к фильму.

Звонок в дверь заставил невольно дернуться, настолько неожиданным был чей-либо визит, когда время приближалось уже к полуночи. Нехотя поднялась с дивана и, поставив фильм на паузу, пошла открывать. — Земфира, ради Бога, простите, что без предупреждения и вот так врываюсь, но мне невозможно срочно нужно поговорить. Режиссёр виновато кусала нижнюю губу и с мольбой смотрела в серьезные глаза напротив. — Я не очень люблю гостей, но… — Простите, прошу Вас. — Но. Иногда делаю исключения. Проходите, Рената. Гостья вымученно улыбнулась и быстро прошла в коридор, выскальзывая из лаковых лодочек. Закрывая дверь, певица увидела, как блондинка, избавившись от туфель, поджимает пальцы. Мгновенно захотелось прикоснуться к её, измученным каблуками, ногам. 'Рамазанова, тормози' Оказавшись в комнате, потянулась к выключателю, но Рената остановила. — Нет, не нужно. Я тоже очень люблю такой вот свет только от торшера. Это же волшебство. Ой, а Вы что-то смотрели, я помешала. — Всегда можно продолжить. Выключила телевизор и, замечая взгляд блондинки на полупустой бутылке красного сухого и одиноком бокале, неосознанно прикоснулась к плечу Литвиновой. — Одну секунду. Через мгновение вернулась со вторым бокалом, наполняя его вином. — Земфира, простите ещё раз. Ворвалась в вашу квартиру… — Да что уж там в квартиру, в жизнь. — Что? Рамазанова громко рассмеялась, вновь прикасаясь к плечу женщины. — Рената, господи, это шутка. Шут-ка. Вы такая строгая, что-то случилось? — Да. Боже, нет. Просто…короче… Соприкосновение бокалов на секунду сбавило напряжение. — Удивительное вино. Вкусное. — Другого не держим. Я закурю? — Угостите меня? — Не вопрос. Певица приоткрыла пачку и протянула, сжирая глазами вены под бледной кожей на кисти Литвиновой. — Рената, Вы так круто курите. — Простите? — Ну, красиво, женственно, не знаю. — Спасибо. — Вдовину передайте, что если он в следующий раз тоже захочет кому-нибудь сказать мой адрес, то пусть этот кто-нибудь будет похож на Вас. Режиссёр, слегка прищурившись, залпом выпила вино, ставя бокал на маленький столик около дивана. — Не ругайте Игоря. Это я настояла, чтобы он сказал, где Вы живёте. — А он, блять, так и сопротивлялся. Простите. Ямочки на щеках. — Надо признать Вашу правоту. Назвал адрес без раздумий. — Тогда за Игоря. Звук соприкосновения хрусталя. Пауза. — Земфира, а Вы мне, это самое, скажите название вина. Теперь буду пить только его. Муж берет дорогое, хорошее, но мне не вкусно. А это… это лучшее, что я пробовала в своей жизни. Опустив глаза, потянулась к сигаретам, спешно закуривая и прячась от неловкости и тяжелого изумрудного взгляда в дымных змейках. — Боже, неужели я согрелась. У Вас такая тёплая квартира. Уютная. Даже выходить из такой не хочется. — Разгадали мои коды, Рената. Блондинка первый раз расслабленно улыбнулась и сняла пиджак, оставшись в чёрном платье на тонких бретелях. Рамазанова интуитивно скользнула глазами по линии декольте, острым ключицам, плечам. Багровый след от пальцев чуть выше локтя больно кольнул в сердце. Женщина, заметив, куда смотрит певица, вернула пиджак на место. Земфира, чувствуя себя виноватой в этой громкой тишине, потёрла лоб и, легонько стукнув по широкому кожаному подлокотнику, вышла в кухню. Вернулась с бутылкой шампанского. — Рената, Вы не против? — Не против, всё равно завтра плохо будет. — Завтра будет охуенно. О, простите. — Да ладно Вам, чего. — Тогда можно на ты? Литвинова одобрительно кивнула, делая глоток игристого. — Люблю брют. Так обжигает, как море. Нет, как океан. Земфира, можно я спрошу? Мы всё равно уже пьяные и, если это Вас… ммм… тебя обидит, то просто оправдай это алкоголем… — Я отвечу на любой твой вопрос. — Скажи… Господи, как стыдно. Я слышала много раз, что ты… ну это, короче, что ты выбираешь женщин. Только, прошу, не подумай чего, я только хочу спросить… Ты бы могла полюбить такую женщину, как я? Понимаешь, именно полюбить. Не использовать, как красивую картинку для статуса или для галочки в списке любовниц… Боже, прости. Земфира, забудь всё, что я сейчас сказала, пожалуйста. Блондинка закрыла лицо ладонями, тяжело вздыхая. Певица, не говоря ни слова, достала из тумбы старую пачку, в которой была только одна сигарета. Прикурив, медленно села на колени женщины, придвинувшись настолько, что животы обеих соприкасались. Рената убрала руки от лица и вжалась в спинку дивана. Рамазанова глубоко затянулась и, чуть надавив пальцами на щеки женщины, заставляя ее тем самым приоткрыть рот, выдохнула дым в полуоткрытые губы. Рената облизнулась и, взяв сигарету, сделала тоже самое. Чувствуя, что желание держит за горло, певица затянулась последний раз и, потушив не глядя, жадно поцеловала. Проснувшись от горячего дыхания в области шеи, прищурилась. Тихо цокнула, вспоминая обрывки ночи. Попыталась встать, но спящая на ее груди певица, сладко потянулась и открыла глаза. — Доброе утро, Рената Муратовна. — Чего? — Ну, ты же вчера просила тебя так называть. — Господи, я не помню. Рамазанова скользнула рукой по обнаженному бедру. — Хочешь, будем вспоминать вместе? — Хочу. Нежный утренний поцелуй, переходящий в улыбки. — Земфира, а ты сваришь мне кофе? — Конечно. — С молочком? — И с молочком, и с корицей. И с чем захочешь. Подмигнув, встала с кровати, оглядываясь в поисках одежды. — Где ты меня раздевала? — Я тебя раздевала? О, нет. — Да, Литвинова, да. Кстати, ты же вчера пришла поговорить. О чем? Режиссер приподнялась на локте, кокетливо прикрываясь простыней. — Я просто хотела спросить, сможешь ли ты спеть в моем фильме? — Если останешься еще на одну ночь, то без вопросов. Откинулась на подушку, накрываясь с головой. — И Ваш ответ? — Да! Да, я останусь. Певица нырнула под простынь, часто целуя живот женщины, поднялась к лицу, оставляя руку на ее внутреннем бедре. В самые губы прошептала: — Только не рассказывай в интервью, как добиться согласия на сотрудничество от самой скандальной певицы страны.