Возрожденный Обескрыленный Мир

Последние несколько дней прошли относительно спокойно — без приступов, мнимых воспоминаний и жгучего желания исчезнуть из этого мира. Пит надеялся, что сегодня его сон будет хоть и поверхностным, но без кошмаров. Но не тут-то было… Самое нелюбимое чувство для Пита, связанное с царством Морфея (помимо самого ужаса от видений) — когда он только проваливается в сон, ещё понимает, что это не по-настоящему, что оживаемый мир кошмаров — эфемерный и нереальный… В такие моменты Пит отчаянно пытается выбраться обратно. Вот она — явь, почти осязаема. Он цепляется за неё своим сознанием из последних сил, но все настоящее растворяется, и кошмар поглощает его целиком и полностью. Вот и сегодня, только-только задремав, Питу показалось, что воздух вокруг внезапно стал влажным, а тело нестерпимо горит от яркого солнца… Запах леса просачивается, а вместе с ним… запах страха и смерти. И боль. Боль такая, что хочется выть. Пит попытался вернуться в настоящий мир, в мир своей комнаты, где все родное и безопасное. Не вышло. Пит понимал, куда он проник. Арена. 74 Игр. И он, замаскированный у реки, умирающий в одиночестве. Вот и скованность движений и невозможность пошевелиться… Все. Питом полностью овладело сновидение, он больше не помнил этот мир. Теперь это был мир опасности и безысходности. Боль, дикая боль. Но кроме физической боли — боль душевная от того, что он умрёт в одиночестве, от того, что ему не удастся защитить Китнисс, от того, что он не увидит перед смертью её глаза в последний раз… Как же хочется пить. Тело горит и ломает, но он не может шевельнуть и пальцем… Язык распух. Почему-то вокруг лежит снег, холодный, манящий… До этого белого рая не дотянуться… А над головой безжалостно палящее солнце. Каждый раз, открывая глаза, Пит видит только бескрайнее небо, а на нем ни облачка. И только солнце сжигает его и плавит заживо… Он знает, что его ищут профи, и если не они, так это гребанное солнце прикончит его так или иначе. Но перед смертью так хочется заглянуть в её пепельные глаза… Так хочется сказать ей… Что? Что он мог ей сказать? Что ему жаль? Что он верит в её победу? И тут он услышал осторожные шаги. Еле-еле приоткрыв глаза, он увидел её… Она стоит совсем рядом, но не замечает его… Пит попытался окликнуть Китнисс, но из его иссушенного рта не вырвалось ни звука… Он пытается сдвинуться хоть на миллиметр, чтобы привлечь её внимание, но не может… И вот уже она двинулась дальше. Неееет, — пронеслось у Пита в голове, — Пожалуйста… Я не хочу умирать один. Под этим волчьим солнцем. Одиночество хуже самой смерти. Пит проснулся в горячем поту. Он до сих пор ощущал жар, исходивший от его тела… В горле пересохло на самом деле. Хорошо, что на тумбочке стоит графин с водой. Половину графина он выпил залпом, а остальное вылил на себя… Вода стекала с волос, затекала за шиворот футболки, но это его не смущало. Стало немного легче. Теперь он дрожал. Но не от холода, а от облегчения — это был сон. Только сон. Она нашла меня и спасла… Пит почувствовал, как жар отступает вместе с кошмаром… Мокрая футболка приятно холодила кожу… Так и не сняв её, он завалился на кровать, накрывшись пледом. Сон больше не приходил, да Пит и не надеялся уже поспать, поэтому просто лежал и смотрел в потолок… «Раньше, чтобы отогнать кошмары, я взялся бы за кисти…» — с тоской подумал он и тихо вздохнул. ****** Лежа в постели, Пит все прокручивал свой сон. Не самый страшный кошмар, но что-то не давало ему покоя… Наконец, он сообразил. Ощущения. Переживания. Страхи. Все было настоящим. Неподдельным. Впервые, он не ломал голову над тем — правдиво ли то, что он чувствовал. Пит знал… просто знал, что так все и было на самом деле. И это знание и радовало, и пугало до чертиков… Память выдала ему фрагмент из его прошлой жизни, не искажая чувства и эмоции, что он испытал тогда. Похоже, воспоминания возвращаются. Медленно. Еле-еле. Едва-едва. Мир стал приобретать первозданную свою сущность. Вот только… что ему с ней делать, Пит пока не знал…