Дживс и непредвиденный побег

Я пребывал в самом прекрасном расположении духа: шутка Бинго, рассказанная сегодня за веселыми дружескими посиделками, никак не хотела выветриваться из светлой вустеровской головы. Посмеиваясь себе под нос и постукивая тростью по тротуару, я шел домой из «Трутней», мысленно представляя прекрасный ланч, поданый дживсовой рукой и терпеливо ожидающий моего возвращения. Сегодня утром я ушел помогать Гасси в сердечных делах настолько рано, что даже не успел справиться у Дживса о погоде. И это не беспокоило бы меня, если бы не пасмурное настроение моего камердинера в начале дня. На звонок в дверь никто не отреагировал, поэтому я решил, что самый блестящий ум нашего времени занят на кухне и, возможно, кастрюли гремят настолько сильно, что заглушают любые звуки. Я достал собственный ключ из брючного кармана. - Дживс, послушай-ка! – с порога начал я, самостоятельно закидывая шляпу на вешалку и прислоняя трость к стене. Тишина бы насторожила меня, не будь я так занят своими размышлениями. – Сегодня в клубе я разучил прекрасную мелодию, «Скорее в путь», кажется, так она называлась. И я непременно хочу наиграть ее тебе, но после ланча, разумеется. С кухни не донеслось ни звука. Я озадаченно покрутил головой, пытаясь отыскать какие-нибудь признаки присутствия Дживса. Спустя каких-то пять минут заглядывания во все комнаты я присел на диван и машинально потянулся за стаканом бренди с содовой, который всегда стоял на одном и том же столике. Но рука моя схватила лишь воздух. Я нервно выдохнул и откинулся на спинку, принимаясь вслух перечислять найденные улики. - Идеальная чистота и порядок, - начал я загибать пальцы и запнулся, - но Дживс не был бы Дживсом, если бы оставил хоть одну вещь не на своем месте. Так… ланч. Действительно, залетев на кухню, я обнаружил там еще теплую рыбу с овощами и ноль целых ноль десятых камердинеров. - Телеграмма, - мой взгляд упал на кофейный столик. На маленьком серебряном подносе лежала уже вскрытая мной гневная тирада тети Агаты. Он даже об этом позаботился. - Вещи, - я вздохнул и хлопнул себя по колену. В небольшой комнате, где Дживс спал и читал собрания сочинений Спизо… Спинозы (так, кажется?) последний год, царил такой же безукоризненный порядок, и не наблюдалось ни одной его вещи. Ни пиджаков, ни жилетов с галстуками, ни чемоданов. Если бы не состояние квартиры и запах рыбы, доносившийся из кухни, я бы решил, что Дживс мне почудился, и его никогда здесь не было. Я на секунду задумался. А существуют ли такие безупречные камердинеры? Может и правда привиделось. А иначе, куда он мог деться? Нужно думать. - Иди поешь рыбы, Вустер, - обратился я к самому себе, - Дживсу помогало и тебе поможет. Однако волнение за моего ближайшего друга (именно так, к черту «камердинеров») не дало мне сосредоточиться на ланче. Так и не приступив к нему, я вернулся в коридор, схватил шляпу, трость и быстрым шагом покинул квартиру. Единственное место, ассоциировавшееся у меня с Дживсом, был клуб «Ганимед». Туда я и направился, вглядываясь во всех проходящих мимо мужчин в черных фраках. Я до последнего старался успокоить себя тем, что он мог уйти за продуктами или куда еще, но потом вспоминал о пустующем шкафу в его комнате и начинал идти еще быстрее. Пожилой джентльмен у стойки клуба «Ганимед» молча вытаращился на меня. Шестеренки в мозгу у Вустера на секунду застряли и остановились. Волнение явно отражалось на моих способностях к связной речи. - Я ищу своего камердинера. - Прошу прощения? - Он пропал, и я хочу поговорить с ним. - Мне было бы проще помочь вам, сэр, если бы вы сообщили мне его имя. - Ах, да… Дживс. Мне нужен Реджинальд Дживс, - я рассеянно оглядывался по сторонам, пока мне не сообщили, что никого из членов клуба не было здесь уже на протяжении часов трех кряду. Проверив несколько ближайших пабов и еще одно питейное заведение сомнительного вида, я пришел к выводу, что Дживс был потерян окончательно. * * * Если бы мне довелось составить список из самых прелестных девушек, на которых я не женился, Полин Стокер была бы в числе первых, даже не смотря на непродолжительность нашей помолвки. Ее очаровательный голосок щебетал что-то из гостиной о проделках лорда Чаффи и об их скорой свадьбе, пока я боролся с газовой плитой, намереваясь вскипятить воды для чая. Последние восемь дней я жил один, не имея никакого желания искать нового слугу. В глубине души я надеялся, что именно сегодня дверь моей квартиры распахнется, и на пороге, как по волшебству, окажется Дживс с чемоданом в одной руке и шляпой в другой. Тогда-то я и поражу его всем, что сумел освоить за время его отсутствия: состряпаю нам ужин, например. Между делом обнаружилось, что с его уходом усложнился процесс приобретения галстуков, платков, шляп и прочей мелочи, которую Дживс, конечно же, мелочью не считал. Так и не сумев совладать с плитой, я высунул голову из кухни и обратился к Полин: - Может, бренди с содовой? - Ты знаешь, Берти, я не перестаю тебе удивляться, - она отставила стакан в сторону и посмотрела на меня своим обычным взглядом от души веселящегося человека. - У нас – Вустеров – это в крови, - я улыбнулся. - Мой дед, например, по молодости иногда умудрялся стянуть шлем у полицейского и избежать наказания. Удивительный был человек. - Да нет же, я не об этом, - Полин покачала головой, походя на какую-то маленькую птичку. – Никак не возьму в толк, как ты упустил Дживса? Папа, без сомнений, бывает невероятно убедителен в своих уговорах, но мне казалось, что вы были, что называется, не разлей вода. Я замер и насторожился. Причем тут Стокер и его уговоры? Возникший вопрос был незамедлительно проговорен вслух. - Как же? Берти, Дживс вот уже неделю смешивает для него коктейли, протирает пыль с его охотничьих трофеев и делится с ним своими гениальными идеями. Должна заметить, что папа доволен невероятно. А вот ты, судя по всему, не очень. Я огляделся, понимая, к чему она клонит. Дживсов дух выветрился окончательно. Цветы в вазах завяли слишком быстро от того, что я забывал менять воду. На столике даже издалека виднелись два пятна от соуса, которые я не вытер, отложив на потом. При мимолетном взгляде на дверь своей спальни я вспомнил, что количество поглаженных костюмов подходит к концу, и скоро мне придется надевать помятые рубашки и брюки, что могло бы довести самый светлый ум нашего времени до сердечного приступа. Что бы я ни говорил, а с домашними делами все обстояло из рук вон плохо. Я не справлялся по причине абсолютной неподкованности в этом вопросе. - Полин, старушка, а не намечается ли у вас праздника в честь приближающейся свадьбы? Вот таким нехитрым образом ваш покорный слуга заказал себе дорогу в один конец – особняк Стокеров в Вэст Энде. Цель: без Дживса не возвращаться. Пока мы ехали, я изредка поглядывал на Полин и был уверен, что мой камердинер уже у меня, так сказать, в кармане. Стоит мне появиться и сказать «вернись, я все прощу», как мир заиграет новыми красками, и на следующее утро я вернусь домой уже в сопровождении своего верного слуги. Но стоило нам подъехать к дверям их временного жилища, и я моментально сдулся. Вся вустеровская решительность пропала, как первый снег под еще теплыми лучами осеннего солнца. А что если Дживс и не думает возвращаться? С чего я взял, что он вообще хочет меня видеть? Тут я вспомнил про золотые горы, которые папаша Стокер сулил ему, если он поступит к нему на службу, предварительно бросив меня. Вспомнил и заметно помрачнел. - Что с тобой, Берти? А ну убери с лица это выражение, у нас свадьба тут, а не похороны! Мое настроение не укрылось ни от кого в этом доме. За ужином Уошберн Стокер огорошил меня сразу двумя известиями: он не уверен в том, что Чаффи сможет стать хорошим мужем для Полин (подумать только!), и в скором времени вся эта компания намеревается вернуться в Нью-Йорк. И он – Стокер – непременно увезет Дживса за собой. В горле у меня пересохло сразу же. Я так и просидел с открытым от удивления ртом, пока мне не сделали замечание. Вставая из-за стола, задел бедром его край, чем вызвал звон тарелок и неодобрительные взгляды. На негнущихся ногах кое-как вышел из столовой и застыл у лестницы. Как же это они увезут его в Америку? Как же я буду без Дживса? Без самого рассудительного и умного человека из всех ныне живущих? Как это он уедет, возможно, навсегда, а я даже не узнаю почему? - Вам нужна какая-нибудь помощь, сэр? Я заморгал и обернулся на голос. Передо мной стоял пожилой слуга в черном костюме (а Дживсу они больше к лицу) и учтиво смотрел на меня. - Нет, нет, - я замотал головой, отмахиваясь. - Вам уже показали вашу спальную комнату? - Не успели. - Вас проводить? Я молча кивнул и со вздохом поплелся вверх по лестнице вслед за стариком. Поселили меня в самом конце коридора, там, где меня вряд ли кто-нибудь потревожит. Что ж, это лучший из возможных вариантов. За дверью все оказалось более чем хорошо, я остановился рядом с кроватью, оглядываясь. - Я могу еще чем-нибудь быть вам полезен? - Нет, думаю, нет. Можете идти, - произнес я так же быстро, как и передумал. – Хотя стойте. Позовите сюда Дживса. Скажите, что его ждет мистер Вустер. Он знает… - Хорошо, сэр. Старик бесшумно вышел, а я так и остался стоять, не решаясь почему-то присесть на край кровати. Внезапно меня охватила паника. А что если он не захочет подняться, услышав мое имя? Может, не стоило представляться? По тому, как я озвучил свою просьбу, он наверняка догадается, что я хочу о чем-то с ним потолковать. Конечно, догадается, это же Дживс. Следующие пятнадцать минут я провел в напряженном ожидании, несколько раз подсчитав в уме, сколько времени могло понадобиться на передачу моего сообщения и на то, чтобы дойти из самого дальнего угла дома до этой комнаты. Не больше пяти минут, если торопиться и не больше десяти, если идти с неохотой. Но именно в этот момент мои размышления были прерваны деликатным стуком в дверь. - Войдите, - промямлил я и сам не узнал своего голоса. Высокий темный силуэт мягко вплыл в спальню и застыл на пороге. В его лице не было ничего, выражающего отвращение ко мне, что уже хорошо. Но не было и сожаления, что наводило на невеселые мысли. И, казалось, что неловкая тишина смущает только меня. - Что ж, старина, - неуверенно заговорил я, зачем-то убрав руки в карманы и перекатываясь с пятки на носок, - ты неплохо здесь устроился, я вижу. Можешь закрыть дверь. - Так и есть, сэр, - он последовал моему совету, но остался стоять, не проходя дальше в комнату. А я, услышав его голос, понял, насколько мне этого не хватало. - Послушай-ка, я только хочу узнать, что твой молодой господин сделал не так? Где я дал маху? Дживс будто поморщился. Хотя, конечно, на его лице это отразилось лишь чуть дрогнувшим мускулом на щеке. Неужели он утратил свой феодальный дух? - Я не понимаю о чем вы, сэр. Он смотрел прямо, как всегда в его глазах отражалась только темно-синяя невозмутимость, но сцепленные за спиной руки говорили об обратном. Надо знать его не одну неделю, чтобы научиться понимать настроения этого гениального человека. - Хорошие камердинеры не собирают чемоданы посреди дня, Дживс, и не бросают вот так вот молодых джентльменов на волю судьбы, не оставив даже прощальной записки. А ты уж точно принадлежишь к числу этих самых хороших камердинеров. - Вы очень любезны, сэр. Я очень сожалею, что своим уходом доставил вам неудобства. Я сделал шаг навстречу. И мне показалось, что при моем приближении Дживс выпрямился еще больше, вытягиваясь в струну и задирая подбородок. - Так в чем же дело? Где-то здесь должна быть зарыта кошка. - Собака, сэр. - Что? - Это такое выражение, сэр. «Где-то собака зарыта», означающее наличие некой тайны в волнующем вопросе. - Ах, да, - я нервно хихикнул. – Разумеется, собака. Вот как прикажешь жить без такого умника, как ты? - Если позволите, сэр, в том же агентстве вам посоветуют более подходящую кандидатуру на мое место, - он будто подавил горестный вздох. – Мне жаль покидать эту должность, должен признать. Мне нравилось служить вам, сэр. - Какая трагедия, Дживс. Твой безупречный мозг начал давать сбои. Ты говоришь одно, но делаешь совершенно другое! Он поджал губы, на секунду воцарилась тишина. - Очень печально признаваться в этом, мистер Вустер, но я стал непригоден для службы у вас. - Если бы ты был непригоден, ты бы ушел в продолжительный отпуск, - я отмахнулся, делая еще шаг навстречу. – Но ты служишь папаше Стокеру. Что же я такого сделал, что ты так со мной обошелся? Это ведь не потому, что он предлагает жалование больше, чем есть в моих карманах, а, Дживс? - Ни в коем случае, сэр. Деньги здесь не причем. По его лицу пробежала легкая тень, он заметно напрягся. Было видно уже невооруженным глазом, что, чем дальше заходила беседа, тем меньше ему хотелось в ней участвовать. Мне совсем не хотелось заставлять его чувствовать себя не в своей тарелке, но иначе не узнать причины тому, что мы оказались по разные стороны баррикад, так сказать. - Просто скажи, что мне сделать, чтобы ты вернулся, - взмолился я. Он перевел на меня задумчивый взгляд, чуть нахмурившись, и я невольно залюбовался. В этих глазах светился ум, безграничные просторы всего того, что он мог предложить человечеству. Его темные брови почти неуловимо изогнулись, и на переносице появилась морщинка. Тонкие бледные губы были плотно сжаты, от чего на подбородке образовалась очаровательная ямочка. Должно быть именно здесь, дорогой читатель, я должен остановиться и сказать то, чего не сказал раньше. Раскрыть все карты, как наверняка говорил какой-нибудь умный человек. Мое положение было ужасным вдвойне оттого, что я, наверное, и дня бы больше не смог прожить без Дживса. Не потому, что не умею штопать носки и гладить рубашки. Ну, точнее, не только поэтому. Никто не заботился обо мне так, как это делал он. По правде говоря, обо мне вообще особо не заботились, но Вустеры всегда славились своим жизнелюбием, поэтому равнодушие со стороны тетушек не особо меня волновало. В нашей (моей и Дживса) квартире было уютно только тогда, когда я знал, что он занят по хозяйству или готовится ко сну. Словом, когда он был рядом. Я обожал наблюдать за ним в момент уборки или готовки, когда он был поглощен своим занятием и не замечал моего взгляда. В нем было прекрасно абсолютно все: его манеры, его речь, его костюмы, его высоченный рост, его голос и любовь к выбрасыванию купленных мною галстуков. И ты, дорогой читатель, сделаешь правильный вывод, если скажешь, что ваш покорный слуга очень сильно привязался к своему камердинеру. - Мистер Вустер, - Дживс как будто сдулся. Первый раз за все время нашего знакомства он устало ссутулил плечи и шумно вздохнул. Я так и застыл пораженный, - дело не в вас, а во мне. Я не могу позволить себе служить вам при сложившихся обстоятельствах. - О каких таких обстоятельствах ты говоришь, старина? Мы стояли уже на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Еще неделю назад это не казалось выходящим за рамки приличия, мы всегда держались поблизости. А сейчас я чувствовал, что, не будь Дживс так великолепно воспитан, он бы отшатнулся от меня. - Я не могу сказать, сэр. Если у вас нет никаких пожеланий ко мне, я должен идти. Мистер Стокер ждет. Не осталось и следа от его минутной слабости: плечи снова расправлены, а взгляд направлен куда-то поверх моей головы. Ему почти удалось сбежать, но, как только я увидел перед собой его широкую спину и понял, что больше мне не удастся поднять эту тему, я запаниковал и схватил его за рукав. Дживс замер, так и не повернувшись. Его ладонь осталась лежать на дверной ручке. - Будь по твоему, только сделай мне последнее одолжение, - это прозвучало, должно быть, слишком отчаянно. Дживс развернулся ко мне и молча ждал, ему явно хотелось поскорей покинуть эту комнату. Я никогда не желал, чтобы все это закончилось именно так, но я не смогу передать вам всего ужаса, который охватывал меня при мысли о том, что мне придется доживать оставшиеся годы без этого невероятного человека. Я так и не разжал пальцы на его рукаве, даже когда шагнул в последний раз навстречу и, оказавшись с ним практически нос к носу, прикоснулся губами к уголку его губ. Я видел своих товарищей, влюбленных без памяти, но сам не имел радости испытать это чувство. Хотя и пытался вызнать у Дживса каково это – загадочные «бабочки в животе». Почему это любовь сравнивают с ощущением барахтающегося у тебя в желудке насекомого? Я иногда даже немного завидовал им – влюбленным. Они же просто светились от счастья! Я думал, что не был влюблен, но, как всегда, заблуждался. Волнение и приятное щекочущее чувство заполнили мою грудь. Я с еще большим трепетом накрыл теплые губы Дживса своими, но вдруг осознал, что он застыл, точно каменный, и почти перестал дышать. Испуганный тем, что сам натворил, я отпрыгнул в сторону и споткнулся о вешалку, повалив ее на пол. Мой камердинер даже не взглянул на учиненный погром. Он смотрел куда-то сквозь меня и, по-моему, все еще еле дышал, а щеки его залил румянец. - Дживс, - выдохнул я, боясь даже пошевелиться. – Боже… Прости меня. Теперь у тебя, безусловно, есть повод уйти и никогда не возвращаться. Минута, проведенная в молчании, показалась мне неделей. Время будто издевалось надо мной и нарочно текло, словно густой мед из банки. - Сэр, могу я спросить, что это значит? – он перевел на меня совершенно спокойный и по-обычному участливый взгляд, а я мысленно взвыл от этого. Дживс взял себя в руки, и к нему снова вернулось это выражение надутой лягушки. - Я… Я очень хочу, чтобы ты остался, но теперь уже пойму, если не захочешь. Обещаю, что ничего подобного больше не повторится, конечно же, это было непозволительно, и я…. Не выдержав, я отчаянно вздохнул и присел на край кровати. К моему удивлению, немного помедлив, Дживс опустился рядом со мной. - Это моя вина, сэр. - О чем это ты толкуешь? - Мне надлежало взять себя в руки, а не поддаваться импульсу, обращаясь в бегство при первых же душевных терзаниях. - Каких еще терзаниях? – я посмотрел на него и с облегчением не обнаружил никаких признаков злости или раздражения на его бледном лице. Скорее смущение (его ресницы чуть заметно подрагивали, а взгляд был устремлен куда угодно, только не на меня). - Мистер Вустер, если позволите, я вынужден взять с вас обещание забыть о данном разговоре сразу после того, как за мной закроется эта дверь. Моя выходка может, прежде всего, опорочить ваше честное имя. - Конечно, старина, ты можешь на меня положиться, - я удивленно заморгал. Что же такого он себе надумал, что мое имя было опорочено одними только его мыслями? Дальнейшие слова давались ему с огромным трудом. - Мне следовало оповестить вас сразу же об одной значимой детали моей биографии, но я посчитал, что, не имея этой информации, вы будете крепче спать и меньше беспокоиться на мой счет. - Меньше знаешь – крепче спишь, понимаю, - я закивал и тут же прикусил язык. Не стоит перебивать того, кто пришел к тебе на исповедь. Тем более если этого кого-то почти вынудили выложить всю подноготную. - Совершенно верно, сэр. Видимо, сейчас самое время вам узнать о моем равнодушном отношении к прекрасному полу. - Послушай-ка! Но ты же был помолвлен с той кухаркой дяди Бинго. - Нет, не был, сэр. Я предпринимал неоднократные, но безуспешные попытки сблизиться с молодыми дамами и, несмотря на их интерес, не испытывал ответного чувства. Мне нравилось служить вам, сэр, и я побоялся подорвать ваше доверие таким неоднозначным фактом моей жизни. Я не знал, что и сказать. Вот так новости! Подумать только. Мне сразу же живо представился Дживс, идущий под руку с молодым джентльменом и увлеченно рассказывающий ему всякие заумные теории. Немного погодя пришло осознание, что этим самым м.д. был я сам. И, должен признать, такая картина мне чертовски понравилась. Я нерешительно поднял взгляд на своего камердинера и осторожно коснулся кончиками пальцев его руки, что покоилась на колене. Он повернул голову в мою сторону, кинул настороженный взгляд на мою ладонь и, кажется, немного успокоился. Чуть осмелев, я сжал его руку в своей и придвинулся чуть ближе. Мне безумно хотелось снова коснуться его мягких теплых губ, ощутить их вкус, слиться с ним в единое целое, но силен был страх спугнуть его. - Дживс, можно я обниму тебя? Он промолчал, только заглянул мне в глаза. Я осторожно потянулся к нему и обхватил широкие плечи, невольно сминая пиджак и прижимаясь щекой к его гладкой щеке. Прошла минута, прежде чем я ощутил на своей спине почти невесомое касание его ладони и, честное слово, мне большего и не надо было. Настолько странным и одновременно желанным был этот момент. Я прижимался к его теплой широкой груди и чувствовал небывалую легкость, будто все уже было решено и самое сложное осталось позади. - Сэр? Меня могли хватиться за ужином, мистер Стокер просил о моем присутствии там. Я отстранился и испуганно посмотрел на Дживса, решив, что он все еще хочет уйти. Конечно же, мои мысли не могли укрыться от него, тем более что у меня наверняка сейчас был взгляд загнанного зверя. Не успел я и ойкнуть, как желанные губы нашли мои и обладатель этих ж.г. снова прижал меня к себе. Я почувствовал его руку, пробравшуюся под мой пиджак и сжимающую ткань рубашки. Дальнейшие подробности останутся навсегда лишь в моей (и Дживса, конечно) памяти, никогда не увидев свет. Я помню, как деликатно Дживс тогда стянул с меня пиджак, как прижался в жарком поцелуе к моей шее и как бесконечно красив он был растрепанным, раскрасневшимся, с часто вздымающейся грудью. Мы любили друг друга вечность, наверное, и были безнадежно влюблены. Я наслаждался одним только видом его могучей фигуры, возвышающейся надо мной. Я проводил руками по его голым плечам и спине, жался к нему как можно ближе и не скрывал от него ни единого стона, рвущегося из груди. Следующую ночь мы провели уже дома. - Дживс, - сказал я тогда, - ты останешься ночевать со мной и точка. Иначе я заберу у тебя одеяло. - Как вам будет угодно, сэр, - мой камердинер усмехнулся и покинул спальню. - Неужели нельзя обойтись без этого дурацкого обращения? – раздраженно крикнул я ему вслед. - Нет, Берти.