Хрустальные крылья тьмы

15 сентября 1998 года       Марволо невольно вздрогнул и отшатнулся от взмахнувшего крыльями сокола, что был изображён на картине. Казалось, ещё мгновение и из нарисованного клюва вырвется крик.       — Весело, — растерянно проговорил он.       — Что весело? — Марволо уже привык к извечной манере мужа появляться за спиной бесшумно, как тень.       — Она ожила, — указав на картину, проговорил мужчина.       — Магический всплеск?       — Не сказал бы, всё было спокойно, — Марволо недовольно поморщился и погладил уже большой живот. — Вот только малыш сегодня слишком активный.       — Возможно, это его магия. Надо будет убрать картину.       — Не надо, это моя любимая! А теперь так вообще красота.       Принц невольно нахмурился, вспоминая все те не лестные эпитеты, что применял к нему дед в их «милых» беседах:       — Если эту лазейку найдут предки, картина тебе сразу разонравится.       — Почему?       — Ты полукровка, как и я.       — И?       — Вспомни Малфоев и их отношение.       — Но Драко муж полукровки.       — Всего лишь обстоятельства.       — Так ты и я тоже обстоятельства. Неужели лучше, чтобы род угас?       — Именно это и говорили мне предки, когда я ещё их терпел. Пусть пока картина висит, сейчас мне нужно на встречу с заказчиком, а тебе не перетруждаться, возясь со своими змеями. Я оставил Тумке зелья, которые тебе нужно принять.       — Я и сам знаю, не надо со мной нянчится!       — И чтобы съел всё, что подадут на обед, — не обращая на возражения внимания, продолжил Снейп. — А картину я уничтожу завтра.       — Я не маленький!       Марволо за последние месяцы привык к своему статусу. Правда, примириться с этим помогло разрешение завести змей в отдельном уголке сада, да возвращённая волшебная палочка. Он почти привык к тому, что вынашивает ребёнка, хоть о детях никогда по настоящему не задумывался. Теперь же удивлялся этому своему попустительству — наследник это хорошо. Но к чему он никак не мог привыкнуть, так это к тому, как его опекал Снейп. Первое время его забота вводила Марволо в ступор, он не знал как реагировать и что делать. О нём никогда никто не заботился, не следил одет ли он по погоде, поел ли, хорошо ли спал и болит ли у него поясница от тяжести уже большого живота. Теперь Марволо убеждал себя, что Принц заботится о будущем ребёнке, не более. Правда, тогда было непонятно, почему он приносил ему книги о ритуалах, которые бывший Тёмный лорд изучил до дыр, разрешил собрать всех змей из сада в одном обустроенном месте, а за то время, что садом никто не занимался, их развелось немало, были и потомки привезённых из других мест Британии и даже Европы, и, поворчав, согласился мириться с полозом, которого Марволо принёс в дом.       — Да-да, конечно, — развернулся Снейп и вышел из комнаты.       Марволо вздохнул, с тоской посмотрел на любимую картину с соколом на ветке. Пейзаж теперь был живым и птица тоже, но спорить с мужем, он знал по опыту, — бесполезно.       Уолдер Принц уже давно мечтал просто уснуть на картине и не видеть своих потомков изо дня в день. Недовольные причитания множества портретов, которые возмущались по поводу неуважения грязного полукровки к их персонам пробудили давно уснувший портрет родоначальника. Из гневных разговоров он знал лишь то, что его род угас настолько, что последним из них стал полукровка. Невиданное дело, но если всё так плохо, ему хотелось хоть поговорить с ним. Он пытался проникнуть на живую картину в доме, чтобы поговорить или хотя бы увидеть своего последнего потомка, но увы. Галдёж потомков бесил настолько, что не давал снова впасть в свой обычный анабиоз. И вот уже Мордред знает сколько лет Принцы варятся в собственном соку, запертые в одной комнате. На пятый год Уолдер согласился с последним потомком неким Северусом, так как к этому времени ему тоже хотелось запереть всех этих зарвавшихся аристократов в дальнюю комнату и забыть о них, но увы, он был всего лишь портретом.       Уже давно ни на что не надеясь, он шагнул и оказался на другой картине. Голый склон и сокол на ветке. Подойдя ближе, он к своей радости увидел комнату, окрашенную багрянцем заходящего солнца. У камина появился домовик, которого старый основатель не помнил. Тот разжёг камин и положил пару подушек в кресло. В комнату вошёл молодой человек с тёмными забранными в короткий хвост волосами и неуклюжей походкой направился к креслу.       — Я подушки не просил, — проворчал он домовому.       — Хозяин любит когда мягко, хозяину так будет удобней.       Марволо поёрзал в кресле, усаживаясь в него. В последнее время ему нигде не было удобно. Живот был круглый, большой и мешал не только сидеть, но и спать.       — Ладно, возможно, действительно так удобней, — согласился мужчина.       «И когда эта пытка закончится!» Марволо вспомнил любимую присказку мужа: «Привыкай, второго ребёнка будет выносить проще». «Да только через мой труп! Хотя кто меня будет спрашивать? Впрочем, чего себя-то обманывать, и секса хочется, и объятий, и поцелуев». Марволо вздохнул. Тело как взбесилось после перерождения, оно не желало успокаиваться, будто мстило. Возможно потому, что боли он давно уже не испытывал при соитии, если, конечно, Снейп не кусался. По крайней мере, стоило полудемону оставить мужа в покое на два-три дня, как он начинал испытывать вполне определённые потребности, а самоудовлетворение облегчения не приносило, лишь распаляя, но не гася желание. Было подозрение, что причиной этому магический брак или какие-то заморочки самой Магии, но какой толк гадать, если есть, что есть.       Где-то на заднем плане мелькнула тень, и Марволо вздрогнул, недовольно зашипев:       — Шшш, выходите уж, кто б вы ни были.       Уолдер вышел на утёс, встав рядом с птицей, он смотрел в спокойные, синие, змеиные глаза.       — Тумка, кто это? — вызвал мужчина домовика.       Домовик схватил себя за уши и проговорил:       — Тумка не знает, древний предок Принц.       — Даже так.       Молодой человек откровенно разглядывал лицо престарелого мужчины на портрете, да, одежда у него была древняя, портрет в ответ смотрел на мужчину.       — Я Уолдер Принц и мне бы хотелось поговорить с последним Принцем.       Марволо не соизволил представиться, как-то общаться на равных с портретами он не привык.       — Увы, он уже не последний, — проворчал он.       Мужчина на портрете недоумённо замолк. «Неужели есть бастарды!»       Марволо вздохнул.       — Скоро он будет предпоследний, или вы считаете, что мой живот от переедания?       — Ах, вы об этом. Значит, род не прервётся.       — Увы.       Одежда мужчины, что сидел в кресле, чуть шевельнулась, и из складок выполз небольшой полоз, попробовал воздух языком и свернулся вокруг руки мужчины, тот в ответ погладил змея по голове, забыв о портрете.       — Великолепно, мой внук взял в мужья какого-то змееподобного урода-полукровку!       Марволо даже замер, услышав эту тираду, медленно повернул голову и взглянул на второго мужчину на картине, что потеснил сокола. Тот был гораздо больше похож на Северуса, вот только даже сейчас, когда Снейп стал пусть не признанным, но востребованным мастером-зельеваром, (которого знали и узнавали всё больше магических существ Британии, и это было только начало — не связанный рамками и обретя учителя в лице доктора Септимуса, он ещё и не того достигнет) спеси в нём было на порядок меньше нежели в портрете.       — И с чего такие выводы?! Родословную мою по ауре прочитали?       — Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять, кто передо мной.       Уолдер только головой покачал и отошёл в сторону. Не удивительно, что род скатился в небытие. При таких его представителях! Судить о человеке по внешности!       — Знаете, дражайший, — совершенно спокойным, медовым, но шипящим голосом проговорил Марволо, — ваш дух ещё в картине лишь потому, что она мне нравится.       — И что ты сделаешь, змееподобный, отправишь и эту картину в подземелье под замок? Хм. Великолепно, мой недостойный внук даже жену найти не смог!       Уолдер нахмурился, вообще-то вынашивающий ребёнка мужчина это знак силы, даже в его времена подобное было не частым.       — Может ты уже заткнёшься! — попытался он урезонить неразумного потомка, но что могут сделать слова портрету.       — Праотец, прошу не лезть в наш разговор. Неужели вам не противно!       — И что тут такого! В нашем роду были и змееподобные демоны, выглядели они похлеще этого мальчика.       — Вам давно пора на покой!       — А по моему это вам с вашими принципами, едва не погубившими род, пора на покой!       Марволо в очередной раз вздохнул, приятное время препровождение у горящего камина с книгой и в компании с его полозом Наисом отменяется. Жаль, что придётся уничтожить картину, но можно попросить написать такую же.       — Может, вы уже заткнётесь оба! Вы портреты, а гонору как у живых! Выметайтесь! Мне покой нужен, а не ваш ор!       — Да как ты смеешь?! Какой-то безродный, что раздвигает ноги под полукровкой, как смеет так разговаривать с нами!       Марволо наконец встал, подошёл к картине, которая ему действительно сразу разонравилась, и коснулся пальцами одной руки полотна в том месте, где стоял и осыпал его оскорблениями жалкий отголосок чьей-то давно почившей души.       Мужчина на портрете замолк и попытался увернуться, но тёмные потоки магии сорвались с пальцев и немыслимым путём перекрыли портрету дороги к отступлению.       — Я буду сжигать тебя медленно, кусочек за кусочком и посмотрим, на каком кусочке ты взмолишься, чтобы я тебя уничтожил.       Уолдер, что стоял чуть в отдалении, увернулся от пламени, впрочем оно и не было направлено на него и смотрел, как тёмная магия волнами окутывает разозлённого молодого мужчину, будто змея кольцами, перетекая вдоль тела. «А он силён».       Северус сегодня задержался и вернулся домой позже обычного. Он уже представлял, как утащит в последнее время жадного до ласки Марволо в спальню, но картина, открывшаяся ему, испортила весь настрой, вызвав давнюю ненависть к деду, что отрёкся от матери и него. Этот аристократишка, вернее, даже не он, а его отголосок в портрете поливал грязью Марволо! Пусть тот и тёмное отродье (!был!), но теперь он его муж и, признаться, всё меньше напоминал ему о Тёмном лорде. Но даже если бы тот остался тёмной тварью, кто его дед и чего он достиг, и кто Волдеморт. Впрочем Северус не успел что-то сделать, Марволо взбесился и показал свою силу, выпустив её через пальцы, он даже волшебной палочкой не воспользовался (!), окутав картину тёмными сгустками своей магии. Со злости прошипел угрозу на парселтанге и похоже даже этого не заметил. Северус прислонился к косяку, наблюдая приятную для глаза картину.       — Лучше сказать угрозу на простом английском, — предложил он мужу.       Уолдер вздрогнул и посмотрел на мужчину в чёрном, что как тень материализовался бесшумно и лишь сказанная фраза привлекла к нему внимание. Молодой человек вздрогнул, невольно уменьшая тьму.       — Нет, не останавливайся, мне тоже интересно, что же станет с портретом моего глубокоуважаемого деда.       — Ты не против?       — Я бы давно их уничтожил, но очень хочу посмотреть, как они будут вынуждены выполнять приказы моего сына или дочки, ведь истинному лорду отказать портреты не в силах, так же как и нарушить его приказ — магия не позволит.       Марволо всё же убрал руку.       — И что в этом интересного? — взглянул он на мужа, успокаиваясь.       — Тебе может и не интересно, а мне любопытно, как они будут ладить с маленьким Марволо-младшим в лет эдак пять, — на губах Северуса мелькнула улыбка, показав клыки.       Марволо задумался, о таком повороте он не думал.       Уолдер смотрел и не мог не налюбоваться. Сила, стать, уверенность. То, что надо для наследника. И чем он не угодил своему деду? Но спросить было уже не у кого, портрет непутёвого потомка сбежал, как только появилась возможность, остались лишь несколько прожжённых дыр в полотне.       — Ты не съел фасоль в обед, — попенял Северус.       — Этот лопоухий предатель сдал?       — Я же сказал съесть всё.       — Я терпеть не могу фасоль.       — Тогда может отварной горох.       Марволо скривился.       — Я лучше выпью несколько твоих отвратительных на вкус зелий.       — Их вкус вполне терпим. Ты ведёшь себя, как маленький.       Марволо лишь тихо зашипел, полоз ему вторил.       — Или ты ешь всё, что готовит Тумка, или змей в доме не будет, — Северус кивнул в сторону змея.       — Зачем мне есть эту гадость?!       — Бобовые полезны беременным.       — Я и так хорошо себя чувствую.       — Тумка приготовит её по-другому, вкуснее.       Подобные разговоры были не в первый и даже не в сотый раз. Марволо давно бы задушили этой заботой, если бы где-то глубоко в душе он её не жаждал, если бы в глубине не оказался маленьким мальчиком, до которого никому никогда не было дела. В итоге желание поддаться, и пусть с ним нянчатся и привычка всё делать самому, которая пришла из прошлой жизни, каждодневно боролись друг с другом. Так, споря, они и забыли о портрете.       — Простите, что прерываю, я Уолдер Принц, основатель рода, можно нам побеседовать?       Северус нахмурился.       — Нам не о чём разговаривать.       — А если я скажу, что тоже хотел бы посмотреть на то, как ваш сын или дочка сводят с ума портреты всех этих снобов? — Уолдер лукаво вздёрнул бровь.       — Хорошо, мы можем поговорить, — и обернувшись к Марволо, — тебе нужно поужинать.       Тот в ответ недовольно зашипел:       — Мордред, когда же я уже рожу, чтобы ты наконец отстал от меня со своей заботой!       — Не вижу связи.       — Нет живота, нет твоей странной, маниакальной заботы.       — От того, что ребёнок родится, ты не перестанешь быть его отцом и моим мужем, с чего я должен менять поведение?       — Вы не удивляйтесь, молодой человек, стоит демону найти достойную пару, и он ею очень дорожит.       — Разве? — смерил Марволо скептическим взглядом портрет. — А по-моему в крови у демонов непостоянство.       — Это только у суккубов, остальным стоит найти достойного партнёра и больше им никто не нужен. Другой вопрос, что найти его ой как не просто, далеко не каждый может вынести демона.       — Я в курсе, особенно его опеку.       — Иди поужинай, змей ты недовольный, — сказав это, Снейп отдал распоряжение Тумке и развернулся к портрету.       — Слушаю вас.       Марволо вздохнул и направился в столовую, по правде есть хотелось.       Против ожиданий разговор с предком не закончился испепелением картины, напротив, портрет рассказал ритуал, используя который на картину можно не пустить определённый отголосок разума, то есть портрет, а Марволо его воплотил, сохранив при этом любимую картину. Пришлось повозиться с её восстановлением после тёмной силы Марволо, но это того стоило. Со временем ожили ещё несколько картин по мановению невиданной силы, хотя почему невиданной, в животе у Марволо рос маленький волшебник, который ещё не умел управлять своими силами и изрядно мешал своему папе управлять собственной магией.       В итоге давние ожидания Снейпа, его юношеские надежды, заснувшие с годами, воплотились. В его доме было три портрета предков, с которыми он мог поговорить и посоветоваться, а остальные остались запертыми, пока не родится тот, кто сможет приструнить их одним словом. Данного момента Северус ждал с нетерпением. Ему было очень интересно, каким же отцом станет Марволо, да и со своей ролью было много непоняток, но самому себе он уже пообещал, что сделает всё, чтобы стать хорошим отцом, а не уродом, каким был его отец.