невзаимные

Его жизнь проходит как-то отрывками-урывками. От – «привет, я Стайлз» до «мы теперь самые настоящие бро», от – «ты мой самый-самый» до «это Малия, моя девушка». И Скотт вроде рад. Вроде улыбку лепит на лицо и выдает что-то вроде: круто, чувак, я так рад, супер-классно. Хочет добавить: я, блять, сдохну прямо тут на месте, ладно? вы не обращайте внимания, прочищайте свои гланды языками друг друга. Молчит, потому что, ну. Друг хороший, бро, самый-самый. Ему тошно от себя, особенно когда замечает не только он. — Это жизнь, чувак, — Малия хлопает его по плечу. И Скотт почти плачет от осознания – Малия то, что Стайлзу нужно. Малия – это почти как бро, только с грудью и без члена. * — Эй, чел, — говорит-хрипит Скотт и затыкается. Наружу рвется – я скучаю, мне плохо, хочу тебя, обнять, поцеловать, неважно что, только рядом бы. Молчит. Стайлз на другом конце трубки почему-то молчит тоже. Идиллия, блять. — Эй, — наконец, отвечает Стайлз и закатывается лающим смехом. — Молчать пиздец как сложно. Мне уютно – думает Скотт. Они не виделись сколько? День? Два? Неделю? Скотт не то чтобы сильно болеет, просто астма как-то сильней бьет под дых, что он уже и до кухни спустится не может. Ну, а то что температура под сорок – это ладно, это пережить можно. — Как вы? — Ты как? — Стайлз снова смеется, уже тише и как-то неправдоподобно. Волнуется. Скотту тепло почему-то. — Нормально, — хреново, на самом деле. Хреново настолько, что он отрубается посреди разговора, и знать не знает, что Стайлз к нему с другого конца города подорвался. * — Ты будь поменьше влюблен в него, м? — Малия сужает глаза, почти угрожает. Скотт пожимает плечами. — Ладно, — только и говорит, потому что обещать как-то. Не сможет ведь выполнить. Малия снова хлопает по плечу, этакие бро-объятья от девушки лучшего друга, в которого ты, вроде как, влюблен. Пора писать сценарий, думает Скотт. Отличная драма для подростков двадцать первого века. Ну и что, что банальная? * Стайлз смотрит оскорбленно и дергает руками-плечами. Весь дергается, если честно. Скотту страшно – ударит или нет? Пора бы заслужено получить по лицу, потому что виноват, потому что нельзя так до страшного банально. Но Стайлз ведь до сих пор не знает. Он слышит только то, что хочет слышать. А вот говорит все подряд. — Уезжаешь? Щурится почти как Малия, только получается все равно смешно. Мимика у него отменная. И сам он весь… Скотт перезагружает мысли. — На пару недель, — жмет плечами. Хочется навсегда, если честно. Просто загнется без лучшего друга. И без Малии даже. Про маму вообще лучше промолчать. Стайлз молчит. Непривычно как-то, но Скотту снова уютно и легко. Они ведь отдаляются, а ему хорошо. Вот такой он самый-самый, вот такой он бро. Стайлз узнал бы, не простил бы никогда. * Лететь к отцу еще глупее, чем просто сбегать, но больше некуда. Путешествовать на заработанные в ветклинике деньги это нужно уметь, а Скотт не умеет. Поэтому пишет отцу, поэтому отец бронирует ему билет. В аэропорту они жмут друг другу руки, как чужие. И глаза отводят. Неловко. Скотту хочется нервно засмеятся. Молчать ведь пиздец как тяжело. Малия почему-то не хлопает его по плечу, обнимает тепло-тепло и шепчет: разлюби его, а, не страдай, сука, и меня не расстраивай. И утыкается в шею. Скотту почему-то до слез. Малия ведь то, что Стайлзу нужно. Она ведь почти как бро. Планировать не возвращаться как-то легче.