Трио мастурбирующих

Какой прибор, если не часы, настолько точно мог удовлетворить Симку. Казалось бы, в них чувство времени должно было обостриться. И, конечно же, как это рассказывал Дедус, от таких зарядов энергией часов, просто обязана была усилиться точность. Но Симка чувствовала нечто совершенно не сравнимое с этой обычной, глупой, обыденной подзарядкой. Она одновременно питалась и часами, и воспоминаниями, и собственными эмоциями. Она не просто припоминала всех этих рабынь из порноресурсов ДимДимыча, но и воображала себя на их месте. Представляла, как было бы здорово опуститься на самый низ лестницы, стать низшим существом, которому не нужны знания, чтобы справляться с потребностью выживать. Которому достаточно вилять плоской задницей без проема в ней и сосать хуй хозяина. «Все, что нужно, это секс. Остальное не имеет значения», — припомнила Симка слова из одной песни. Она не только подглядывала, но порой и подслушивала. Сколько же в плеере ДимДимыча было непотребных песен, сколько же там умещалось гадостей, обливающих уши, заливающих внутренности. Ее механическое сердце трепетало внутри, светодиоды издавали мерцающие оранжевые огни, а Файер, следящий за ней из-за шестерней, все больше и больше заводился. Он знал этот процесс от начала до конца. Сперва девушка возбуждала себя, заводила, словно игрушку, дергала за правильные ниточки в душе. А потом… потом измывалась над собой. До тех пор, пока не приходил конец утехам в виде некого подобия человеческого оргазма. А тогда… происходило нечто вовсе странное — на ее лице всегда после кульминационного момента застывало отвращение. Каждый мускул лица искривлялся в неприятную рожу, наружу показывались морщины, как у Дедуса. Но самое забавное было в том, что Файер любил все части этого произведения с предупреждением «Селфцест». С его стороны исполнение было куда более скудным. Да так… маленькие подергивания чуть более отличающейся кожи от женской, механические заряды, впитывающиеся в тело и излучение белой смазки самой кожей вокруг интимных зон. Что главное, не только спереди, где мог бы быть член, будь Файер человеком, но и сзади, возле закупоренной задницы. … Симка ненавидела спешить в этом процессе. Если самоудовлетворение происходило сумбурно, значит, с ней определенно было что-то не так. Все эти влюбленности… она пыталась выбросить их из головы, не думать ни о ком, кто хоть на каплю бы задевал ее сердце. Фиксики-певцы, фиксики-актеры, Файер, прочий дурной народ, — от них всех Симка ждала одного — избавления. На ее душе каждый день бурлил такой океан страстей, что стать рабыней какого-то брюхатого старого мужика казалось идеей на миллион. Просто чтобы забыться. Когда она ублажала себя, что-то такое маленькое, четкое, отвечающее за все эти неприятные горести на душе, отключалось. И она оказывалась на некоторое время на небесах. Витала в технологически продвинутых облаках, распивала там рядом с фиксиком-ангелом, по совместительству барменом, чаи, отрывалась под ту самую грязную музыку ДимДимыча, которая лишь иногда сменялась легкими битами. В такие моменты она ложилась на ближайшее пустое облако, закрывала глаза и дотрагивалась до сверхчувствительной шеи. Удовольствие всегда и во все времена имело разные выражения. В случае Симки происходила буквальная электризация тела и просачивание сквозь кожу липкой субстанции. Именно в этот момент она понимала, что готова. Готова к извращениям, готова себя подергать за другие нити. И спускалась с самых высоких небес до низа, где правил ее странный брюхатый господин. Конечно же, его не было на самом деле, но Симке порой так хотелось, чтобы… был. Вот просто был… и все. Она стала почти как маньячка. Вот только единственное, что ей было в кайф, так это ставить себя на колени. «Ну же, давай, продолжай». Файер, имея отличительным качеством своей персоны скорость, не отличался и в вопросах удовлетворения продолжительностью. Его организм источал мелкие оргазменные брызки одни за другими, не в силах добиться чего-то большего. Симка же только разогрелась. Из помогатора высунулся искусственный член. Самый обыкновенный фаллоимитатор, но при этом же — необыкновенный. Как известно, раньше фиксики появлялись, словно воплощения, словно души творений. Этот предмет был создан одним человеком, который знал о фиксиках, как тот же профессор Чудаков. Он вырезал его на заказ. И так появился призрачный фиксик, связанный со столь мелким предметом, предназначенным для утех. Но только тот, кто пользовался объектом, мог видеть призрака. Тот будто бы обладал умением телекинеза. Он проносил по воздуху дилдо, пока оно не оказывалось у тела цели. Симка застыла в ожидании действий призрака. Его похотливая энергия через этот предмет передавалась ей. Она плыла по венам, добавляя к заряду часов ту примесь, которая заставляла время приостанавливаться ради продолжения банкета. Фаллоимитатор скользил по груди, по животу, по плоской промежности, а потом, собрав липкую жидкость, выступившую сквозь кожу, возвращался наверх, ко рту. Симка ждала этого момента. Она ждала, когда же наконец-то придет миг. Она взяла его в рот и тут же стала проталкивать предмет поглубже в глотку, проглатывая частицы своих выделений и уповая этому солоноватому привкусу. — Кх… г… х… — кашель вырвался невольно. Рвотный рефлекс. Казалось, и рвать-то фиксикам было нечего, кроме, разве что, впитываемой энергии приборов, но рефлекс был точно таким же, как у людей. Она так и не смогла от него избавиться. «Черт, как же я это ненавижу». Симка не стала долго ждать. Снова натянула свой рот на длинный толстый ствол, еле помещающийся во рту. Слезы выступили на глазах невольно. Такова естественная реакция организма. Между тем, из помогатора она вынула второй предмет. Им была юбка. Самая обыкновенная. И топик в сеточку. Симка отстранилась ненадолго от дилдо и надела на себя все эти тряпочки. Затем достала раскладное зеркало в полон рост. Картина, которую ей удалось в нем лицезреть, почти удовлетворила Симку. Но только почти.