Пролог
6 сентября 2016 г., 16:41
Айри не любил спать по ночам. Ночь казалась ему самым приятным временем суток, поэтому обычно он ложился спать уже под утро, когда небосвод из черного постепенно становился сиреневым, а потом все больше и больше светлел, и звезды, во тьме казавшиеся бриллиантами, рассыпанными по бархатному полотну, гасли одна за другой. Такой образ жизни не мешал главе Черных Священников выполнять свои обязанности — в конце концов, для всех важных дел есть вечер и даже ночь, тем более что Император не выказывал недовольства относительно поведения своего родича.
Этой ночью он тоже не лег спать и, немного посидев в библиотеке, отправился бродить по дворцовым коридорам, тишину которых нарушало лишь эхо его собственных шагов. Все, кроме охранников, уже спали, но Айри обращал на них не больше внимания, чем на предметы мебели: ему не о чем было с ними разговаривать, они всего лишь выполняют свою повседневную работу, вот и молодцы, им незачем знать о делах власть имущих. Внезапно он увидел у большого — величиной почти от пола до потолка — окна знакомую фигуру, и это показалось ему странным: неужели Император тоже не спит?
Он подошел ближе, встал рядом — несмотря на то, что глава Черных Священников считался по меркам жителей Земли очень высоким, почти двухметрового роста человеком, Шао Кан был выше его на целую голову.
— Что это ты не в своих покоях? — ненавязчиво поинтересовался он; ему было дозволено фамильярничать с грозным главой Темной Империи, поскольку Айри являлся главой Черных Священников, а также был в свое время женат на Айе, покойной сестре Шао Кана, которая погибла во время последнего, десятого, победного турнира с эденийцами. — Не спится?
— Не спится, — отозвался Император, убирая за ухо мешавшую прядь черных волос, его зеленые светящиеся глаза ярко горели во мраке ночи. — Скоро буду, как ты, по ночам по дворцу бродить.
— А что так? — спросил Айри. — Иди ложись, сон сам придет.
Его родственник посмотрел в окно. Ночь была тихой и светлой, а сияющие звезды казались ему даже не бриллиантами, а необыкновенными сказочными цветами.
— Скоро десятый турнир, — проговорил он. — Ты помнишь?
— Помню, — равнодушно пожал плечами Айри, поправил на голове капюшон плаща. — И что?
— Я не верю, что тебе все равно, — голос Императора зазвучал так, словно он с трудом сдерживает злость, но совесть не позволяет ему кричать на приближенного. — Не верю.
Священник понял, что сказал что-то не то и нечаянно наступил родичу на больное место.
— Мне не все равно, — ровно ответил он. — Я имел в виду…
— А говоришь так, словно тебе все равно.
Айри решил сменить тему, поскольку понимал, что в силу особенностей нрава его родственника ни к чему хорошему это обсуждение не приведет — в прошлый раз все кончилось сокрушительным провалом буквально за десять минут до абсолютной безупречной победы.
— Хороша сегодня ночка. Воспоминания навевает, — вырвалось у него, и тут священник разозлился сам на себя. Ну вот, хотел как лучше, а вышло как всегда — взял и ляпнул чушь не к месту. Воспоминания! Сейчас Император точно взбесится!
К счастью для Айри, Шао Кан никогда не начинал на него кричать, не говоря уже о том, чтобы поднимать на него руку или срывать на нем зло каким-то иным образом — в этом плане он действительно находился в привилегированном положении. Однако в присутствии мужа покойной сестры Император выражал свое недовольство или выплескивал негативные эмоции иным образом — просто ругался в пространство или швырял предметы в стену, но и это было не слишком приятно.
Однако тут владыка Темной Империи неожиданно для своего родственника не разозлился, а ответил довольно спокойно, хотя священнику показалось, что того переполняют чувства:
— Помнишь, как вы с Айей как раз в такую же ночь свадьбу праздновали?
Айри чуть заметно кивнул. Ему внезапно показалось, что взгляд Шао Кана немного потеплел и лицо уже не выглядит таким каменным. Все-таки Айя была дорога им обоим, и они будут вспоминать ее до скончания времен — сам он, несмотря на то, что его религия не запрещала священнослужителям вступать в повторные браки, так больше и не женился. Однако такие воспоминания ему совсем не нравились — слишком больно думать о той, чью любовь утратил навеки. Он хотел было что-то ответить, но Шао Кан предпочел все же вернуться к теме десятого турнира.
— Я не знаю, что делаю не так, — он говорил таким тоном, словно перед кем-то оправдывался или никак не мог понять, почему это у него вдруг не получаются совершенно элементарные вещи. — Вроде бы все правильно. Так, как должно быть. Однако вместо этого…
— Ты пытаешься держать все под контролем, — попытался разъяснить Айри. — Однако если ты не делаешь что-то собственноручно, то не можешь отвечать за то, что из этого выйдет. Человеческий фактор никуда не денешь.
Его родственник сжал кулаки и стиснул зубы в бессильной злобе.
— Да пусть попробуют мне в этот раз все дело запороть, я их собственноручно всех поубиваю, — кипятился он, мысленно вспоминая недобрым словом нерадивых подручных.
Айри невольно рассмеялся.
— Мне почему-то кажется, если они в этот раз попробуют все дело запороть, — передразнил он Императора, — то убивать будет уже некого.
В следующее мгновение он в очередной раз сильно пожалел о сказанном: нет, Шао Кан не ударил его, не начал на него кричать — он всего лишь повернулся к священнику и пристально посмотрел ему в глаза, но на лице главы Темной Империи в этот момент отразился такой спектр эмоций, что Айри испугался и сделал шаг назад. Он не знал, что ответить и как сгладить ситуацию: ему безо всяких преувеличений казалось, что язык присох у него к гортани — настолько он растерялся.
Император, впрочем, быстро сменил гнев на милость — все-таки перед ним был муж Айи, а не кто-то там еще, кого он мог при желании и поколотить от души.
— Не говори так больше, — процедил он сквозь зубы.
— А ты себя не накручивай, — Айри взял себя в руки. — Я тебе еще раз говорю: ты не можешь контролировать других людей. Сделай то, что в твоих силах. Они же пусть сделают то, что в их силах. Еще три месяца, долгих три месяца до открытия. Зачем себя изводить?
Шао Кан задумался.
— Надо будет их припугнуть как следует.
Священнику не слишком нравилось поведение родственника, но ссориться с ним, защищая его придворного мага и прочих внешнемирских бойцов, ему тоже не хотелось, поэтому он ответил весьма дипломатично и уклончиво:
— Конечно, ты должен держать все под контролем, но не забывай еще и о своих братьях. К сожалению, оба мы прекрасно знаем, что это за типы и на что они способны.
Император снова скроил злобную гримасу, при этом глаза его неестественно расширились, и пробормотал себе под нос нечто невнятное — судя по всему, какие-то ругательства.
— Знаешь, кому я завидую? — обратился он к Айри, отнюдь не ожидая какой-либо реакции или ответа. — Круглым сиротам. Или хотя бы тем, кто был единственным ребенком в семье. Если бы у меня не было ни братьев, ни сестры, ни матери, ни отца, если бы я никого никогда не любил, в моей жизни было бы намного меньше боли! Любовь — это опасное чувство. Проще быть неодушевленным предметом и не иметь никаких эмоций, потому что стоит тебе кого-то полюбить, как случается одно из двух — судьба лишает тебя этого человека раз и навсегда либо он сам причиняет тебе боль, и ты начинаешь его ненавидеть, хотя днем раньше был готов отдать за него жизнь и бросить в прах весь мир, лишь бы ему было хорошо!
Священник понимающе кивнул.
— Мы оба до сих пор скучаем по Айе, — он коснулся рукой прохладного оконного стекла, — нам ее не хватает. И эта боль никуда не уйдет со временем.
— И тебе я тоже завидую, — медленно проговорил Шао Кан, опуская голову, ему казалось, что всю испытываемую им злобу, переполняющие его горечь и ужас можно прочесть у него на лице, и он не хотел, чтобы Айри это заметил или тем более принял на свой счет, потому что он ни в чем не виноват. — Потому что у тебя была любовь. Любовь всей твоей жизни. Пусть ты ее и потерял, зато она была. Была, слышишь?! А у меня ничего не было. Женщины — были, и не одна. Более того, я даже был женат, пусть все это и не кончилось ничем хорошим. Да я бы все на свете отдал за то, чтобы у меня была одна женщина, но та, что по-настоящему мне дорога, чем сотня на одну ночь!
— Я понимаю, — расстроенно ответил тот.
— Не понимаешь, — бросил Император, у него больше не было моральных сил поддерживать неприятный разговор. — Я все-таки пойду спать.
