G.O.G.R.

По возвращении в райотдел милиционеров ждал ещё один сюрприз. В дежурной комнате сидела полная блондинка средних лет. Она была чрезвычайно взволнована и громко рассказывала дежурному, сержанту Усачёву, про то, как какая-то машина сбила человека. - Пётр Иванович, - сказал Усачёв, оторвавшись от протокола. – Похоже, это касается вашего угона, – и протянул протокол Серёгину. Пётр Иванович взял и пробежал записи глазами. Не понял больше половины: у Усачёва был страшно корявый почерк. - Хорошо, - сказал следователь женщине. – Пойдёмте в кабинет. - Угу, - кивнула она. И неожиданно легко для своей грузной фигуры спорхнула со стула и охотно потопала вслед за Серёгиным и Сидоровым. Женщину звали Антонина Казимировна. Работала она детским врачом в первой поликлинике. - В котором часу произошло ДТП? – задал очередной вопрос Серёгин. - Где-то в половине третьего утра, - ответила она. – Я по профессии – врач, я вам уже говорила. А у моей подруги заболел ребёнок, Костенька, хороший мальчик, во втором классе учиться. Она его водила вчера на карусели, а он без свитерка был, и простудился там. Температура подскочила – тридцать девять и два – ужас! Мне пришлось всю ночь просидеть у подруги. А сейчас, слава Богу, - Антонина Казимировна перекрестилась. – Температура спала, и я пошла домой, лекарство принести. У меня осталось немного детского «Панадола» - я его назначаю при простудах, и тут – бух! – и сбили того беднягу. - Понятно, - тихо сказал Серёгин, оглушённый свалившимся на него обилием информации вместо короткого ответа в одно предложение. – А как выглядела машина? - Белая... Отечественная, - свидетельница замялась. – Извините, я в моделях не разбираюсь. - Так, белая... А откуда она выехала? - Ну, я проходила, кажется, мимо двадцать восьмого дома. Кстати, я там, рядом живу, в тридцатом. И вот, я шла-шла мимо дома, - Антонина Казимировна сильно волновалась, рассказывая. Она всё время теребила свои крупные янтарные бусы. – А там двор такой тёмный... Раньше, помню, фонарь горел, а теперь нет: хулиганьё разбило. Их тут много, дурачков. Так вот, я иду, и вдруг эта машина ка-ак вылетит с того двора! Свернула на Овнатаняна, а там как раз человек какой-то переходил. Машина его сбила и – умчалась. А я – сразу за телефон – скорую помощь вызвала. Этого горемыку увезли в больницу, а я сразу же к вам, в милицию, побежала. - А в какую сторону потом уехала машина? К центру, или к Макеевке? – спросил Сидоров. - К центру, к центру! – закивала Антонина Казимировна. – Туда, «наверх»! Пётр Иванович всё тщательно записал, и, проверив, сказал: - Спасибо, Антонина Казимировна. Думаю, вы больше не понадобитесь. - Не за что, - улыбнулась Антонина Казимировна. – До свидания! Женщина встала и пошла к двери. В своём цветастом платье она очень напоминала большущего пёстрого махаона. Когда Антонина Казимировна открыла дверь, та издала пронзительный скрип. - Опять петли проржавели... – пробурчал Серёгин. - Пётр Иванович, - сказал Сидоров. – Насчёт дорожного происшествия. Я знаю одного типа, такой странный чувачок. Он всё вампиров в парке и в балке ищет. Может, он видел что-нибудь. Он там ходит постоянно, играет то в Ван-Хельсинга, то в Антона Городецкого. Хи-хи… Пётр Иванович пожал плечами. Он не очень-то доверял всяким там «вампироловам». И абсолютно не верил в вампиров. Но в такой ситуации любой свидетель был на вес золота. - Ладно, тащи своего «Антона», - согласился Серёгин, подшивая в папку протоколы. Сидоров достал из-за пазухи мобильник. Нащёлкал номер. - Хэллоу, Миха! – гаркнул сержант в трубку. – Подгони ко мне на базу сейчас, о’кей? Миха на том конце, видимо, испугался. - Да ты не дрейфь, Михася, не заметут! – успокоил его Сидоров. – Просто побазарить надо… Сержант ещё долго разговаривал с другом на молодёжном сленге. Потом спрятал телефон и заявил: - Сейчас, он подъедет. Только вы не бойтесь, он в «доспехах» своих будет – «дежурит»! Серёгин хохотнул и сказал: - Ничего, посмотрим на твоего «Ван-Хельсинга»! Сидоров вышел встретить Миху во дворе. Через десять минут вернулся. За ним плёлся Миха - «Ван-Хельсинг». Выглядел он действительно странно. На нём был камуфляжный костюм и такая же кепка. За спиной болтался болотного цвета рюкзак. А с шеи свисал большой армейский бинокль, фотоаппарат-полароид и ещё какая-то штуковина, напоминающая прибор ночного видения. Миха был подпоясан поясом-патронташем, из которого вместо патронов торчали туповатые деревянные (осиновые, ли?) колья. А его кепка была утыкана неохолюзными ветками с подвявшими кленовыми листьями. Возраст Михи был непонятен: на его подбородке, лбу и щеках красовалось по три жирных чёрных полосы, нарисованные, по всей видимости, пальцами. Дополняли картину большие, толстые круглые очки. Миха был близорук. И – чрезвычайно растерян. Войдя, он даже забыл поздороваться. А только озирался и глуповато моргал из-за очков испуганными голубыми глазками. - Ну что ж, садитесь, - Пётр Иванович показал гостю стул и достал бланк протокола. Миха что-то промычал и осторожненько присел на краешек стула, словно тот был из хрусталя. Серёгин расписал ручку на уголке отрывного календаря и спросил фамилию Михи. - Брузиков Михаил Никитович, - всё ещё растерянно промямлил Миха. Когда Пётр Иванович поинтересовался местом его работы, «Брузиков Михаил Никитович» сначала растерялся ещё больше, даже икнул. Но потом оживился и рассказал, что днём работает администратором в компьютерном клубе, а ночью… - А по ночам я ловлю вампиров, - сообщил он. – Хобби такое. - И сколько вы уже поймали? – улыбнулся Пётр Иванович. - К сожалению, пока нисколько, - помрачнел Миха. – Кроме комаров… Их тут целые тучи носятся, искусали всего… «Так я и знал!» - подумал Серёгин. - Так вот, чего мы, собственно, вас пригласили, - продолжил он. – Буквально несколько часов назад тут недалеко угнали машину, и преступник сбил человека… - Это не я… - побледнел Миха. - А я и не говорю, что это вы. Просто Саня мне сказал, что вы там неподалёку… кхе… ловите вампиров. Не видели ли вы чего-нибудь странного с четырёх до пяти утра? Миха задумался. - М-м, я был в балке… - Не заезжал туда кто-либо на автомобиле? - Не, не заезжал, но я, действительно, видел! Вернее, сначала слышал. Крик какой-то, визг тормозов… Я из балки вылез и увидел, как по Овнатаняна тачка, как ракета, пронеслась. Вжжжик! - Куда поехала? - Туда, в город! – Миха неопределённо махнул рукой. – Я ещё так удивился, куда это типочек рванул… Сидоров всё ёрзал на стуле. По его виду было понятно, что у сержанта накопилась целая куча мнений по поводу загадочного ДТП. И вот, сейчас он вывалил всё наболевшее на Серёгина. - Пётр Иванович! – подлетел Сидоров к следователю. – У меня есть предположение! А что, если не было никакого угонщика? - Как это – не было? – удивился Серёгин. – Куда же тогда машина девалась? - Не было, - сказал сержант. - Потому что у Петрова могли быть счёты с тем, сбитым. И Петров мог сам взять свою машину, переехать того, а потом оставить её где-нибудь и вернуться домой. А потом – заявить об угоне! Помните, как он всё стонал, какая она у него поломанная и старая? Такой драндулет и бросить не жалко. - А что, отличное предположение, - заметил Пётр Иванович, - Петров сам специально сбил человека. У него был мотив. Возможно. Ссора какая-нибудь, жена изменила, денег задолжал – мало ли, что! А потом решил переложить свою вину на несуществующего преступника. - Ага, - кивнул Сидоров. - Вот что, Саня, - серьёзно сказал Серёгин. – Сейчас нужно проверять любую догадку. Айда к потерпевшему, в больницу! Пётр Иванович остался в райотделе, а Сидоров на служебной машине отправился в больницу Калинина. Сержанту повезло: потерпевший отделался лишь ушибами и переломом ноги. Он был в сознании и довольно словоохотлив. Узнав, что Сидоров из милиции, он обрушил на него целый шквал недовольства и подозрений. - Есть у меня братик двоюродный! – заныл пострадавший. – Погодин Леонид он называется. Живёт в Белоруссии, в Гомеле. Приезжал ко мне на прошлой неделе! Такими жадными глазами смотрел! Такими жадными, уй-юй-юй-юй-юй! Это он, наверное, и бахнул по мне тачкой! От зависти, понимаете? Ну да, меня в должности повысили, я теперь – пи-ар-менеджер, а он – как был грузчиком, так и остался! Не виноват я, что Лёнька тупой, как пробка! Сидоров всё записывал. Только он хотел спросить про Петрова, как пострадавший опять запричитал: - Или дядька жены ещё, Вячеслав Феклистович, тоже хорош гусь. Он тоже в Гомеле живёт. И завидует! Сколько скандалов уже было! Он жену против меня накручивает, что бы развелась и половину имущества отсудила у меня. А теперь вот, убить решил, что бы ей всё по наследству досталось, а он потом продаст и денежки захапает! Не думайте, что я – мнительный профан. Я каждый день смотрел «Час суда», я знаю, как разводятся! Наконец, Сидорову удалось вставить слово. И тут его гипотезе про угонщика – фантома пришёл конец. Оказалось, что среди родственников и знакомых пострадавшего пи-ар-менеджера Форелько нет никого по фамилии Петров. И никого, кто бы имел белые «Жигули». Сидоров ещё поспрашивал пострадавшего про его родственников из Гомеля. Записал их имена, адреса, место работы. Ещё спросил о коллегах Форелько, нет ли среди них каких-нибудь завистников, или конкурентов. - Разве что, Гулькин, - сказал пострадавший. – Мы с ним в университете учились. Я пошёл на повышение, а он всё курьером бегает. Он мог, а больше я не знаю... Из больницы Сидоров вышел слегка подавленный, но духом не падал, ведь у него набрался некоторый круг подозреваемых, которых надо было проработать.