4. 0:00

Пятнадцать лет — возраст достаточно неоднозначный. То ли радоваться тебе, что вот, ты уже на последней ступеньке к взрослой жизни, то ли грустить, что началась она как-то непростительно быстро. Маринетт начала об этом задумываться, когда старый учебный год неожиданно закончился, а новый — начался. Она даже моргнуть не успела, как ее место оказалось невероятно близко к месту Адриана. Она сидит рядом со своим предметом обожания. На всех уроках. Пять дней в неделю. Несколько часов в день. — Мне нужно еще пять дней, чтобы переводить дух, — скулила Маринетт, а Алья поглаживала ее по волосам. У Сезер и самой было время напряженное: Нино вел себя странно, избегал, заикался и жутко напоминал Маринетт. Но Алья ведь девочка не глупая, поэтому через неделю и пару часов в классе появилась еще одна парочка. Маринетт этому не то чтобы завидовала, но в пятнадцать любви хочется в два раза больше, чем в четырнадцать, и не с кем-то, а с Адрианом Агрестом. Маринетт хотелось любви, а не ночных посиделок с Котом Нуаром. Хотя она была не против. Она была не против даже когда его руки ласкали её тело, а Мари обнимала его за шею. Это был первый раз, когда она засомневалась в своих чувствах к Адриану. Делать вид, что ничего не произошло было не трудно. Улыбнись и сделай это. Почти просто. Жаль, что глаза абсолютно не умеют врать. Особенно такие синие, как у Маринетт. Адриан вел себя странно и Маринетт это — конечно же — заметила и дважды пожалела, что не отучилась пялиться на него каждую свободную минутку. На то, чтобы пожалеть третий раз у нее не хватило времени — мысли занял Кот. Хотя это ли не повод забыть свою безответную любовь к Адриану? Мари хотела выйти из школы и обдумать эту идею дома. — Маринетт, нужна твоя помощь, останешься? — Конечно, мадам Бюстье. Планы имеют свойство обламываться, а мадам Бюстье — внезапно исчезать. Почти так же внезапно, как и Адриан — появляться. На секунду Мари показалось, что Агрест смотрит на неё чуть дольше, чем стоило бы. Но только на секунду. Потому что дальше — поцелуй. Тот самый, который поставил под сомнение её чувства к Адриану. Тот самый, нуаровский. Это был первый раз, когда Маринетт испытала чувство дежавю. И последний раз, когда она задавалась вопросом: «Кто такой Кот Нуар в реальной жизни»? — У тебя язык шершавый. Потому что ответ был так же ясен, как и её глаза. — Но Котам же простительно?