Преодолевая страхи.

      - Проходи, - Хосок широко распахнул дверь перед Юнги, позволяя тому протиснуться мимо себя в темную квартиру, а после следом шагнул за гостем и захлопнул за собой дверь. Помещение погрузилось в кромешную тьму. - Извини, - буркнули откуда-то справа от Мина, - привычка. Щелкнул выключатель и мягкий свет окутал крошечное помещение (и как они еще вдвоем тут уместились, не касаясь друг друга?). Хосок быстро стянул с себя куртку и, не глядя, повесил ее на крючок (все его привычные действия выработаны до автомата – это то, что не скрылось от внимательных глаз сероволосого), попутно высвобождаясь из своих слипонов, которые вслед за курткой, на полном автомате, умостились на маленькой аккуратной полочке. Чон дожидаться гостя не стал, сразу поплелся внутрь квартиры, попутно везде включая свет (даже в туалете, как заметил Мин), пока тот возился со шнурками кроссовок. Когда его обувь ровно стояла рядом с хосоковской, парень, не снимая толстовки (чего скрывать, он был еще тем мерзляком, а сейчас, ко всему прочему, его била мелкая дрожь, только вот непонятно, от волнения это было или нет), побрел вслед за хозяином квартиры. Квартирка была маленькой, но донельзя уютной. Юнги соврал бы, если сказал, что ему тут не нравилось. Все казалось правильным, даже разбросанные вещи Чона, которые нисколько не смущали ни хозяина, ни гостя. Парень стоял в дверях небольшой совершенно квадратной комнаты, что совмещала в себе и гостиную и спальню. И даже это не напрягло Мина, хоть он и привык четко разграничивать функционал помещений. Он с какой-то несвойственной ему жадностью осматривал комнату, скользя взглядом по бледно зеленым обоям, высокому шкафу, половина которого прятала (не разбросанные) в себе вещи Хосока, а вторая половина была сплошь завалена книгами, тетрадями и какими-то коробочками (Юнги даже захотелось заглянуть в каждую из них). К шкафу было плотно приставлено широкое кресло, застеленное теплым клетчатым пледом, но, опять же, заваленное вещами хозяина. Дальше под обозрение попали совершенно прозрачные занавески, они казались попросту воздушными. Не более, чем туманная дымка, которая открывала вид на темное небо за стеклом. Юнги бы смутился, что его мог кто-то увидеть через такую никчемную защиту, только вот этаж был один из последних в многоэтажном доме, а за стеклом – широкий балкон. Напротив шкафа – деревянная полторашка (аккуратно заправленная, что заставило Мина ухмыльнуться), а над ней – тьма разных маленьких фотографий (Юнги зарекся обязательно рассмотреть каждую, даже не зная о том, получится ли у него когда-нибудь еще раз попасть сюда). У изголовья кровати – компьютерный стол, и на нем, пожалуй, все по минимуму – ноутбук на подставке, ворох шнуров, часть которых тянулись к маленьким колонкам на столе и большим (см 70 от пола) на полу, по бокам от стола, остальная часть тянулась к «пилоту», что беспардонно валялся на полу и большому принтеру, ютившемуся на поверхности стола. Хосок уже сидел на пуфике, поджав под себя ногу, и быстро порхал пальцами по клавиатуре, вводя пароль от своего рабочего стола. - Я просто не хочу, чтобы кто-то смог получить доступ к моей информации, даже не смотря на то, что живу один, - Хосок подсознательно ощущал, что Юнги озадачен этим вопросом. – Не доверяю я компьютерам. - Поэтому у тебя имеется та толстенная потрепанная тетрадь? – интересуется сероволосый, припоминая их первую встречу. - Да, она всегда при мне. - Даже когда ты.. - Даже тогда. - Ты странный, - меланхолично замечает Юнги. - Не страннее тебя, - парировал ровно Хосок и, выудив из рюкзака мобильный, он ловко уложил его рядом с ноутбуком и воткнул зарядку. На рабочем столе выплыло окошко с выбором дальнейших действий. Юнги немного неловко, но он, молча, наблюдал за тем, как парень кликал мышкой по многочисленным папкам, у него это выходило сверхбыстро и через пару минут из колонок вырвались первые звуки трека (B.I - Be I). - Любишь рэп? – темная бровь Мина выгнулась в удивлении. - Рэп, рок, немного попсы, классику. Но да, рэп – это то, что меня расслабляет, - Хосок спустил ногу с пуфика, с усилием поглаживая себя по бедру – затекла. – Ты ведь тоже? - Что? - Любишь рэп? - Как ты узнал? - Догадался, - Хосок не смотрел на Юнги, он мельком проверил электронную почту и соц.сети на наличие чего-то важного, а после поднялся со своего места. – Ты дрожишь и есть, наверняка, хочешь. Пошли на кухню. Отчасти Юнги понимал, почему Хосок так сухо с ним разговаривает, да и удар, след от которого все еще на лице Мина синел, помнит, но другая часть возмущенно вопила в нем, требуя к себе хоть капельку теплоты и нежности от Хосока. Вот только Мин эту «другую» часть быстро в себе заткнул и следом потопал за темноволосым. Рэп сменился на медленную, ласкающую слух мелодию, кажется, Юнги ее уже где-то слышал (Crush – Beautiful), он присел на небольшой диванчик (и все в этой квартире небольшое, да крошечное), устало откидываясь на мягкую спинку и прикрывая глаза. Парень только сейчас понял, как устал, как ломит все его тело. Он ощутил дискомфорт во всем организме и жжение в области спины, но старался не зацикливаться на этом, выхватывая звуки музыки и какого-то мурлыканья со стороны Хосока. Юнги ухмыльнулся – хозяин квартиры невнятно подпевал исполнителю, гремя посудой. Мину на душе спокойно. Треки менялись, а Юнги утопал в этом домашнем уюте, ему казалось, что для счастья не хватает совсем чуточку. Вот только чего именно, он не знал. Парень почти не вникал в слова, которые вещали различные исполнители через колонки в комнате. Ему, если честно, слушать то, как подпевал Хосок, было куда приятнее. Послышался четкий рэп на китайском, и Юнги даже приоткрыл глаза, невольно хмурясь от искусственного света, но прислушиваться стал усерднее. - Знакомый голос, - Мин пробормотал это скорее себе, чем для кого-то, но невольно начал разговор. - Это Джексон Ван. - У него неплохо получается. - Он мог бы и лучше, - Хосок помешивал овощи на раскаленной сковороде. - Знаком с ним? Но Чон не ответил на вопрос, лишь сказал, что бывал на выступлениях этого рэпера. Закрывать глаза Мин больше не имел желания, ему отчаянно захотелось наблюдать за каждым движением темноволосого, пусть тот и стоял к нему спиной, кудестничая над поздним ужином. Было в этом парне что-то такое важное, неуловимое и непонятное для Мина, что-то такое, чтобы Юнги хотел себе, но он в который раз за вечер отмахивается от собственных навязчивых мыслей. - Намджун не сказал, куда он так спешил? – кажется, это четвертая попытка заговорить с парнем. - Ему позвонили, и он сказал, что это очень важно. Я не имею привычки лезть в чужие дела, - Хосок старательно держал себя в руках, не давая себе хоть маленькой возможности потерять контроль над собственными эмоциями и чувствами. Их было слишком много, а удержать было все сложнее. – Мы обсудили твою проблему, но я думаю, что об этом, ты можешь переговорить с ним сам. - Хорошо. – Это не разговор с человеком, который предназначен тебе самой судьбой, это сродни удержанию равновесия на тонком тросе. Неверный шаг – а внизу яма, утыканная острыми копьями. – Могу я попросить у тебя обезболивающего? Хосок глянул на побледневшего Юнги через плечо, оценивая ситуацию, но эмоции гостя выдавали его с потрохами. Парню было больно. Чон поспешно выключил газ и дернулся немного в сторону, распахивая дверцы шкафчика перед собой – через мгновение увесистый ящик уже стоял на кухонном столе. - Что именно болит? – Хосок внимательно перебирал медикаменты. - Спина… жжет, - Юнги торсом вперед подался, не в силах больше терпеть ноющую, обжигающую боль, а Хосок ахнул слишком громко, обнаруживая на спинке дивана красное пятно. - Да у тебя кровь идет, - он помог осторожно стянуть пропитанную кровью толстовку. За ней тут же летит темная футболка, напрочь испорченная разводами красного. Юнги, не без помощи Чона, устроился к нему спиной, и темноволосому стало дурно. Не то, чтобы он подобного не встречал, или еще чего хуже. Просто у Юнги кожа бледная и сероватая, похожая на снег под тонкой пленкой сажи, и ветвистые буквы на всю спину, складывающиеся в его, Хосока, имя, а еще эти самые буквы выглядели так, будто их только что садист-татуировщик нанес. Ни разу при этом кровь не стерев с кожи. Чона откровенно потряхивало, когда он пытался мыслями собраться и перестать метаться между желанием вызвать скорую и самому быстрее обработать и перевязать Юнги. И второе берет вверх. Чону, почему-то казалось, что никто лучше его Юнги не сможет помочь. Поэтому из большой аптечки выуживаются бинты и вата, антисептик с мазью. И Хосок, под звуки стонов боли и шипения со стороны сероволосого, начал промывать раны. Мину хотелось каждый раз дергаться от яростного пощипывания. Но он держался немного лучше, чем ребенок, разбивший себе коленку, которому мама пытается ранку зеленкой намазать, а Хосок ведь даже не дул для облегчения боли. Юнги чувствовал, что он будто окунулся в омут всех переживаемых эмоций своего соулмейта. Он ощущал, как тряслись руки, и сильно билось сердце у Хосока. Как порой путались мысли в темноволосой голове, как напряженно закусывалась губа. Он, если честно, хотел плюнуть на свою рану и повернуться к Хосоку, чтобы обнять его крепко и уткнуться носом во вздымающуюся грудь. Он хотел этого… если только совсем чуточку. Холодная мазь тонким слоем накладывалась заботливыми руками, а после едва кровоточащая метка была надежно забинтована. Юнги со спины выглядел нелепо совсем и как-то совершенно юно, что Хосок забылся на мгновение и рукой по повязке мягко вверх провел, якобы проверить, что бинт не болтается. Мин поймал его руку своей и сжал в пальцах крепко, парень хоть и не видел его лица, но слышал, как сероволосый тяжко вздохнул и выдал простое: - Прости. Кажется, ужин отменяется. Хосока это слово "прости" прострелило насквозь, и он руку из приятной хватки узловатой ладони выдернул. - Ты не понимаешь, за что пытаешься извиниться, - наверно это прозвучало слишком грубо, да так, что заставило Юнги невольно поежиться. – Я дам тебе футболку и постелю на кровати. – Он сделал несколько шагов в сторону выхода из кухни. – И не думай, что я прощу тебя так легко. Юнги впервые захотелось выйти прямо в окно.