Call me

Пустая пачка из под сигарет, торопливо набранный номер, ровные гудки, перебиваемые стуком сердца. - Приходи, - дрогнувший голос спугнул холодную тишину квартиры. За окном свирепствовал февраль, гоняя метель по огромному пустому городу. На улицах не было людей, даже машин было мало. Серый холод пробирался сквозь стекла в квартиру, прогоняя остатки уюта. Раздался стук в дверь. Он никогда не звонил в звонок. Тилль направился в коридор и открыл дверь. Петер ввалился в дом, не сказав ни слова. Стряхнув с небрежно заколотых на затылке волос снег, он стянул тонкую куртку и бросил ее в сторону вешалки. - Здравствуй, - Тилль попытался улыбнуться. - Да, - равнодушно произнес Петер, поежившись. Тилль подошел к нему, настолько близко, насколько это было возможно, и обнял, уткнувшись носом в мокрые от растаявшего снега волосы. Выдохнув теплый воздух, он почувствовал, как тело Петера пробила крупная дрожь. Сжав в руках тонкую ткань его темного свитера, Линдеманн негромко произнес: - Я люблю тебя. - Мне говорили это сотню раз, - ледяной тон Петера всегда проникал в самое сердце, окутывая его тупой холодной болью. Мужчина оттолкнул Тилля.- Не беспокойся, это ненадолго. Заткнись и начинай. Петер уверенно направился в спальню, в которой бывал далеко не в первый раз. Он остановился у самой кровати и обернулся, ожидая Тилля. Линдеманн не заставил себя долго ждать. Мужчина вошел в комнату, взял со стола недокуренную тлеющую сигарету и подошел к окну. Он знал, что время вызова уже пошло, знал, что швед непрерывно сверлит взглядом его спину. Медленно затягиваясь, он пытался успокоить нервы. От присутствия шведа у Линдеманна мерзли и тряслись руки, самому ему казалось, что он и вовсе трясется всем телом. Они простояли в тишине не больше пяти минут. Тилль подошел к столу и воткнул сигарету в пепельницу. Не в силах больше выдерживать пристальный взгляд Петера, Тилль подошел к нему и без предупреждения толкнул на кровать. Затем нетерпеливо расстегнул пуговицы на рубашке, мысленно ругая себя за спешку. Он каждый раз пытался растянуть время их встреч настолько, насколько было возможно, но желание всегда препятствовало этому. Желание прикоснуться к чужому телу, ощутить горячее дыхание на собственной коже, провести рукой по мягким волосам и узорам на татуированных руках. И каждым действием хотелось наслаждаться вечно, не обращая внимания на то, как утекают последние деньги. Петер замер на кровати, прикрыв глаза. Крашеные черные волосы растрепались и теперь спадали на смятое одеяло, мягкий свитер чуть задрался, оголяя его живот. Дыхание Петера было спокойным, что совершенно не удивляло. Это для него всего лишь работа. Сейчас он не хочет ничего, кроме честно заработанных денег, такси до дома и бутылки хорошего виски, это Тилль знал наверняка. Закусив губу и глубоко вздохнув, он бросил рубашку на журнальный столик, туда, где стояла переполненная пепельница. Холодная комната наполнилась теплом наигранного горячего дыхания, пленительным звуком фальшивых стонов несуществующего удовольствия. Петер абсолютно точно был восхитительным актером, так натурально сыграть человека, охваченного истинным желанием не каждому под силу. Тилль знал это, и потому был восхищен. Он всегда видел, когда желанный швед лгал, а он лгал постоянно. Он был законченным эгоистом и обманщиком, которого не волновали чувства других, за это Тилль любил его еще больше. Хотел его дольше, а потому платил больше и больше. Проникая в Петера, он чувствовал, как входит в грязь и фальшь, которая окружала шведа и всех тех, кто находился рядом с ним. И чем сильнее было это чувство, тем больше он был очарован шармом притворства и бесчестия, тем отчаяннее он вколачивался в продажное тело человека, от одного упоминания которого Линдеманн готов был кончить. Его голос, его запах, его привычка таскать с собой шведский табак — все это вместе и по отдельности срывало немцу крышу, заставляло запираться в туалете и фантазировать до тех пор, пока желание не достигнет пика, заставляло вновь и вновь набирать вживленный в мозг номер, чтобы снова страдать и восхищаться. Они закончили далеко за полночь, Петер бессовестно назвал цену за предоставленные услуги, как только Тилль обессиленно повалился на подушку. От мысли, что во время секса Петер высчитывал цену своему телу, начинало тошнить. Гнет похоти сдавливал грудь, не давая толком отдышаться, но, игнорируя его, Тилль нашел в себе силы предложить шведу ночлег. Его согласие звучало скорее как одолжение. Петер молча удалился в душ, у Линдеманна не было ни сил, ни желания следовать его примеру. Не оставалось желания жить. * * * Они завтракали вместе только потому, что Тилль пообещал заплатить больше за то, что Петер выпьет с ним кофе. Швед сидел напротив Линдеманна совершенно обнаженный, не спеша потягивал кофе и неосознанно сводил его с ума. - Мне плохо при одной мысли, что ты уйдешь с минуты на минуту, - Тилль не мог отвести взгляда от его тонких запястий, которые вчера он сжимал, будто Петер был его собственностью. Возможно, так и было. Но сегодня он уже не принадлежит ему. - Кто сказал, что счастье не купишь? - неожиданно задал вопрос швед, пристально глядя в его глаза. - Это не счастье. Это короткий красивый обман, за которым приходят еще большие мучения. - Меня не должны волновать твои чувства. Хочешь, чтобы я оказал услуги психолога — плати, - швед небрежно поставил пустую чашку на стол, так, что она звякнула.- Плати, если хочешь, чтобы я был рядом. Тилль был не в силах перестать любоваться бесстыжими глазами цвета виски. Кофе в его чашке давно остыл, он не успел сделать ни одного глотка. - Ты будешь любить меня, если я буду тебе платить? - голос предательски дрожал, Линдеманн сам понимал, что был на грани, что он был зависим от человека, который думал о нем и его чувствах в последнюю очередь. Если вообще думал. - Да, - холодный тон был неизменен с момента их первой встречи. Тилль не верил, что Петер был способен кого-то полюбить. Он отказывался верить в это, но когда осмеливался хотя бы предположить, что швед мог относиться к кому-то с нежностью и искренностью, то хотелось волком выть, обожраться снотворного, прыгнуть под поезд. Но он был слишком труслив для этого. - Так я буду просыпаться в одной кровати с тобой, жить с тобой, ездить с тобой за покупками. Каждый день видеть твои глаза и улыбку. Видеть, и знать, что ты врешь? - Тилль набрал в грудь больше воздуха. Петер пожал плечами и поднялся на ноги. Тилль сглотнул, окинув взглядом его бедра, но заставил себя отвернуться и уставился в окно. Петер прошел мимо него. Спустя несколько минут он вышел из спальни одетый и, взглянув на Тилля, произнес: - Если у тебя есть деньги, у меня найдется время. Позови меня. Торопливые шаги по коридору, стук входной двери и тишина, навалившаяся мертвым грузом на ослабшие плечи. За окном взвыла метель.