Это судьба...

POV Соня После ужина я убрала со стола и начала мыть посуду. В голове крутились события сегодняшнего дня. Чтобы хоть как-то отвлечься я начала думать о том, какие дела мне осталось сделать. Так, нужно не забыть завтра соль из мёртвого моря для Урганта и сварить куриный бульон ему же. Мы общаемся семьями и я дружу с его женой, а у него всё-таки дети, заразит, не дай Бог! Когда я закончила все дела по кухне, время было уже позднее. Я поднялась к детям. Укрыла и поцеловала сопящую Аллу-Викторию и положила обратно в постель выпавшего у Мартина, его любимого, медведя. Все остальные домочадцы тоже спали. Спустившись обратно на кухню, я достала курицу из морозилки и поставила в микроволновку размораживаться. Наконец-то я села! Пусть не на долго, но всё же… Поставив доньи на стол, я устало опустила голову на ладони. Ноги и спина жутко устали, но я всё равно не усну, так что лучше помогу другу. Вдруг, на мои плечи опустились чьи-то рук. Я вздрогнула и повернулась. Это был Филипп. -Хах. Блудный сын вернулся! Бессовестный! Мы тебя к ужину ждали! Нагулялся? -Ну Соооня! — промурлыкал Филя, я чуть не растаяла, но я всегда держу слово! Не дождётся! -Что Соня? Шляешься, где не попадя! Ты голодный? -Нет, пойдём спать, а? -Нет. Я сечас буду Ване Урганту варить наше Еврейское лекарство, он болеет. Ах, да! Завтра я еду в Останкино на съёмки «Смака». Или ложись спать. -Не пойду! Я не засну без тебя! -А какая разница? Я всё равно лягу в гостевой спальне! -Как так? Почему? — и без того огромные глаза Филиппа округлились. -Всё потому же! — Курица разморозилась и я поставила её вариться. -Сонюль, зай! Ну прости ты меня! -Филь, это всё слова! А действия я увижу непосредственно в День рождения Мари! Иди спать, пожалуйста! Завтра я тебя разбужу! -его огромные глаза выражали вселенскую тоску. Чёрт возьми! Ладно. -Ой, ну хорошо! Пойдём, я тебя уложу и посижу рядом. Но не долго! -Ура! -Филипп просиял, как медный чайник и полез обниматься. -Руки! -прикрикнула я, ударив его по руке. Он поднял руки в примерительном жесте. Внутри всё сжималось. Так его было жалко! Но, при этом, я хорошо помнила утро. Мы поднялись в спальню. Я помогла Филе расстелить постель и, накрыв его одеялом, подоткнула оное под него. Филя лежал с таким довольным лицом, что словами не передать! -Филь, ты бы себя в зеркало видел! Сияешь, ярче солнца! Спи давай! -Не усну и не отстану, пока ты не споёшь мне колыбельную! -Киркоров! Ты обалдел?! Какую, нафиг, колыбельную?! -Спят усталые игрушки! -Мда… Старческий маразм! Ладно, маразматик! Сплю! Всё равно, не отважишься! — я уселась поудобнее и спела ему. Вот зараза! И правда, заснул! Я аккуратно убрала прядь волос с его лица и нежно поцеловала в лоб. Вдруг, его руки крепко схватили моё лицо, а губы мягко накрыли мои. Я растаяла и перестала сопротивляться. Дура! Слабовольная овца! Но у меня нет сил отстраниться! Наконец болгарин закончил поцелуй. Я отстранилась, влепила ему пощёчину и вкачив с кровати, побежала к двери. -Соня! Подожди! — он хотел встать, но увидев эти жалкие попытки я пробасила охрипшим голосом и тоном, не терпящим возражений: -Лежать на месте! Прибью! -было забавно наблюдать, как два метра роста вытянулись под одеялом в «Постойке смирно». -Спать! — гаркнула я и, шарахнув дверью, вылетела из комнаты.