Submission. Return.

Запах – вот что привлекло его. Он отвлекся именно на него, даже стоя вне склада, выбранного под его базу на Земле. Ноздри человека, ведущего с ним беседу – бывшего агента Щ.И.Т.а – раздулись, и Локи понял, что он не единственный, кто может чувствовать насыщенный запах, мускусный и землистый аромат Омеги в течке. - Жди здесь. – бросил он человеку, имени которого он не удосужился запомнить. Путь Локи лежал через весь склад – большое, тускло освещенное помещение, пустое в большинстве своем. В самой его глубине было несколько заброшенных офисных кабинетов и давно разрушенных комнат. Его нос утверждал, что запах исходит именно оттуда. Это – и то, что по внешнюю сторону одной из дверей образовалось необычное скопление людей. Ему удалось разогнать их только окриками и свирепыми взглядами – половина из них, те, кто были ближе к пахучей комнате, пооткрывали рты и буквально капали слюной. У того, кто сидит там, это, вероятно, первая течка – запах настолько силен, что этого почти достаточно для того, чтобы пересилить его влияние на сознание этих идиотов. Он обрадовался, учуяв исходивший от людей страх, когда они разбегались прочь. Первая течка Омеги – это мощная вещь, но Локи – асгардец, Бог, не то что эти придурки – во всей Вселенной нет ничего и никого сильнее него. За исключением, может быть, шока. Локи встал как вкопанный у двери комнаты, вглядываясь в человека, который корчился на древнем, изъеденном молью диване у дальней стены. Это был… Бартон. Бартон переживал свою первую течку. Бартон, который был одним из самых опытных агентов Щ.И.Т.а, закаленным в боях солдатом, переживал то, что должно было случиться ещё в то время, когда он достиг человеческого совершеннолетия. Локи шагнул в комнату, не задумываясь о том, что его влияние здесь пропадает как над Бартоном, так и над остальными, что отменяется власть над разумом. Бартон поднял на него яростно сверкавшие голубые глаза, и попытался спихнуть себя с дивана, прежде чем воздействие удвоилось. - Ах, еба-а-ать… Ух, черт… Ах… - Бартон. – пытаясь успокоить дыхание, позвал Локи. Почему он до сих пор не знал этого? Он ведь знает все об этом человеке – или он должен… Бартон повернулся и посмотрел на него: - Что? Чего ты теперь от меня хочешь, ублюдок? Разве ты недостаточно сделал?… Ах, боже!.. Намерения Бартона были ясны, как и то, что собственное тело предает его; глаза лучника внимательно глядели на открытую дверь. Его запах, казалось, заполнил всю комнату, и Локи поспешил затворить дверь с мыслью, что это только усилит эффект для них обоих. - Ебать… - пробормотал Бартон в бетонный пол, наклоняясь вперед и обхватывая одной рукой живот. Локи мог бы подумать, что агенту плохо, если бы он не видел впечатляющей эрекции, которая жирным контуром вырисовывалась сквозь ткань брюк Бартона. Локи сел напротив Бартона, осторожно, чтобы не сидеть слишком близко, хотя уже понял, что это бесполезно – его кровь уже пела моймоймойподчинитьподчинитьподчинить. - Так значит, агент Бартон, это твоя первая течка? Она… довольно поздно. Бартон скатился в сидячее положение, все ещё не отнимая руку от живота. Кинул взгляд на дверь, и, увидев, что она заперта, перевел испепеляющий взгляд на Локи. Кожа Бартона сверкала каплями пота, и Локи чувствовал исходящие от неё горячие волны. Он чувствовал непреодолимое желание повернуть Бартона задом и иметь его до тех пор, пока его разбухший член не сделает любое их движение практически невозможным. Он хотел бы… - Супрессанты. – проговорил вдруг Бартон в густой тишине. – Я принимал таблетки для подавления гормонов в течение многих лет. Ты… Ты поймал меня прежде, чем я их принял. И вот… - И вот теперь мы здесь. – тихо закончил за него Локи. Ему уже трудно было дышать, он чувствовал, как его член наполняется в предвкушении – как он войдет в Бартона, клеймя и связывая с Локи навечно… Локи нахмурился и встряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. У него здесь есть определенная цель, и он же не может отвлечься на… Бартон снова заскулил: - Сукин сын, ох черт, это так больно… Он откинул голову на спинку старого дивана, плотно жмуря при этом глаза. - Так что – ты просто будешь сидеть тут и смотреть, как я жарюсь, или, может, поможешь?! Бартон тяжело дышал, обнимая себя одной рукой и впиваясь пальцами другой по нервно дергающимся бедрам. Локи закрыл глаза и глубоко вдохнул – словно пробовал на вкус, перекатывал на языке тяжелый, удушающий запах Бартона. - Либо ты, сволочь, либо я сам себя выебу, в буквальном смысле. Я ведь не смогу жить дальше, если не… ох, если не буду.. - Покрытым? – предположил Локи, поддавшись импульсу, облизнул губы и обрадовался, увидев, что Бартон следит за его движениями. - Да, можно и так это назвать. Покрытым. Уебок. Я знаю, что ты не собираешься делать то, что Альфа-самцы в таких случаях делают, даже если я тебя по-хорошему попрошу; ты же, блять, психопат, так что, пожалуйста, нагни меня над диваном и еби до тех пор, пока я не забуду, почему это плохая идея. Локи протянул руку к Бартону, коснулся его лица. Кожа на ощупь оказалась горячей, но Клинт не отвернулся, просто захныкал. - Прошу тебя… - тихо, почти шепотом сказал он. - Ты знаешь, для того, чтобы это сработало должным образом, ты… должен подчиниться. Мне. Если нет, я не… Я попросту не смогу кончить. Клинт уронил голову на спинку дивана и тупо смотрел в потолок минут пять; Локи подумал, что он пытается понять значение слов, никогда прежде им не слышанных. - Клинт… - Я знаю, окей, знаю. Я знаю, что это значит, и я… А, нахуй все! Резко поднявшись на ноги, он стянул с себя рубашку, наклонившись, сорвал сапоги, спихнул вниз штаны и отпинал их куда-то в угол. Его запах, запах течной Омеги, стал ещё сильнее, и Локи застонал, прижимая руку к собственной эрекции, натягивающей его штаны. Клинт смерил его гневным взглядом, но тут же развернулся и упал на колени, упираясь руками в подушки дивана. Локи в мгновение ока расправился со своей одеждой, смутно осознавая, что всё то, что ждет его по ту сторону двери – все с такой тщательностью и осторожностью выстроенные планы – висит на волоске. Потом он скользнул кончиком пальца в отверстие стрелка – уже скользкое и горячее, потому что течка Клинта все набирала обороты. Локи увидел, как Бартон склонил голову в почти бессознательном жесте подчинения, и этого оказалось достаточно. Он опустился на колени позади Клинта, сжимая в руке пульсирующий член. Клинт истекал смазкой, жирным потоком обжигающе-горячей жидкости, так что Локи просто… толкнулся внутрь. И, хоть там и было мокро и скользко, но все ещё очень туго, и, ах, просто – он протянул руку и обвил пальцами шею стрелка, удерживая его на месте, когда начал трахать его, впервые во время течки. Клинт стонал под ним, не прекращая сыпать ругательствами, в отчаянии цеплялся руками за диван, норовя разодрать ткань. Локи мог чувствовать, как его самого распирает изнутри, как растет желание связать лучника, оставить на нем метку. Плечи Бартона все ещё были напряжены, когда он выгнул шею и отодвинулся, требуя, чтобы Локи дал ему, наконец, то, ради чего они все это затеяли. Локи наклонился и жестко впился в плечо стрелка, безжалостно и остро, напоминая ему о том, что поставлено на карту и что будет, если он не сможет отдаться Локи полностью. - Подчинись. – тихо прошептал он прямо в ухо Клинту, даже когда увеличил темп, начал трахать его безжалостно и жестко. - Подчинись. – повторил Локи, перемещая руки и впиваясь пальцами в бедра Клинта, входя в него снова и снова; он почувствовал разочарование, когда уже на самом краю оргазма просто не смог кончить, хотя член разбух так, что нутро лучника казалось ещё теснее. Клинт снова застонал, и Локи понял, что он пытается сдержать слова, но его течка – оружие куда более мощное, чем даже магический контроль над разумом, так что ему пришлось проскрипеть эти заветные слова: - Я… Я подчиняюсь… Ох еба-а-а-ать!... Бог молча кивнул, и тут его член дернулся, и Локи накрыл оргазм – настолько сильный, какого никогда не было до этого и не будет впредь. Он так стиснул пальцами бедра Клинта, что синяки начали проступать сразу. Локи уперся лбом в шею лучника и минуту не двигался, смутно идентифицируя звуки под собой как стоны Клинта. - Я не могу… Ты ублюдок! Я не могу кончить, пока ты мне не скажешь сделать это, я ведь подчинился тебе, сукин ты сын! Это же чертовски больно… Локи вздохнул, прежде чем обхватить член Клинта ладонью и, потирая большим пальцем головку, прошептать: - Давай, кончи для меня… - в общем-то, это все, что он успел сказать – Клинт выполнил приказ почти сразу, забрызгав при этом руку Локи, собственный живот и обивку дивана. Локи чувствовал, как его член внутри Клинта пульсирует, пытаясь проникнуть ещё глубже, и как лучник отозвался тихим стоном, когда он мягко уложил их обоих на пол. Они оба лежали на боку, Локи прижимался к Клинту, одной рукой обхватив в защитном жесте его живот. - Как долго будет продолжаться твоя течка? – спросил он наконец, когда стало казаться, что молчание раздавит их. Клинт смотрел на противоположную стену, сжимая рукой руку Локи. Он вздохнул: - Три дня. Потому что это моя первая течка в этом году, и поэтому это так сильно… Слишком сильно действует, наверное. – Локи успокаивающе погладил кончиками пальцев плоский живот Клинта, припечатывая поцелуем мягкую кожу за ухом. - Я тупица, однозначно. – хрипло проговорил Клинт – голос его звучал устало. – Наверняка уже залетел, а если нет, то к концу цикла это так или иначе произойдет – а всем известно, что я сейчас в стане врага, так что хрен знает, как оно дальше пойдет… Ах… Ох ебать… Локи почувствовал, что он готов к следующему этапу, когда уловил новую густую волну запаха Клинта, который был снова на пике. Он все ещё был внутри него, так что отлично чувствовал флюиды течной Омеги; его член, по-прежнему глубоко погруженный в лучника, снова начал набухать. Клинт молча наклонил голову, обнажая шею, и, даже когда он начал ласкать себя, не смог уже произнести ничего, кроме бессвязных звуков и гортанных стонов. Локи закрыл глаза, позволяя природным инстинктам захватить его сознание; он не думал ни о чем, кроме Клинта – все остальное, что казалось таким важным, вдруг потеряло свой смысл. Несколько часов исчезли в никуда, но их перекрыл рев белоснежного триумфа, утверждение власти Альфы над Омегой. И пусть весь мир подождет.