Покажешь мне звёзды?

      После случившейся «резни», Драгнил потеряла сознание, но было ощущение, что это просто бездыханное тело, нежели живой человек. Но с каждым днём, её состояние не менялось, не в лучшую сторону, не в худшую. Ни один из местных лекарей не могут понять, что препятствует пробуждению девушки и лишь один Аладдин знал, что на самом деле произошло в отеле, и что мешает проснуться советнице короля. Магой в теле Рины восстановился до максимальной точки. Все мелкие раны, синяки и царапины давно зажили на бледном теле. Рядом с девушкой постоянно находился малыш-маги, следя за её состоянием, но в тоже время ждал, когда вокруг неё вновь появится чужая рух, чтобы разобраться в непонятном для него «явлении». Но за две недели так ничего и не менялось, что настораживало Синдбада, да и всех остальных знакомых людей Рины. Все разборки в Бальбаде закончились, все потихоньку перебрались в Синдорию. Расположив Драгнил в лечебнице у Ямурайхи, Король начал готовиться к Махарагану, что будет через пару дней, не забыв познакомить Аладдина и Али-Бабу с их новыми учителями. Почему-то король Синдории не особо беспокоился за свою подругу и советницу, ведь в памяти прижилась мысль, что Драгнил справиться со всеми сложностями, какими бы они не были. Наверное это и успокаивало его, придавая сил для того, чтобы идти дальше. — Она ведь обязательно очнётся, верно? — без особых эмоций спрашивает король у своего советника, что стоял рядом и смотрел за работающим Синдбадом. — Конечно, это ведь Рина, она всегда найдёт выход изо всех ситуаций, — как-то неуверенно отвечает Джафар, отводя опустившийся взгляд. Он не был уверен в том, что сейчас, грубо говоря, наплёл своему королю, что как ребёнок повёлся на его слова. Он действительно мальчишка, что верит в «чудо».

***

— Яму-сан, как там сестрица Рина? — вбежав в кабинет волшебницы, проверещал мальчишка. — Аладдин? Ты сегодня рановато… — оторвавшись от очередного эксперимента, отвечает Ямурайха, встав со своего места, подходя к лежащей подруге. Выглядело «это всё» жутко. Бледное тело лежало на больничной койке, от её тела тянулось множество трубок, по которым протекала красная жидкость. На лице был некий прибор, что поддерживал количество магой в «отключённом» теле. — Жуть… — который раз протянул Аладдин, смотря на эту картину. — Что? — не расслышав, что сказал мальчик, спросила она, заправляя прядь синих волос за ухо. — Нет, нет, ничего… Так, как она? — подойдя к койке, спрашивает маги. — Всё по прежнему, состояние как и всегда в норме. Я не знаю, что и говорить Его Величеству… — удручённо отозвалась Ямурайха, опустив лицо в свои холодные руки, сдерживая слёзы, что готовы катится по щекам волшебницы. — Ну, не расстраивайся, уверен, она скоро очнётся! — замахал руками мальчишка, не желая смотреть на плачущего генерала Синдбада. — Наверное, может ты и прав… — утирая рукавами горячие слёзы, говорит девушка, смотря на девятого генерала, что косвенно была в коме, между жизнью и смертью… — Интересно, что сейчас видит сестрица Рина? — загадочно вздохнул Аладдин, подпирая рукой лицо, отозвался он, рассматривая личико Драгнил.

***

— Ненавидь… Ненавидь… — эхом отдавался чей-то голос в голове Драгнил. Как бы разлепив глаза, она увидела лишь-то, что она стояла посреди «шторма» из чёрной рух. Обхватив себя руками из-за чувства холода, девушка со страхом оглядывалась вокруг, пытаясь найти лазейку, чтобы выбраться из этого «Ада». — Ты ведь ненавидишь их, верно? Так почему решила забыла о той боли, что преследовала тебя? Ты не забыла, что «они» сделали с твоими друзьями, близкими, в конце концов с твоей семьёй?! — яростно прозвучал мужской голос, что явно улыбался, когда говорил эти слова Рине. Схватившись руками за голову, она заметила, что чёрная рух стала сужаться вокруг неё, пытаясь зажать или раздавить как букашку. — Кто, кто ты такой?! — в панике выкрикнула Драгнил, вновь осмотревшись, пытаясь найти человека, что пытался пробудить в ней старые чувства: отчаяние, злость, жажда крови… - Я... - начал говорить "голос", как из тучи тёмной рух стал появляться силуэт, - я - это ты. Меня зовут Джудал. Ты же ещё желаешь смерти Аль-Сармен?