Хроники Смертельной Битвы. Часть 1. Начало

Закончив с вопросом расселения участников, хозяин турнира быстро разыскал Рутая, и они спустились вниз по лестнице к Эсмене и Кэно. По дороге Шэнг на всякий случай еще раз предупредил императорского племянника, чтобы он не грубил главе «Черного Дракона» — никто не заставляет его с ним дружить не разлей вода, но Кэно не виноват в том, что кому-то не понравился. Рутай, будучи человеком воспитанным, демонстрировать кому-либо свою неприязнь не собирался, а потому поприветствовал бандита вполне дружелюбно. Тот в свою очередь тоже сделал вид, будто не слышал вчерашнего разговора. В конце концов, он нанимался к Шэнгу, а не к его соотечественнику. — Итак, господа, план действий у нас такой, — произнес он. — Сейчас мы с вами идем к порталу и отправляемся во Внешний Мир. Мы с Рутаем по-любому идем во дворец разговаривать с Императором, а что касается вас двоих, то тут уже по желанию. Можете погулять по городу и полюбоваться красивыми видами, а можете соответственно пойти с нами. — Только на глаза Императору не показывайтесь, — угрюмо произнес племянник Шао Кана. — Что касается Кэно, то с ним еще туда-сюда, охранник наш и все тут, хотя дядя все равно не любит присутствия третьих лиц. А вот ты, — он перевел взгляд на Эсмене, — если… — Рутай, ты меня за кого держишь? — перебил его бывший чемпион. — За полного кретина, который целенаправленно полезет дразнить дракона в его логово? Об отношении твоего дяди ко мне я прекрасно знаю. Конечно, с моей стороны было бы разумней пойти погулять по городу и подышать свежим воздухом, однако, — тут он сделал выразительную паузу, — я отправлюсь с вами во дворец. Кэно, естественно, со мной, — добавил он не терпящим возражений тоном, — потому что нам нужно быть в курсе ситуации и слышать, о чем вы будете говорить с Императором. В первую секунду глава «Черного Дракона» хотел было возмутиться, что Эсмене так бесцеремонно решает за него, однако, будучи человеком отнюдь не глупым, он прекрасно понял причину такого поступка и поэтому благоразумно промолчал в знак согласия. Его новый знакомый просто не хочет, чтобы Шэнг оставался безо всякой защиты и поддержки один на один с откровенно неадекватным типом. Рутай вроде бы как относительно умеет гасить приступы ярости и агрессии у своего любезного родственника, однако нет никакой гарантии, что и в этот раз он справится и ситуация не выйдет из-под контроля. — Хорошо, — удовлетворенно кивнул Шэнг. — Сейчас мы с Рутаем притащим вам кое-какую специальную одежду для конспирации. Делайте все, как мы скажем, не привлекайте к себе внимания, стойте тихо, по сторонам не глазейте, ходите неспешно, не вздумайте ни во что вмешиваться — последнее мы с вами уже вчера обсуждали. Надеюсь на ваше благоразумие, иначе не поздоровится всем. Когда черный маг с племянником Императора отошли на минуту в какую-то подсобку, Эсмене шепотом произнес: — Если что — мне уже нечего терять, будущего у меня нет. Так что если Шао Кан вытворит что-то совсем из ряда вон, ему придется иметь дело со мной. — Идиот, — ругнулся бандит. — Будущего нет у того, кого поезд переехал. Пока ты жив, ты сильнее смерти. Возможно, что сильнее и этого… Императора. И даже их с Рейденом и Тьеном вместе взятых. Перестань себя накручивать. Эсмене, кажется, даже не обратил внимания на то, как Кэно только что его назвал. — Это маловероятно. Шэнг и Рутай вернулись с двумя чистыми выглаженными темно-коричневыми балахонами — такие глава «Черного Дракона» уже видел на служителях, время от времени появлявшихся рядом с хозяином турнира. — Надевайте. Капюшон надвигаете на лицо так, чтобы его не было видно. Мы с Рутаем идем вместе впереди, вы с Кэно тоже вместе — отстаете от нас где-то шага на два-три. Голову слегка наклоните, руки сложите перед грудью ладонь к ладони, как будто молитесь. Так, отлично. Глаз не поднимаете, идете очень неспешно, спокойной размеренной походкой, представьте себе, что прогуливаетесь себе по улице в хорошую погоду. И самое главное — молчать, молчать и еще раз молчать. С вами там никто разговаривать не будет, но и вы тоже изображайте каменные статуи. Не переглядывайтесь, не обменивайтесь ни единым словом, иначе все тут же заподозрят подвох, и нам троим сразу конец, а Рутаю просто очень сильно влетит. Инструкции поняли? Кэно попробовал пройтись взад-вперед по коридору в длинном одеянии, не поднимая глаз от пола, как и велел Шэнг. — Кошмар какой-то. Постараюсь не наступить на подол и ни обо что не споткнуться. — Такие наряды носят Черные Священники, — пояснил Эсмене. — Своего рода религиозно-мистический орден. Согласно их правилам, если я ничего не путаю, подол одеяния должен закрывать обувь, украшения носить нельзя, разве что только с особого разрешения старшего по званию — обручальное кольцо, косметика возбраняется категорически… — Вот точно кошмар, — подтвердил Кэно. — Зато это люди, которые много всякого знают и умеют. А главный у них — мой отец, — не без гордости прокомментировал Рутай. Эсмене смотрел на родственника Императора со смесью скрытого страха и надежды. Может быть, они с отцом все-таки вмешаются, если происходящее начнет выходить из-под контроля? Он боялся за Шэнга, но знал, что Рутай и Айри, глава Черных Священников, хорошо относятся к придворному магу Императора и всегда за него заступаются, если правитель Внешнего Мира вдруг в очередной раз начинает устраивать разнос провинившимся подчиненным — или даже не провинившимся, а так, заранее, чтобы не расслаблялись и чтоб у них не возникало даже мысли о том, будто можно провалить важное дело. — Итак, все готовы? — Шэнг Цунг окинул своих спутников оценивающим взглядом с выражением абсолютного спокойствия на лице; его будто бы совершенно не волновала предстоящая ему неприятная аудиенция у начальства. Кэно нерешительно кивнул — вроде бы он запомнил все указания своего хозяина, главное теперь — это не допустить никакой оплошности. Эсмене изображал уверенность, хотя в глазах его явственно читалась скрытая тревога. Рутай, напротив, выглядел очень напряженным и взвинченным. — Пойдемте, вы же знаете, что мой дядя ненавидит, если вдруг кто-то опаздывает, даже по уважительной причине, — сказал он. — Нас наверняка уже ждут. — Успокойся, у нас еще почти двадцать минут в запасе, — ответил черный маг. — Нам туда, по второму коридору направо. Потом надо будет научить и тебя открывать порталы, — обратился он уже к Кэно, — это, кстати, достаточно просто. — Я же обычный человек, — недоуменно пожал плечами бандит. — Не думаю, что смогу это освоить. В школе я, как вы, милорд, сами понимаете, вообще никогда не учился. Конечно, читать и писать, причем в силу обстоятельств даже не на одном языке, я умею, могу стрелять из разного оружия, драться, вожу разный транспорт — легковушки, грузовики, даже с катером и самолетом в случае необходимости справлюсь. Знаю, как с техникой обращаться, починить что-то смогу, первую помощь человеку оказать, если его, например, Сонины приятели подстрелили во время разборок. Какие-то общеизвестные вещи я тоже знаю — например, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот. Ну и все. Шэнг сделал успокаивающий жест. — Не переживай так. На самом деле не велика наука. Эсмене я вон в итоге научил, и у тебя это тоже получится, главное — стараться в это вникнуть. Если с техникой умеешь обращаться, с порталом и подавно разберешься. *** Прохождение через портал оказалось отнюдь не таким страшным, как поначалу думал Кэно; больше всего оно напоминало гигантский калейдоскоп. Когда он был еще совсем маленьким, то как-то раз, бродя по улицам Токио, нашел на лавочке возле детского сада забытую кем-то из столь ненавистных ему богатых сытых детишек игрушку. Эта вещь просто заворожила будущего главу «Черного Дракона»: несколько дней подряд он все никак не мог оторваться от нее, смотрел, как желтые, алые, синие, зеленые стеклышки складываются в разные необычные картинки. Потом он хранил игрушку в ящике стола — она была дорога ему, как одна из памятных вещей детства. Теперь же ему, когда он, стараясь не показывать своего страха, шагнул в портал, почудилось, что на несколько мгновений он вернулся в то время, когда впервые прикоснулся к калейдоскопу — только теперь внезапно очутился внутри. По всему телу разливалось легкое тепло: как будто на весеннем солнце загораешь. Само перемещение между мирами заняло совсем немного времени: от силы полминуты — и Кэно со своими спутниками очутился в большом просторном зале, слабо освещенном факелами и масляными светильниками. Тут что, электричества нет или они это для красоты? Капюшон балахона мешал бандиту как следует рассмотреть обстановку, но он прекрасно помнил о приказе Шэнга не поднимать глаз и следовать прямо за ним, отставая на несколько шагов. Жаль, конечно, что нельзя снять эту тряпку: Кэно любил новые впечатления, благо за свою не столь уж долгую жизнь по миру умудрился поездить изрядно. Шэнг Цунг и Рутай шли впереди, глава «Черного Дракона» и Эсмене, как и было обговорено раньше — чуть поодаль, глядя в пол и не решаясь даже украдкой посмотреть друг на друга. Кэно сомневался: все ли они делают правильно? Наверное, пока все, если их еще не разоблачили и по стенке не размазали. В конце зала стоял высокий трон, сделанный, как показалось бандиту, из какого-то серебристого металла — может быть, сталь или еще что-то в этом роде, так толком и не разглядишь. Его подлокотники были украшены изображениями черепов с рубиновыми глазами. На троне кто-то сидел; капюшон мешал Кэно увидеть этого человека в полный рост, но глава «Черного Дракона» смог разглядеть, что незнакомец — судя по всему, это и был сам Император — облачен в красно-оранжевые одежды, оттенком чем-то напоминающие яркое пламя в костре, разведенном на улице в морозный день, и у него длинные черные волосы. Рядом с троном стояла еще одна фигура, закутанная в такой же длинный балахон, как и у них с Эсмене, только ярко-синего цвета. Шэнг и Рутай остановились где-то метрах в трех от трона и поклонились. Кэно и бывший чемпион замерли чуть поодаль; бандит сильно сомневался, все ли они правильно делают. Хоть бы не облажаться! Пытаясь сосредоточиться, он стал разглядывать плитку из серовато-белого камня на полу. — Приветствуем Императора Шао Кана, владыку Внешнего Мира, — в один голос церемонно произнесли они. Человек в синем балахоне поклонился в ответ. Сидящий на троне властелин Темной Империи казался откровенно скучающим; Кэно краем глаза увидел, что он всего лишь едва заметно кивнул — естественно, ничего не ответив. Чувствуется, тот еще тип — самодовольный и надменный; хоть бы поздоровался, мудила. Ясен хрен, что это подчиненные, но все равно — элементарную вежливость и доброжелательное отношение никто не отменял, в армии же генерал здоровается с солдатами или в школе учитель с учениками… хотя о чем это он тут вообще? Хозяин турнира и племянник Шао Кана молчали, видимо, Император по здешнему этикету должен был начать разговор первым. Где-то через минуту тот медленно поднялся с трона и встал перед прибывшими. — Ну, что скажешь? — наконец обратился он к Шэнгу, проигнорировав стоящего тут же родственника. Голос у него оказался вполне обычный, хотя главе «Черного Дракона» поначалу подумалось, что он должен быть каким-то однозначно мерзким. Была еще одна странная вещь, сильно удивившая Кэно: внешнемирцы разговаривали на своем родном языке, которого он, естественно, не знал и не понимал, но каким-то непостижимым образом в его сознании возникло значение только что сказанных фраз. Он решил, что это наверняка магические изыскания самого Шэнг Цунга либо в крайнем случае Рутая, которые специально решили сделать так, чтобы Кэно понимал смысл беседы и мог вникнуть в суть происходящего, а не просто стоял в зале в качестве бесплатной декорации. — Избранные благополучно прибыли на остров, — идеально спокойным ровным тоном ответил Шэнг; казалось, он не в опасной ситуации находится, а лекцию в колледже читает. — И ты им не помешал? Даже не попытался? — Император внезапно сорвался на крик. — Дядя, что за чушь? — передернул плечами Рутай. — Хочешь, чтобы нас Джиал за такое дело по стенке размазал? Ты в своем уме? Тебе нужны лишние проблемы? Я же тебе объяснял! Даже если бы мы попытались, нам самим бы помешали… Шао Кан смерил племянника рассерженным взглядом. — Не лезь не в свое дело, я с тобой не разговаривал! Он посмотрел теперь уже на Шэнга, сжав кулаки и с трудом сдерживая ярость. — Слушай меня внимательно. Если ты посмеешь потерпеть поражение, то я тебя… Я прикажу запереть тебя в тесной камере без доступа света, чтоб ты медленно сдох там от голода и жажды в страшных мучениях. Я выпущу тебе кишки и намотаю их тебе же на шею. Я… Тот по-прежнему выглядел совершенно спокойным. — Лучше выпустите кишки Рейдену. И намотайте их ему на шею, — усмехнулся он. — Хотите меня ударить, не так ли? Думаю, что сейчас не стоит меня бить, тем более по лицу. Мне скоро идти на вечер. Если останутся следы, Рейден все поймет и будет злорадствовать. Вы этого хотите — доставить Рейдену дополнительный повод для веселья? Он решит, что вы ни на что не способны, чего доброго. — Ну и братец у тебя, честное слово! — насмешливо произнес человек в синем балахоне. — Шэнг прав. Давать ему повод для злорадства не нужно. — Тебя мне еще не хватало, Айри! — обернулся к нему Император, едва не рыча, словно разъяренный леопард. Кэно был испуган. Эсмене вроде не шевелится, стоит себе, тоже смотрит в пол, значит, все же явной угрозы пока нет. Проклятье, надо же было так влипнуть, этот Шао Кан — явно душевнобольной, психиатр ему не помешал бы однозначно, а то и целая медкомиссия, придурка надо отправить на принудительное лечение вместе с его трахнутыми на всю голову братьями-уебками. Император, однако, снова вперился грозным взглядом в Шэнга — Кэно смог рассмотреть, что глаза у него были такие же, как у Рутая: светящиеся и ярко-зеленые. — Рейден будет еще больше злорадствовать, если ты, бесполезный и бездарный дармоед, не выиграешь этот турнир. Шэнг Цунг по-прежнему вел себя так, словно ему ничто не угрожало — более того, даже несколько нагло, как показалось главе «Черного Дракона». — В этом случае я готов жизнью заплатить за свою ошибку… Что дальше? — Что толку мне от твоей жизни или смерти в случае поражения? Мне нужна лишь победа! И не забывай о том, что я довольно злопамятен. Я прекрасно помню, как ты мне все обломал в прошлый раз, когда мы почти победили! Если ты и сейчас все дело запорешь, я тебя не то что на рудники сошлю, я с тобой такое сделаю, что тебе и в самом страшном кошмаре не привидится! Я тебе привяжу к рукам и ногам веревки разной длины и потом скину тебя с высокой башни, так что у тебя конечности будут отрываться по очереди… Я отрежу тебе язык и скормлю тебе же самому, если ты посмеешь проиграть!!! Попробуй не съесть! Я тебе медленно отрежу сначала правую, а потом левую руку по частям! Ты будешь смотреть, как в ту чашу, которая стоит около моего трона, капает твоя собственная кровь! Я буду собирать ее туда, а когда ты, бесполезное создание, попросишь пить, то ею я тебя и напою! Я прикажу содрать с тебя живого кожу и потом кину тебя в бассейн с соленой водой!! Я сварю тебя заживо в кипящем масле!!!! Говорю сразу: варят при этом не час и не два, и все мясо слезает с костей, а ты все еще жив… Я посажу тебя в бочку, утыканную изнутри гвоздями, и спущу ее с горы. Я велю приковать тебя в пустыне к раскаленному камню и оставить одного, а уж как ты там выживешь — это твои проблемы!!!! Я вырежу тебе сердце тупым ножом! Я собственноручно переломаю тебе все кости и буду любоваться на то, как ты будешь ползать по окровавленному полу, умолять меня о пощаде и просить прощения!!!!! У слушающего возмущенные вопли Императора Кэно мысль была только одна: крыша поехала. Иногда ему казалось, что Шао Кан вот-вот ударит Шэнга. А если и в самом деле ударит? Что тогда делать? Про себя бандит молился, чтобы до этого все же не дошло и тем более Эсмене не полез в драку — тогда всем точно не сносить головы. — Прощения просить за то, в чем я не виновен, я не стану. И вы сразу победите Рейдена, если убьете или изувечите меня? — холодно и спокойно ответил придворный маг Шао Кана. — Не спорь со мной, а то и в самом деле не доживешь до открытия. Ты даже с обычными смертными, подручными Рейдена, справиться не можешь!!!! Глава «Черного Дракона» почувствовал себя крайне неуютно. С раннего детства он побаивался слишком эмоциональных людей, более того, ему казалось, что обычно такое поведение характерно для неуравновешенных подростков, а не для умудренных опытом взрослых людей… вроде бы этот тип и не одну тысячу лет прожил на свете? — Я хотел бы в свою очередь кое-что вам объяснить, — произнес Шэнг Цунг. — Когда мы… — Хватит, я устал слушать твои оправдания! Мне нужны реальные результаты, дармоед, и конкретные дела! Мы же вместо того, чтобы раз и навсегда покончить с Рейденом, постоянно становимся жертвами его интриг, в которых ты не можешь разобраться! — Император орал так, что, казалось, рухнет люстра; Кэно пожалел, что не запасся берушами. — Убирайся и без хороших вестей даже не показывайся мне на глаза — в противном случае я не знаю, что с тобой сделаю! Вон!!!!! Рутай хотел было что-то вставить, но дядя смерил его грозным взглядом. — Ты опять собираешься давать мне советы? Тот, однако, вовсе не боялся венценосного родственника, поскольку прекрасно знал, что Император ему ничего не сделает. — Нет, всего лишь хотел поговорить об одном важном деле. Пусть Шэнг уходит, — небрежно махнул рукой Рутай, — я позже вернусь на остров. — Вон, я сказал, — повторил Шао Кан, глядя на своего придворного мага с гримасой недовольства. Когда тот вместе с переодетыми Кэно и Эсмене скрылся в портале, Император немного успокоился и вернулся к беседе с племянником. — И что же это за важное дело? — поинтересовался он. — Знаешь, дядя, ты в последнее время неважно выглядишь. Вид у тебя очень уж усталый. Спишь по ночам плохо, что ли? — А то. Нервничаю из-за турнира, — произнес он, в душе ощущая благодарность хоть за эту каплю сострадания. Император снова сел на трон, обессиленно подперев голову руками. Он чувствовал себя совершенно вымотанным и опустошенным после недавней вспышки ярости. — Знаешь пословицу: что имеем — не храним, потерявши — плачем? Интересно, вот ты орешь на Шэнга, а что бы ты делал без своего придворного мага? Шао Кан задумался. — Хм… вряд ли я смог бы без него хоть две победы подряд одержать. Тут этому кретину надо отдать должное, поскольку сам я в силу того, что являюсь сыном Шиннока, права на участие в турнире не имею. — Зато право убивать провинившихся подчиненных имеешь, и это главное. Мне вот что еще интересно: а что бы ты сделал, если бы какой-нибудь полоумный прислужник Рейдена и Тьена оказался не столь милосерден, как Великий Кунг Лао, и отделал твоего придворного мага не до полусмерти, как в прошлый раз, а уж совсем до смерти? Ведь Кунг Лао вполне мог тогда его добить, и ему бы за это ровным счетом ничего не было! — Рутай! — неожиданно подал голос человек в синем балахоне. — Какое ты имеешь право так себя вести и лезть в чужое дело? Это подручный твоего дяди, пусть сам решает, как с ним поступать! — Прости, папа, но это не чужое, а наше общее дело, — холодно бросил Рутай. — Дело, от исхода которого, возможно, зависит не только наша победа, но и наша жизнь. Если бы они тут ругались по какому-то личному вопросу, который не имеет ко мне никакого отношения, я бы не стал лезть, меня не интересуют чужие дела, — жестко продолжил он, — но в данном конкретном случае ты неправ. Он посмотрел на дядю: тот, и без того от природы довольно бледный, сейчас побелел как полотно и выглядел едва ли не испуганным. — На что ты намекаешь? Ты заранее знаешь о нашем поражении? Предчувствуешь? Как у тебя с интуицией? Мы проиграем, да? — Рутай, кто тянул тебя за язык? — принялся возмущаться его отец. — Молчите, а то и в самом деле накличете беду! — Я этого не говорил, — пожал плечами племянник Шао Кана. — Может быть, да, а может быть, и нет. Тем не менее ты находишься в вечно подавленном состоянии. Ничего не скажешь, хорошо ты борешься с Тьеном и Рейденом, если заранее говоришь о неудаче вместо того, чтобы хоть как-то поддержать своих людей. Говоря по правде, я не разделяю того воззрения, что каждому будет по вере его: якобы если кто заранее думает только о провале, тот его получит, даже когда борется за правое дело. Это тоже очень однобокая точка зрения. Случиться может все что угодно, но ты ведешь себя заведомо неправильно. — В прошлый раз Рейден обломал меня, а не я его! — выкрикнул Император. — Вы с ним очень похожи, — подметил Рутай. — Недаром вы дети одних родителей, и это прекрасно заметно. — Это еще чем? — оскорбился Шао Кан. Айри тоже хотел было снова сделать сыну замечание, но Рутай не дал ему ничего сказать. — Оба любите чужими руками жар загребать, — быстро пояснил он. — За вас подчиненные ваши стараются. Могли бы вызвать друг друга на внеплановый поединок и разобраться один на один, а не растягивать эту затею с турниром на столько лет. Зачем это вообще нужно? Зрелища ради? Так ты, дорогой дядюшка, все-таки не ответил на мой вопрос: что бы ты делал, если бы кто-то из рейденопоклонников все же отправил на тот свет Шэнг Цунга? Молчишь? Я так и знал. Тебе важна только победа любой ценой. — Неправда!!!!! — возмутился Император. — Неправда? А теперь послушай правду — ту, которую я могу открыто тебе сказать как твой близкий родственник, который уже много лет наблюдает за всей этой ситуацией со стороны. Ты никогда даже и не задумывался над тем, каково приходится Шэнгу, вынужденному едва ли не ежедневно выслушивать твои угрозы, и даже не представлял себе, что можешь лишиться его стараниями Рейдена — вернее, ты просто не хочешь об этом думать. Правильно, гони от себя неприятные мысли, и тогда ничего не случится. Страусиная позиция: если я не буду думать о плохом, оно никогда не произойдет. Ты сам намеревался вогнать своего придворного мага в гроб — еще пятьсот лет назад, ты постоянно угрожаешь ему всеми известными казнями сейчас, ты регулярно припоминал ему провал на турнире с участием Великого Кунг Лао и все остальное. Так что же ты будешь делать, если твой треклятый братец организует очередную подставу? — Закрой свой рот! — закричал Айри на сына, однако тому в его голосе послышался скорее испуг, а не гнев. — Рутай, — вздохнул Император в глубоком отчаянии. — Почему ты так настойчиво задаешь мне этот вопрос? Ты чувствуешь, что Тьен и Рейден хотят убить моих лучших людей? Скажи мне честно!!! Как все-таки у тебя с интуицией? — Я тебе что тут, гадалка или провидец? — обиженно скривился его племянник. — Я вообще-то о конкретных вещах говорю, а не судьбу предсказываю. — И все же? — Опять же: я не гадалка и не обладаю даром предвидения. Я не могу предсказать точно, что случится завтра со всеми нами, но я действительно подозреваю, что Тьен и Рейден что-то задумали — и это не интуиция, это логика. Мне кажется, что они хотят лишить тебя возможности оказать им решительное сопротивление. Я понимаю и то, что ты хочешь знать исход турнира. На этот вопрос, к сожалению, я вряд ли смогу дать тебе ответ. Я не могу видеть будущее — более того, я придерживаюсь мнения, что оно может быть изменено и в этот момент, но свершится то, чему должно свершиться, если мы все будем делать то, что посчитаем нужным. — Зачем ты мне все это говоришь? Что мне делать? — возмутился Император, с гневом и огорчением глядя на племянника. — Возьми себя в руки и прекрати злиться на всех и вся. Никто из нас не может ускорить течение времени или просто так пойти и превратить Рейдена и Старших Богов в горстку пыли. Нам надо постараться справиться с ними. Более того: нам это удастся, если мы приложим для этого достаточно усилий. Кроме того, нам нужно стараться, чтобы в рядах наших сторонников не было разлада, если мы хотим победить. Угрожать своим людям и оскорблять их почем зря — это не лучший способ поднять их боевой дух. И запомни: без Шэнг Цунга мы никогда не справимся со Светлыми. Шао Кан выглядел растерянным. — Ты ему симпатизируешь. Вы всегда были не то чтобы друзьями — но хорошими приятелями уж точно… — Слушай, давай не будем примешивать к делу мое личное отношение к тому или иному человеку? Дружить я там могу с кем угодно и симпатизировать кому угодно, но меня интересует нечто другое. Давай мы подойдем к проблеме с позиции здравого смысла, а не твоего недовольства и старой обиды неизвестно на что. У нас есть рядовые воины, которых много и очень много, и кто-то из них вполне может выйти на турнир в качестве массовки. Провести показательный бой и даже победить в нем такой человек может? Может. Но каковы его шансы на победу в финале? Думаю, ответ ясен и младенцу: они очень и очень малы. Однако у нас есть и те, кто может и должен победить, и среди них — наш давний чемпион принц Горо, а также Шэнг Цунг, с которым вы только что расстались после не самого приятного разговора. А вот теперь рассуди сам. Что бы ты без них делал? И что будешь делать, если вдруг с ними действительно что-то случится? — Рутай, ты меня пугаешь, — сказал Шао Кан. — Вообще-то я думал, кстати, отправить на остров кого-то, кто бы мог достаточно часто докладывать мне о том, что там происходит, потому что вам с Шэнгом наверняка будет не до этого. Сейчас у Тэры не слишком много дел, поэтому я хочу поручить это ей. — Не возражаю, дядя, — улыбнулся Рутай. — Я с ней лично пока что не знаком, но слышал, что в целом она человек неплохой, поэтому отправляй ее к нам, полагаю, что мы с ней прекрасно сработаемся. — Хорошо. Вечером она будет у вас — ближе к открытию. И все же… — Дядя, успокойся. Я всего лишь хотел объяснить тебе, что ты несправедлив по отношению к Шэнг Цунгу. Тебе следовало бы больше его ценить. — После того, как он запорол мне все дело в двух шагах от абсолютной победы? — процедил сквозь зубы вновь разгневавшийся Император. В этот момент в его памяти резко всплыли картины того вечера пятьсот лет назад… проклятье, проклятье, ведь все могло быть совершенно иначе! Рутай, напротив, был спокоен — даже казался расслабленным, если не сказать — вообще безразличным. — Я сам занимаюсь боевыми искусствами не первый год, и со мной во время поединков бывало всякое — мне случалось и побеждать, и проигрывать. Если Тьен и Рейден доберутся до Шэнга, то потом они доберутся уже до тебя, а это действительно будет означать конец всего. У Внешнего Мира нет никого, кроме тебя, кто мог бы сравниться с твоим придворным магом по силе. Он нужен своей стране. Он нужен всем нам. Поразмысли об этом на досуге — и не злись: поражений не знает только тот, кто вообще не умеет драться и за всю свою жизнь не провел ни единого боя. Теперь я пойду, а сегодня вечером мы, согласно нашему уговору, ждем на открытие в гости Тэру. Рутай вежливо поклонился на прощание отцу и дяде и открыл портал назад в Земной Мир.