов могли с точностью рассказать, какой он ниже пояса, вот только о нём самом никто ничего сказать не мог – Копирующий «в руки» не давался, играл в одни ворота. Ирука проверил, наконец, отчёты, сложил их аккуратно в папку, вскинул глаза на Какаши и поймал его горящий взгляд. – А остальные… – начал было он, но Какаши его перебил: – Завтра с самого утра, Ирука-сенсей, сразу после сегодняшнего праздника. И вам надо расслабляться, нэ?! Наработаетесь еще. Ирука вздохнул, мысленно попрощался с таким привлекательным отдыхом дома на диване и обречённо кивнул головой. – Ладно, я приду на праздник. Хоть и не понимаю, с чего бы вам беспокоиться, Какаши-сан. – Ну вот и славно! Там и встретимся, если что, – не ответил на его вопрос Какаши и сразу же потерял к Ируке интерес, сел вместе с Генмой на диван и стал придирчиво осматривать остальных чунинов, что-то шепча другу на ухо. Генма лишь согласно кивал, переводя взгляд с одной оживлённой физиономии на другую. Вот так и получилось, что Ирука всё-таки пришёл на освещённые яркими фонариками улицы, надев простое юката и собираясь исчезнуть отсюда едва показавшись Хатаке Какаши. Однако того как назло нигде не было, и сколько бы Ирука ни ходил в праздничной толпе, сколько бы ни всматривался в лица людей вокруг, дзенин ему на глаза не попадался. «Ну и Ками с тобой!» Оставаться на празднике до конца Ирука не планировал – спать хотелось до красных точек перед глазами, да и настроения праздничного все-таки не было, так что он, окинув взглядом улицу на прощанье, развернулся и направился домой. Однако на выходе из освещенных торговых рядов кто-то довольно ощутимо ударил его в плечо, натолкнувшись в толчее. – Простите, – поднял Ирука глаза и замер, онемев. Дзенин Хатаке Какаши стоял перед ним почти неузнаваемым – в дорогом синем юката, без хитая, в одной прикрывающей лицо маске. – Йо, Ирука… сенсей, – сказал он тягуче, словно на булку намазывал имя. У Ируки похолодело внутри от его голоса, от намёка, что в нём прозвучал. – Хатаке-сан. Приятно вас видеть, – ответил он заученное и нейтральное, поклонившись и спрятав глаза, которые могли выдать его интерес. – Дааа? – и вопросом этим все безопасные слова сломались, развеялись, оставив лишь намёк и ожидание. – Ну так и мне приятно. Пройдёмся? Дзенины стояли за его спиной, насмешливо рассматривая чунина в недорогом юката, с неровно завязанным хвостом, с руками, которые он не знал, куда деть, и это нервировало. Ирука сжал ладони в кулаки и постарался прийти в себя, хоть ноги под коленками и ослабли при взгляде на уверенного, красивого Какаши со встрёпанной причёской. – Нет, спасибо, я уже ухожу. Благодарю за приглашение, но мне пора. И не забудьте отчёты – вы обещали. – Обещал, – ответил Какаши сквозь зубы. – Разве не хотите приятно провести время? – это была последняя попытка, прямо чувствовалось в голосе. – Извините, но я откажусь, – ответил Ирука с облегчением – он понял, что больше его звать не будут, да это и к лучшему, разве нет? А Какаши дёрнул головой, качнув жёсткими прядями, выпрямился и повёл рукой немного пренебрежительно. – Ну, да и ладно. Счастливо вам до дома добраться. Ирука поклонился и, развернувшись, быстро пошёл по дороге, чувствуя тяжёлые взгляды дзенинов как удар между лопатками. До дома он, правда, не дошёл. На узкой и темной улочке сразу за углом к нему подбежал смутно знакомый рыжий мальчишка лет восьми, не шиноби, а так, простой пацан с раскорябанной коленкой. Заикаясь и шмыгая носом, заныл, запричитал: – Ирука-сенсей, идёмте скорее! Он там! Хикару там, в парке, ногу подвернул! Идти не может, а страшно! А где родители – не знаю совсем! Я искал, искал, а Хикару там страшно же-е-е! Ну, скорее! И он тормошил Ируку, тянул его за рукав, не давая и словечка вставить между своими выкриками. Вытирал лицо замызганным рукавом и шмыгал сопливым носом. – Ладно, идём, – поспешил за ним Ирука, всё больше удаляясь от людей, света и голосов. На горе раздался грохот, и небо осветилось разноцветным всполохом – начался фейерверк. Пацан мельтешил впереди, показывая дорогу, уводя всё глубже, туда, где парковая зона постепенно сменялась лесом, который прилегал к огораживающей Коноху стене и перетекал за нее. Ветки цеплялись за рукава и полы, становилось всё темнее, свет луны едва проникал сквозь листву, а вспышки огней только путали восприятие, расчерчивая землю резкими тенями. А пацан вдруг исчез из поля зрения. – Эй! – остановился Ирука, чувствуя неладное. – Ты где? – Здесь, – ответил мальчишка серьёзно, выходя из-за дерева. – Я здесь, – сказал на его месте Какаши, развеяв хенге. – Какого… – вышло потрясенно, а Какаши сделал шаг вперёд. – Не хотите погулять со мной под луной, Ирука-сенсей? – спросил он мрачно. – Вы… Это розыгрыш? Хатаке-сан, это не смешно. – А что, вы видите, что я смеюсь? – Какаши сделал ещё один шаг. – Тогда зачем?.. – отступил Ирука. – Что за глупые… шутки. – А кто тут шутит? – Какаши сдернул с лица маску, сунул в рукав, показывая в лунном свете бледное до синевы лицо, на которое, меняясь, ложились разноцветные пятна: синий, красный, жёлтый... – Подойди… От его изменившегося голоса в голове что-то щёлкнуло, и Ирука, круто развернувшись, бросился прочь. В один миг все границы были смыты, Ирука кожей почувствовал, что сейчас перед ним стоял не вежливый, хоть и насмешливый дзенин, а воин – охотник, что готов загнать его, словно дичь. И вот в этот-то момент Ируку и охватило иррациональное чувство страха, такое, что даже дыхание перехватило, и к сердцу пополз холодок. Бежать было неудобно – юката путалось в ногах, сковывало движения, и хоть и видел Ирука в ночном лесу довольно хорошо – фейерверк всё же немного помогал – однако понимал, что всё бессмысленно, не сможет он убежать от дзенина. От Хатаке Какаши, который решил поразвлечься этой «праздничной» ночью. Злость накатила удушливой волной, добавив адреналина в кровь, и Ирука остановился, тяжело дыша и приготовившись к обороне. – Йо, йо, – раздалось совсем близко, – набегался? – Какаши вышел из-за дерева, засунув руки в рукава, даже не запыхавшийся, словно не бежал за чунином по ночному парку. – Отстань! – выплюнул Умино с угрозой. В стороне громыхнуло, по небу разлились потоки света, и диссонансом раздались радостные крики толпы, приветствующие новые, более красочные огни. – Невежливо, – изменился у Какаши тон, – ох, как невежливо отказывать дзенину в его просьбе погулять на празднике, Ирука-сенсей. Он подходил медленно, спокойно, но весь подобравшийся как струна Ирука не расслаблялся, ожидал нападения. – Я не обязан… – начал было Ирука, но Какаши его перебил: – Поздно! – Что? – Поздно юлить и оправдываться! – Да я и не думал, – сказал Ирука возмущенно, обратив все свое внимание на дзенина, который сделал к нему еще один шаг, но тут сзади Ируку обхватили сильные руки, блокируя сопротивление, а Какаши впереди исчез с неизменным хлопком. – Это хорошо, что не думал, – руки прижимали всё крепче, трогали, оглаживали, развязывали пояс... чужое колено раздвинуло сзади ноги. – Да что вы!.. – Ирука попробовал дёрнуться, вырваться, но захват был стальным, не дающим и шанса на освобождение, несмотря на то, что руки Какаши без дела не оставались. – Молчи, молчи, чунин! – юката скользнуло с плеч, напор становился всё сильнее, жаркий язык прошёлся по шее, вверх, по щеке, остановился в волосах. – Всего разочек! – Не надо! Я не хочу! – Ирука безуспешно попытался вырваться, опёрся о дерево, потому что Какаши, наваливаясь всем телом и сдирая с него одежду, едва не заваливал его на землю. – Да просто заткнись уже! – рыкнул Какаши зло в ухо, твёрдой ладонью проскользнул вниз, в пах, смял член Ируки жадно, грубо, другой рукой раздирая тонкую ткань. Ирука только всхлипнул, задышал резко, борясь с паникой, понимая, что всё: не вырваться, не избежать. – Давай, деточка, не упрямься, – шептал Какаши в ухо, тяжело дыша и упираясь каменным стояком Ируке между ягодиц, нетерпеливо об него потираясь. – Все равно это будет, ну, не заставляй тебя рвать! – Сука! – вырвалось у Ируки, он снова дёрнулся, однако Какаши только хрипло, возбужденно засмеялся. – Грязные словечки во время секса! Да это ты сучка, сенсей! – Ну ты и мразь! – Ирука рванулся прочь, попытался ударить ногой, достать рукой, но разозленный Какаши сделал подсечку, и Ирука упал на колени в траву, завалился вбок и ударился головой о дерево. Только и успел руками упереться в подгнившие прошлогодние листья, чтобы не пропахать землю лицом. На несколько секунд перед глазами потемнело, но тут же ноги обдуло прохладным воздухом, и его тряхнуло от ощущения чужого горячего и скользкого члена, ткнувшегося между ягодиц, готового ворваться внутрь. Однако Какаши медлил, сдерживался, не давал себе волю и только потирался... не торопился. Без труда фиксируя Ируку на месте, он вдруг неловко погладил бедро, но на последовавший злой рывок шлепнул по нему так, что звон пошел. И навалился сильнее, прошептал прямо в ухо: – Да расслабься ты, дурачок штабной! Я ж тебя порву. – Рви, сука, – выдохнул Ирука упрямо, напрягаясь всем телом. И Какаши толкнулся, втискиваясь в судорожно зажатое колечко мышц. Ирука только губу закусил и задержал дыхание, ожидая!.. Однако вглубь член не пошел – Какаши отстранился, жадно поглаживая поясницу, ямочки по бокам от позвоночника, что тенями-пятнышками выделялись на смуглой, гладкой коже. Снова загрохотал фейерверк, а в небе полыхнуло, осветив на секунды всё вокруг красным, возбуждающим цветом. Какаши уткнулся Ируке лбом в плечо, прикусил кожу, неожиданно нежно погладил бока, забираясь ладонями на живот. – Я же хочу, чтоб и тебе хорошо было, – выдохнул он, огладил пах, поиграл с вялым Ирукиным членом. Однако никакой реакции не добился – член не вставал, тело Ируку «не подводило», и изнасилование так и оставалось изнасилованием, никак в секс по обоюдному согласию не переходило. Какаши даже зубами от злости заскрипел, снова приладился, хотел толкнуться и... снова остановился. – Да что с тобой такое! – он так оттолкнул Ируку, что тот опять едва успел подставить руки под лицо. – Неужели сложно потрахаться разок?! Какаши решительно запахнул юката, не обращая внимания на торчком стоящий член, который тут же вымазал одежду каплей смазки. – Я не трахаюсь с мужиками, – процедил Ирука, натягивая на себя порванное юката и бесстрашно встречая яростный и неудовлетворенный взгляд Какаши. Даже посмотреть, запомнить лицо дзенина без маски, о котором думал не раз вечерами, сил, да и желания уже не осталось. – Врешь! Ты такой лживый, сенсей! – Какаши приблизил лицо к красному от гнева Ируке. – А твой Мизуки? Думал, что я не узнаю?! – Мизуки просто скотина! Именно из-за него я только с девушками и встречаюсь! – Я не Мизуки! – рыкнул Какаши со злостью. – Да никакой грёбаной разницы! – заорал ему в лицо Ирука, забыв и о страхе, что он испытывал к дзенину, и о чувстве самосохранения – он не собирался сдаваться. И Какаши прочитал это в его взгляде, больше не пытался дотронуться. – Да ты сам же меня завлекал, - Какаши всмотрелся в сверкающие глаза, выражение которых вдруг помягчело, стало едва ли не виноватым. – Я не завлекал. Вам показалось… Получилось так себе. Какаши уж точно не поверил. – Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Как попку выставляешь? Сегодня на улице чуть не спустил, скажешь, нет? – грубые слова помогли Ируке прийти в себя. – Не твое дело, – снова обозлился Ирука. – Я в постель к тебе не прыгну, понял? – Что, Шаринган Какаши недостаточно хорош для тебя? – спросил Какаши язвительно, с насмешкой. А еще и, кажется, с обидой. – Не в этом дело, – буркнул Ирука. – Ты не поймешь. Какаши помолчал, глядя в карие, а сейчас черные глаза, отступил, поправил пояс. – Не пойму? Ну и хрен с тобой! Сучонок! – выплюнул он словечко и пошел прочь среди деревьев, не оборачиваясь и не торопясь. Ирука откинулся спиной на ствол дерева, запахнул порванную ткань вокруг сбитых коленей и хмуро уставился в небо, едва не проклиная этого повернутого на сексе дзенина и свою симпатию, которая, к его огромному сожалению, никуда не делась и всё так же не давала его возненавидеть. Но хотелось же не так, не случкой какой-то, а… Сейчас, когда опасность миновала, всё произошедшее стало выглядеть не так страшно, кровь побежала быстрее, когда Ирука представил, что было бы, поведи себя Какаши иначе. Ирука усмехнулся своим желаниям – куда ты, с таким-то рылом, да в калашный ряд – вспомнилась так кстати пословица какой-то страны из учебника. Перепих на разочек – вот и все твои возможности. Однако вдоволь пострадать под красочные всполохи на небе ему не дали – послышались приближающиеся шаги, и через несколько секунд перед подобравшимся чунином снова оказался Хатаке Какаши, но уже не такой самоуверенный и нахальный. Постоял, молча глядя на Ируку, который натянул порванное юката пониже и тут же сам на себя разозлился. – Ну, что? – спросил Ирука нарочито грубо. – Вторая серия? Но Какаши его тон не подхватил, подошел и сел на пятки как можно ближе. – Слушай. Я вот что хотел… А! Как же сказать! – Какаши ещё больше встрепал волосы на затылке и наконец, решившись, посмотрел Ируке в глаза. – Я не могу уйти, не вот так… – Почему не можешь? Не закончил, что ли? – вырвалось у Ируки язвительно. – Я не об этом, – мрачно ответил Какаши и придвинулся совсем близко. – Ты вот ходишь, всё поглядываешь, но совсем не замечаешь, что нравишься мне. Ирука ошарашенно отпрянул. – Что?! – но тут же оскалился в усмешке: – Ну, да, да. Прямо ночами не спишь! – Положим, ночами я сплю – техники для этого есть. И йога. Но я по тебе просто с ума сошел! – Какаши втянул в себя воздух и горячо выдохнул Ируке в шею. – Ты же дразнишь, ты завлекаешь, ты обещаешь… Ирука растерялся, заморгал. – Какаши-сан, вы что?.. – горло перехватило от этой близости, от дыхания, которое опаляло. Голос задрожал. – Я не завлекаю… – Ты и сам не замечаешь, но глаза твои сияют, когда на меня глядишь. Вот точно только для меня, я проверял, под хенге за тобой ходил! Ирука просто онемел, слушая такие признания, и хоть не доверял он Какаши, который едва его не поимел прямо в парке, да еще и без согласия, однако в груди разлилось предательское тепло. А Какаши протянул руку и коснулся щеки Ируки кончиками пальцев. Тот дёрнулся было, хотел отшатнуться, но настойчивая ладонь последовала за ним. Пальцы легко пробежали по скуле, погладили висок, который Какаши недавно так горячо лизал языком, пробрались в волосы и пощекотали раковину уха, посылая волну удовольствия по телу Ируки. – Ты… зачем это делаешь? – голос предательски дрожал. – Теперь так, лаской решил своего добиться? – Нет, – почти прошептал Какаши, приближаясь к лицу, к манящим губам, на которые ложились блики от салюта. – Хочешь, пообещаю, что не трону тебя? Да я и не смогу тебя опять… – Совсем уж не надо… – успел начать Ирука, но замолчал – Какаши был совсем близко, он придержал его лицо за подбородок и легко провел языком по приоткрывшимся губам. – Можно? – шепнул он. А Ирука даже кивнуть не смог в его руках, просто прикрыл согласно веки и подставил губы под поцелуй, сдаваясь. Если бы вот сейчас, так нежно и соблазнительно, захотел Какаши с ним прямо здесь… переспать, то Ирука был бы не против. Сил сопротивляться внезапно проснувшимся желаниям не осталось, ведь поцелуй из лёгкого и нежного становился всё более требовательным, жарким, до мурашек по спине и бабочек в животе. «Прямо инсектарий какой-то», – успел подумать Ирука, прежде чем совсем потерять голову. Однако Какаши всё же от него оторвался, выпутал свои руки из-под юката, неохотно оставил в покое крепкое тело Ируки, который сейчас, кажется, был уже и не против потрахаться. Но теперь сам Какаши был против! Уходя от помятого Ируки по парку, он вдруг понял, что ему не всё равно, что он не может так всё оставить. Если Ирука-сенсей больше с ним и разговаривать не захочет, это будет одной из самых больших его, Какаши, ошибок. И не будет никаких совместных ночей и дней, как ему иногда представлялось в пустоте его квартиры, не будет улыбок и разговоров, ничего не будет у них вместе… – Я тебе обещаю, что не кинусь, не бойся. И вообще, давай встречаться! – Что? Вс… встретиться хотите?.. – переиначил растерявшийся Ирука. – На разочек? Для времяпровождения? – Встречаться, Ирука, встречаться. Ты только со мной будешь, а я с тобой. А секс – когда сам захочешь, ну? – Врёшь же… – протянул Ирука недоверчиво, помотал головой. – С чего бы тебе хотеть со мной встречаться? Я же чунин, так себе, никто. На разочек разве... – Только без паранойи. Трахнуть я тебя и так смог бы, но мне нужно больше, Ирука, – Какаши наконец произнес его имя так, как и хотелось – с теплотой и желанием. Ирука помолчал, опустил глаза, тяжело вздохнул, поправил зачем-то юката и стряхнул мусор с грязных коленей. Потом посмотрел на небо, потом на Какаши, который старательно сдерживался, чтобы не нарушить свое же данное только что слово. Ему уже хотелось именно «кинуться», но не для удовольствия, а чтобы постучать по упрямой каштановой голове. – Ладно, – протянул, наконец, Ирука, отряхивая руки. – Я согласен. И почти задохнулся от удовольствия, когда Какаши снова прижался к его губам своими. Грохот оглушал, а вспышки фейерверка продолжали играть на стволах и на двух фигурах оттенками смешивающихся цветов. Огни взлетали всё выше и сияли всё ярче. – Пойдём на празднике погуляем? – спросил Какаши хрипло, с трудом оторвавшись от Ируки. – А то мои обещания псу под хвост. – Пойдём, – как загипнотизированный повторил Ирука. – Но у меня юката… порвано. – Я хенге сделаю, пошли. И они выбрались из парка, и пошли на освещённые улицы, и смотрели вокруг, не замечая больше никого, и поднимали головы, всматриваясь в небо, ловя всполохи цвета мечтательными глазами, чувствуя только руку в руке и тепло человека рядом. Секс у них был… примерно денька через три, когда Ирука отомстил за всё, что мог вспомнить или придумать, в том числе и за так и не написанные два обещанных отчета. А скорее всего причина в том, что и сам он сдерживаться больше не мог. Ну кто устоит перед Шаринганом Хатаке Какаши, Ниндзя Тысячи Дзютцу, да ещё и полностью обнажённым в твоей кровати?..