О чем молчат телефоны

- Что ты здесь забыла? - Привет… - неуверенно поздоровалась она и отвела взгляд. Несколько долгих мгновений она словно собиралась с духом, чтобы что-то сказать. Я почти терпеливо ждала, когда она вновь посмотрит на меня, – я… пришла извиниться. Ну, за этот случай… Это была та самая девушка, что попыталась угомонить мою обидчицу. Я попыталась припомнить подробности. Кажется, она тогда очень беспокоилась, но мне в тот момент было плевать, насколько сильно и за что. И сейчас, стоя здесь передо мной, она явно сожалела о случившемся. - По-дурацки вышло, конечно, – негромко проговорила она. Голос от волнения выдавал хрипотцу, – понимаешь, Катька она… у нее дома проблемы. Родители почти развелись. А в Макса она очень сильно влюблена… Мне даже представить страшно, насколько сильно. А тут выясняется, что он с другой… в общем, она совсем потерялась. - Сочувствую, конечно, но вот в разводе ее родителей я явно не виновата, – огрызнулась я. - Да нет, конечно! – девушка округлила глаза, словно осознала, что сморозила глупость, - я не про это. – Она взглянула на мои ссадины, вызвавшие с утра кучу вопросов у одноклассников, поморщилась, но взгляд не отвела. – Правда, прости. Мне жаль, что мы так с тобой… Если честно, мы не до конца знали, что она делать собирается. Просто шли подругу поддержать. - Хорошо поддержали, ничего не скажешь, - буркнула я. За моей спиной стайка пятиклашек проскакала вниз по ступенькам, прервав своим визгом наш натянутый разговор. Споря и толкаясь, они направились в сторону корпуса 4А, а я молча смотрела им в след с высоты четырех ступенек. Ветер весенней прохладой пробирался под незастегнутую куртку, вызывая мелких мурашек по бокам. Мысли растекались в голове, словно кучки подтаивающего снега. Того самого, что клочками еще лежит на газонах и клумбах. Я вроде бы на нее не обижалась, но ее присутствие вызывало железобетонную настороженность, что выливалось в явное недоверие во всем моем внешнем виде. С другой стороны, по настоящему мне досталось только от этой Катюши, остальные даже группу поддержки изображали из себя крайне вяло. А она единственная, кто вообще осмелился прийти. - Ладно, - вздохнула я, вновь поворачиваясь к собеседнице, - ты же в этом не участвовала. Да и в целом девушка вызывала о себе куда более адекватное представление, чем эта их Катерина. - Как раз потому, что я просто стояла и смотрела. Надо было остановить ее, как только сообразили, что она собирается делать. – Девушка покачала головой, грустно улыбнувшись. – Надеюсь, ты не будешь сильно злиться. Вот, это тебе… Она робко протянула то самое, что прижимала к груди. - В качестве извинений. Нам, правда, очень жаль. В ее вытянутых руках оказался блокнот для рисования формата А3 и набор карандашей разной жесткости. Я вновь посмотрела на девушку, вскинув брови в немом вопросе. - Ну, мы узнали, что ты тут учишься на творческом направлении, - ее неуверенный тон выдавал все лавину сомнений в собственных словах. Наверное, просто не знала, как называются наши специализации, - узнали, что рисовать любишь. Вот и не придумали ничего лучше… Я еще с пол минуты удивленно хлопала глазами, не совсем веря в то, что вижу. Ну, мало ли, глюки – сошла с ума и не заметила. Но девушка, не смотря на то, что ей это явно давалось с усилием, продолжала протягивать мне «извинение», уверенно смотря мне в глаза и виновато улыбаясь. Наконец, я сделал неуверенный шаг к примирению … в прямом смысле слова: сделал шаг к ней, осторожно принимая блокнот. - Спасибо… наверное… - пробормотала я, разглядывая «подношение». Почему-то вспомнилось, как как-то раз, в детстве, бабушкина кошка принесла ей в качестве извинений за опрокинутые тарелки мышонка. Бабушка тогда как-то странно отреагировала, а кошка решила, что ее стараниями довольны, и к вечеру принесла еще двоих мышат, причем в порыве стараний одного даже положила сестре в тарелку с салатом, пока та разливала чай. Ну и визгу же тогда было… А блокнот-то оказался не из дешевых. Бумага высшего сорта, фирменный логотип на папке. И сама папка очень удобна для хранения. Такое «удовольствие» стоило приличных денег, и лично я подобное клянчила у родителей на праздники. - Могли ограничиться и тортиком. Это, боюсь даже представить, во сколько обошлось. - Нет, не думай об этом. Это вообще меньшее, что мы можем сделать. Ты ведь и заявить на нас могла, но нам сказали, что ни ты, ни школа, ни родители твои этого не сделали. Так что… - она поджала губы, раскачиваясь на пятках. А потом вдруг решилась, - я… Юля, кстати. Я оторвала взгляд от блокнота, обежала взглядом девушку. Внутри все еще боролись смешанные чувства, но обстоятельства брали верх – злиться сейчас было не на что, она меня не била, в какой-то мере даже попыталась остановить избиение, сейчас пришла тут за всех прощения просить… Ладно, будь, что будет. - Яна. – Я протянула ей правую руку, левой перехватив блокнот поудобнее, – красивый цвет, кстати, тебе идет, – я кивнула на ее вишневую макушку. - Правда? Спасибо. – Юля, пожав мне руку, смущенно улыбнулась, опустив глаза. – Не знаю, как на это решилась. Захотелось что-то изменить. Мы еще немного помолчали, пока моя новая знакомая не решилась спросить: - А твои раны… - Ничего смертельного, заживают. - Рада слышать, – девушка кивнула. И, помявшись еще немного, махнула мне рукой, – ладно, я пойду. Извини еще раз, и спасибо, что выслушала. Покидала она территорию школы с завидным воодушевлением. Я так с уроков физ-ры удираю. Я лишь успела бросить вдогонку «пока» и осталась озадаченно смотреть ей в след. Интересно, почему именно она? Может быть, решали большинством голосов? Или считалочкой? А может быть, она самая совестливая? Или не обладает инстинктом самосохранения… Ведь кто его знает, что бы было, если б со мной оказались ребята. Не тронули бы, конечно, но допрос с пристрастием бы устроили. Кажется, для меня уже слишком много странных событий за последние несколько дней.