Dве зарисовки

- Всё это зависит от представления, - заявил Ди из-за ширмы. – В России вам любой скажет, что все поголовно китайцы питаются собачьим мясом, включая вегетарианцев и язвенников, в Америке все точно знают, что по улицам Москвы ходят медведи, а главы африканских республик решают государственные вопросы исключительно при помощи магии Вуду… - Китайцы считают всех без исключения американцев самовлюбленными алкашами, ненавидящими арабов… - подхватил Леон, с нетерпением поглядывая на расписную бумажную перегородку, за которой двигалась неясная стройная тень. - И уж конечно, ни один полицейский не сомневается в том, что все китайские боги с утра до вечера ходят в чеонгсамах и даже спят в них, - обольстительно улыбаясь, Ди сдвинул ширму. Леон остолбенел. Ди исчез. То есть, ему так показалось, что там стоит вовсе не Ди. С кокетливой улыбкой склонив голову немного набок, на него смотрел подозрительно похожий на Ди парень. Леон успел подумать, что непременно принял бы его за своего ками, если бы этого нарядить в расшитый диковинными цветами чеонгсам. Потом ошарашено моргнул и увидел, что это и впрямь его Ди, только не в привычном китайском наряде, а в самых обыкновенных штанах и просторной рубашке. - Что, плохо? – встревожено спросил Ди. Леон затряс головой и выдавил: - Ты… чего это? - Ведь чеонгсам – это парадная одежда, а вовсе не повседневная, - Ди стремительно приблизился к Леону. – И, должен признаться, довольно неудобная… Леон очнулся, ухватил этого нового Ди поперек талии и притянул к себе. - Для чего неудобная, а? - Для… всего, - хитро стрельнул глазками Ди. – Для ухода за животными, для прогулок по городу, для приема гостей, для заваривания чая, для рассказывания историй… Ты знаешь историю о китайском графе, Леон? - Нет, - Леон заглянул ему в лицо. - Очень старая история… В большой город приезжает китаец, открывает зоомагазин, покупатели приходят, выбирают себе питомца, все счастливы… Но вдруг кто-то из клиентов магазина берет и погибает. А когда одно и то же происходит не с одним, а с десятками, продавец-китаец неожиданно исчезает из города, словно и не приезжал никогда, и только чье-то одно безутешное сердце плачет по ночам от обиды и одиночества… - Ди томно опустил ресницы. К этому моменту оба уже полулежали на кровати. Они не спешили с ласками. Зачем спешить? – Ты знаешь, что случается потом, Леон? – он закинул голову. - Знаю, - проговорил Леон. – Я знаю.