Возрожденный Обескрыленный Мир

После посещения пекарни у Пита не осталось сил, чтобы дойти до своего дома. Точнее, он не был готов пока встретиться со своим ментором и… с ней. Поэтому, случайно заметив картонку, с нацарапанной от руки надписью «Гостиница», Пит решил переночевать там. У импровизированной стойки, сооруженной из коробок и кирпичей, топтался дряхлый старик, сообщивший, что постояльцев нет — никто не стремится в далекий 12-й дистрикт, у черта на рогах. Старик совершенно не видел без очков, а надевать их не спешил, так что Пит остался не узнанным, чему был безмерно рад. Схватив ключ, он поднялся на второй этаж и нашел свой номер. Комнатка встретила его затхлым воздухом и пылью. Первое, что сделал Пит — открыл единственное окно. Стало легче. Не раздеваясь, он завалился на жесткую кровать и провалился в сон. Ему снилась его Жатва. Вот она вызывается добровольцем, а вот вытягивают его имя… Прощаться почему-то вместо отца приходит мать. Ее взгляд холоден, как глыба льда… Ну, почему, мама, почему я тебе так ненавистен? И тут она зло шепчет, — умри, ради Бога, умри там, на Арене… Тогда мы все останемся живы! Пит вздрогнул и проснулся. Это его чувство вины. И только! И только. И только… И только?.. ***** Наступило утро. Солнечное, но от этого как будто еще более тоскливое… Пит медленно брел к Деревне Победителей. Чем ближе он подходил, тем меньше уверенности в правильности своих действий оставалось. Решительность, превращась в мягкотелую и безвольную тряпку, вытекала из него с каждым шагом. В итоге, у самых ворот он замер и не мог заставить себя двинуться дальше… Ну, давай же, Пит, давай… — подгонял он себя, — Это всего лишь Деревня Победителей… Только, увы, Победителем он себя совершенно не ощущал… Вот поверженным — это да… В этом ему практически нет равных. В конце концов, он заставил себя взглянуть на горстку домов, одиноко застывших на окраине… Здания, так одинаково непохожие друг на друга… словно близнецы, но со своими едва заметными отличиями… К примеру, дом ментора даже отсюда выглядел заброшенным и нежилым… Его дом, в отличие от жилища Хеймитча, как раз пустовал, но выглядел вполне сносно и даже опрятно… Он перевел взгляд на её дом, который казался совершенно поникшим, хотя и чувствовалось, что он обитаем… Здание как будто скорбело вместе со своей хозяйкой… Вдруг он заметил хрупкую фигурку, неподвижно застывшую на последней ступеньке… Весь мир сжался до размеров жемчужины, что он ей когда-то подарил — такое напряжение Пит испытывал… На какой-то миг вдруг исчезло все — охмор, пытки, Капитолий, Игры, Бойня, Война… Он увидел её такой, какой любил в школе — рано повзрослевшей, волевой, но самой милой и доброй для него… Всего лишь на секунду он как будто вернулся в то время, вернул те чувства… ****** Китнисс сидела на ступеньках своего крыльца, обнимая резные перила, и глядела на дом, что стоял напротив. На его дом. Таков уж был каждодневный ритуал — выходя из дома она садилась на крылечко и несколько минут внимательно высматривала какие-то видимые изменения. А натыкаясь взглядом на запертые наглухо окна, разочарование все глубже проникало в ее и без того измученную душу. Пит всегда открывал окна настежь, впуская свежую жизнь… И тут она всем своим существом ощутила чье-то присутствие. Охотник всегда остаётся охотником, даже если по воле случая превратился в жертву… Повернувшись к воротам, в первую секунду девушка решила, что это сон. Призрак. Галлюцинация. Не может быть… Пит?.. Ей хотелось броситься к нему, но разве она могла?.. Одичавшая. Нелюдимая. Она забыла как это — ощущать рядом близкого человека, а главное — столь необходимого… Так они пялились друг на друга не шелохнувшись. Пит отметил, что выглядела она неплохо, намного лучше, чем в Капитолии, где он видел её в последний раз. Тогда она была тенью, жалким подобием самой себя. Сейчас же перед ним стояла та самая Китнисс, какой он ее помнил. Образ дополняли привычная коса и отцовская куртка. Только вот… Глаза. Они были тусклыми и безжизненными. Ни один из них не сдвинулся с места, продолжая сверлить друг друга взглядом, пока посторонний звук не ворвался в их сознание. Одновременно повернув головы к источнику звука, они заметили своего ментора. — Ну, может хватит стоять, как истуканы? Чего как не родные-то? — пробурчал Хеймитч, но чувствовалось, что даже он волнуется. Пит нехотя двинулся к старику, не то чтобы он был не рад ментору… просто любое движение сейчас давалалось с большим трудом. На протянутую Питом ладонь, Хеймитч ответил крепким объятием… Надо же. Впервые за несколько месяцев Пит почувствовал, что не один… А вот заглянуть в глаза той, что когда-то была его жизнью, он не смел… Боялся?.. Да. Боялся прочитать в ее взгляде… отчуждение вперемешку с отвращением?.. Возможно. Но больше всего он страшился… не увидеть совершенно ничего… Равнодушие порой ранит сильнее ненависти… — Привет… — скомканное подобие приветствия. Ни звука. Лишь по едва уловимому движению искусанных губ, он понял, что она поздоровалась в ответ. Ментор откашлялся и как нельзя кстати предложил отдохнуть Питу с дороги. Спасительная соломинка, за которую он трусливо ухватился… В конце концов, никто ведь не знал, что он прибыл еще вчера… Медленно, но твёрдо, он прошёл к своему дому. Ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не оглянуться. Пит знал, что Китнисс ещё некоторое время будет стоять у крыльца. Он застал её врасплох. В его душе бушевала целая буря эмоций, и ему было тяжело их разложить по полочкам. Одно он знал наверняка — эта встреча выбила его из колеи, почти так же как и посещение развалин пекарни. Что ж… Добро пожаловать домой, Пит Мелларк! ****** Пит прошёл в гостиную и включил свет. Он ожидал увидеть свой дом заброшенным и нежилым. Но вопреки его ожиданиям комната выглядела так, как будто он покинул её вчера. На столе стояла ваза с живыми цветами… Никак Сальная Сэй приглядывала за его домом. Он слышал, что старуха взяла шефство над победителями… В любом случае, это его волновало сейчас меньше всего. После первой встречи с ней, Пит не находил себе места. На смену волнению и трепету пришли раздражение и злость. Он снова ощутил, какую власть огненная девушка над ним имеет… Сама мысль об этом сводила с ума. Он хотел быть хозяином своим мыслям и чувствам, но все чувства обострились в сто крат, а мысли то и дело возвращались к ней… Ему казалось перед отъездом из Капитолия, что он справится, что он в состоянии себя контролировать, что если он захочет причинить ей боль, то по своей воле, потому что она заслужила! Но нет, противоречия разрывали его, головная боль вернулась, и он не понимал, кем Китнисс была на самом деле… Чудовище или спасительница?.. Только что он испытывал радость при виде девушки, а через секунду уже люто её ненавидел… Самое противное — и те и другие чувства казались настоящими… Он подумал о своих родных, которые покоятся где-то здесь, среди развалин или в братской могиле и ему стало нестерпимо больно, захотелось призвать к ответу… Кого?.. Сноу мёртв, режим свергнут… Неужели захотелось отомстить… ей?.. Но ведь он убеждён, что это не её вина? Поправочка… Его в этом убедили. Стоп. Неужто я ещё так сильно болен? Пит не заметил, что уже добрых полчаса мерил комнату шагами, схватившись за голову… Он напомнил себе раненого зверя, что делать? Выпустить зверя на волю — может быть свобода его усмирит? Или запрятать поглубже в себя, но сколько он сможет сдерживать своё чёрное Я?.. Пит присел на диван, снова удивляясь его чистоте — ни пылинки… Китнисс Эвердин, так кто же ты?.. Ты, разбудившая войну и смерть?.. Только был ли смысл?.. Парадоксально. В мире, где больше нет Голодных Игр, Китнисс Эвердин делать было как будто и нечего. Кто был дорог — потерян навсегда… Та, ради кого она меняла этот самый мир, покинула его безвозратно… А судьба, небось, насмешливо потирает руки… С этой мыслью Пит поднялся в свою спальню и распахнул окно. Только вот… в этот раз легче не стало. Воздух как будто пропитался горечью и унынием и вздохнуть свободно никак не получалось. ****** Китнисс все еще стояла, ошарашенно глядя в след своему мальчику с хлебом. В самых смелых мечтах она представляла себе, что он вернется. До сих пор ей не верилось, что это не сон, ведь столько раз во сне она открывала дверь, а на пороге стоял он — такой же родной, улыбающийся ей своей доброй улыбкой, а в глазах столько тепла… Просыпаясь после таких снов, она долго плакала — чувство потери в такие моменты разъедало ее сознание, такие видения были хуже самых жутких кошмаров. Пожалуй, соперничать с ними могли только сны о Прим. Она тоже часто представала живой и невредимой… такие сновидения были даже хуже тех, когда ей снилось, что она опять и опять не может спасти свою маленькую Примроуз… Пусть она просыпалась от собственного крика, но она не теряла чувства реальности. Каково же было просыпаться и постепенно осознавать, что Прим больше нет… Так и с Питом… Сколько раз она подбегала к окнам и вглядывалась в очертания его дома — может быть и правда он вернулся?.. Натыкаясь взглядом на закрытые окна она обреченно брела в постель. И вот теперь он действительно вернулся… Только все не так радужно, как ей представлялось. Выглядел Пит неплохо. Похудевшим и осунувшимся, но взгляд его синих глаз (таких, как она помнила!), был настороженным, печальным, но ненависти в них она не заметила… — Кхм… — Китнисс совсем забыла, что ментор так и стоял на прежнем месте, буравя ее взглядом. — Что?.. — слишком уж резко бросила она. — Солнышко, он вернулся. — Телом — да, а вот душой… — Дай ему время. — Конечно, — ответила она и побрела к дому. Впереди у них целая… боль?.. Хеймитч продолжал смотреть ей вслед и надеяться, что они справятся. Все вместе.