Уйти или остаться

На сотый раз я уже не выдержала и подняла трубку. - Гриффин, твою дивизию! Чего трубку не берёшь? Я тебя убью! - Блейк кричала так, что я чуть не оглохла. - Слышишь меня? Я приду за тобой и убью тебя! - О, успокойся. Со мной, - тут я запнулась от очередного приступа кашля. - Всё нормально... - Ага, я слышу. Нормально всё с ней. Я же за тебя переживаю! Да я чуть не умерла, когда, выйдя из здания, не увидела тебя сзади. Потом ты появляешься вместе с Рихтер на руках, а затем, передав её в скорую, исчезаешь. Испаряешься! Тебя тоже забрали? - Нет. Я дома. - Дома? Какого чёрта, Кларк?! Эбби скоро всё узнает и тогда ты захочешь вернуться в тот огонь, чтобы переждать бурю. - О, моя мама не такой изверг, чтобы... - я вспомнила, как она посадила меня под домашний арест на месяц, когда узнала, что я напоролась на гвоздь, шляясь по заброшке на окраине города. - Хотя... Не знаю, неважно. На второй линии раздался звонок. Звонила мать. Только о ней речь шла, а она уже тут как тут... - Октавия, мне мама звонит. Я тебя потом наберу. Может быть. - Тебе конец. Удачи! - коротко кинула Блейк и отключилась. Тяжело вздохнув, я приняла вызов. - Кларк, Кларк, ты слышишь меня? - Да, мам. - Что с тобой? Ноги, руки на месте? - Да, я цела, мам. Всё хорошо. - Ну слава Богу! - выдохнула она. Но тут её тон сменился с беспокойного на сердитый. - Юная леди, вам придётся объясниться. Почему ты отказалась от помощи врачей? Ты должна быть тут! - Откуда ты знаешь? Постой... - до меня только сейчас дошло, что, скорее всего, Лексу привезли в мамин госпиталь. - Лексу Рихтер привезли в твоё отделение? - Если ты о пострадавшей девушке, то да. - Что с ней? - кажется, моё сердце сейчас разорвётся от волнения. - Закрытая черепно-мозговая травма: ушиб головного мозга средней тяжести, в сознание не приходит. - Чёрт! - мой голос задрожал. - Мам, я скоро буду. Сказав это, я завершила звонок и отложила телефон в сторону. Прикрыв глаза, я положила голову на руки, упёршись о колени. Бедная Лекса... Почему всё сложилось именно так? Я была близка к тому, чтобы заплакать от эмоционального перенапряжения. Но сейчас надо сохранять ясность разума настолько, насколько это возможно. Слезами делу не поможешь. На этой мысли я собралась, переоделась в чистую одежду, умыла лицо и, вызвав такси, отправилась в госпиталь. Когда мать увидела меня в коридоре, она подлетела ко мне и, схватив за запястье, потащила в свой кабинет. Как же стыдно было ловить на себе воопросительные взгляды пациентов в коридоре и её сотрудников. Закрыв дверь, она крепко обняла меня. - Ма, ты меня задушишь! - я попыталась высвободиться из её смертельной хватки и мне это удалось. По её глазам я видела, что мать собиралась устроить мне вправку мозгов, но она не стала этого делать. Наверное, решила пожалеть меня, поэтому я сразу перешла к главному. - Как она? - Стабильно. - ответила Эбигейл. - Я могу попасть к ней в палату? Пожалуйста! - я умоляюще посмотрела на неё. - Её не стоит беспокоить. - Ну мам, ну пожалуйста, это важно. - Ладно, - нехотя согласилась Эбби после того, как пристально всмотрелась в моё лицо. - Но сначала я осмотрю тебя. - Хорошо, только давай быстрее. Мать закатила глаза. Когда она увидела глубокие ссадины у меня на правом плече и лопатке, она молча помотала головой, а когда она заметила небольшой ожог на левой ноге чуть повыше щиколотки, то прикрыла рот рукой. Боже, будто бы со мной случилось что-то ужасное и непоправимое. Она быстро обработала раны. Во время этого я изредка дёргалась и шипела. - Почему ты сразу не приехала? - спросила мама и её голос предательски дрогнул. - Какой номер палаты? - проигнорировав её вопрос, спросила я по окончанию осмотра. - 214. - печально глядя на меня, ответила она. Больше не теряя времени, я помчалась к Рихтер. Найдя нужную комнату, я зашла внутрь и застыла. Лекса лежала на больничной койке. Она была совсем бледная. От левого виска через бровь пролегала широкая царапина. По рукам у неё было рассыпано множество других порезов, вероятно, возникших из-за осколков экрана плазмы. На подкашивающихся ногах я подошла к кровати и села на стул. Взяв девушку за руку я почувствовала ледяную кожу. Тусклый свет и пищание аппаратов, следящих за её жизненными показателями, угнетали лишь сильнее. Я смотрела на шатенку и мне становилось всё хуже. Было ужасно больно видеть её в таком состоянии. - Прости, - я тихо сказала ей. - Мне очень жаль. С тобой не должно было такого случиться. Лучше бы вместо тебя это случилось со мной... Почему? Почему этот распроклятый телевизор упал на неё? Лучше бы это действительно была я. Лекса не заслуживает такого. Пожалуйста, пусть она поправится. Она сильная, она должна. Я знаю, что мама сказала, что её состояние средней тяжести, но всё может измениться, и далеко не в лучшую сторону. Длительное пребывание без сознания приведёт к ухудшению общих показателей и вероятности перехода в коматозное состояние, что может привести к некрозу нервных тканей, прерывистой подаче кислорода и, в худшем варианте, к летальному исходу. Я не могу потерять её!.. Чёрт, благодаря маминым урокам медицины я теперь могу мастерски накручивать себя. Но её винить я не могу. После смерти отца она хочет, чтобы я могла позаботиться о себе и окружающих, если потребуется. Папа... Я скучаю... Я помню последний день, когда мы были вместе, так чётко, будто это было вчера. Мне было 12 и мы поехали на семейный пикник в наше место за городом. Это что-то типа крутого склона, густо засаженного зеленью, который резко обрывается над океаном. Там очень любят проводить время многие семьи. Точнее, любили... В тот день всё было прекрасно: яркое тёплое солнце, чистое небо, гладкий океан. Папа постоянно шутил, а мы с мамой заливались смехом. Он умел поднять всем настроение и подбодрить. Вдруг раздался крик. Женщина носилась туда-сюда и искала какого-то Чарли. Оказалось, это был её годовалый сын. Все, кто был там, бросились на поиски. Отец, заметив ползающего ребёнка на краю горы, стремглав помчался к нему. У самого обрыва он поднял Чарли на руки и передал горе-матери. Я начала подходить к папе, но вдруг раздался какой-то треск и одновременно с ним земля под ногами отца обрушилась вниз. А с ней исчез и он. Поднялась паника и крики. Я подбежала к краю и увидела внизу океан, окрашенный в алый цвет у выступающей скалы. Он разбился о неё, а его тело заволокло под толщу воды. Мать быстро оттащила меня назад, а затем упала на колени и начала рыдать. И я вместе с ней... С того и по сей день мне снится кошмар, только на месте отца - я... Прошёл не один час, но из воспоминаний меня вырвало движение. Рука Лексы несильно сжала мою. Я посмотрела на её лицо. Девушка поморщилась от боли, а затем открыла глаза. Я тяжело выдохнула от облегчения. Она посмотрела на наши руки, а после перевела взгляд изумрудных глаз в мои. Она непонимающе смотрела на меня, но руки не убирала. Шатенка открыла рот, явно собираясь что-то сказать или спросить, но не нашла в себе сил, чтобы извлечь хоть какой-то звук. Ещё буквально момент я смотрела на неё, а потом ретировалась прочь из палаты. Я сообщила матери о том, что Рихтер пришла в себя, и поспешила покинуть помещение. "Теперь она точно поправится" крутилось у меня в голове. Я направилась в своё секретное место, чтобы подумать обо всём ещё раз. Сегодня у неё ночная смена, а Маркус уехал в командировку, так что никто не заметит, если я не приду домой. Моим тайным местом и являлась та гора за городом. Да, я понимаю, что это странно. По идее, я должна ненавидеть это место и обходить его десятой дорогой, но нет. Я прихожу туда, если мне нужно побыть наедине. С того дня туда больше никто, кроме меня, не наведывается. Был уже час ночи, когда я добралась туда. Сев под последнее посаженное дерево, я начала рассматривать звёзды. Передо мной была небольшая полоса земли, а далее обрыв и тёмный, даже чёрный, океан. Было ветрено, поэтому длинная полоса лунного света развеивалась, а сама луна и звёзды теряли чёткость очертаний в воде, иногда даже пропадая. Казалось, вода затягивает их в себя, пытается утопить, как человек пытается утопить горе в стакане. А что, если океан пытается вобрать всё плохое из этого мира в себя? Очистить его, оставляя лишь пустоту с возможностью зарождения чего-то светлого, как отражение месяца или отблески солнца. Но... Тогда почему он забрал папу? За всё приходится платить, так неужели его жизнь была той платой, что необходима для свершения благого дела? Резкий звонок мобильного заставил меня подскочить на месте. Октавия. И чего она не спит? - Что случилось? - сразу задала вопрос я. - Кларк... - её голос дрожал. - Беллами... Он... - Что с ним? - чёрт, О никогда не звонит по пустякам ночью. - Мне позвонили из тюрьмы... Он... Он сбежал. - Что?.. Я скоро буду, жди.