G.O.G.R.

После Карпеца Сидоров поехал в ЖЭК, которому принадлежал дом Гарика. Сержант хотел найти дворника, которую уволили, чтобы узнать у неё побольше о подвале. Выйдя из больницы, сержант почувствовал, что заметно похолодало. Утром ещё было тепло, Сидоров надел джинсовую куртку. Но сейчас температура упала, наверное, не выше десяти градусов тепла. И ветер был какой-то уже зимний... ЖЭК помещался на первом этаже пятиэтажки. Он представлял собой несколько темноватых коридоров с плакатами на стенах об оказании первой помощи раненым и эвакуации в случае газовой атаки. Вдоль стен стояли ряды откидных стульев, забитых бабушками и дедушками. Больше всего их было возле кабинета с надписью «Бухгалтерия»: ожидали жилищную субсидию. Они причитали о своих болячках, создавая шум. Сидоров прошёл до конца коридора, к кабинету начальника ЖЭКа. Там уже была посетительница. - Я пишу одно заявление, второе, третье! – слышался из кабинета противный женский голос. – А моя крыша, всё равно, протекает! Когда это кончится?! - Мы вас поставили на очередь, - говорил другой женский голос: начальником ЖЭКа оказалась женщина, Лилия Васильевна. – Работы начнутся летом... - Какого года? – ехидно перебила посетительница. – Четырёхтысячного?! Я уже третий год жду! - У нас не было средств... – начала, было, Лилия Васильевна. - Я на вас в суд подам! – возопила посетительница. Потом она выскочила из кабинета, чуть не заехав Сидорову дверью в лоб. - Смотрите, куда прёте! – выкрикнула скандалистка сержанту, хлопнув дверью так, что на стенке над дверным проёмом появилась трещинка. - Ого, - обалдело выдохнул Сидоров, глядя вслед удаляющейся даме. Сидоров нашёл Лилию Васильевну в состоянии лёгкого шока. - Администрация уже перечислила деньги, - всхлипнула она, увидев очередного посетителя. – Мы починим вашу крышу, только... летом. - Простите, - тихо сказал сержант. – Я не из-за крыши. Я из милиции. Я хотел бы спросить вас про дворника, которая убирала в двадцать втором доме по улице Университетской. Лилия Васильевна была блондинкой лет сорока. Не толстая, подкрашенная. Волосы заколоты заколкой «краб». При слове «милиция» она вздрогнула (так все делают!). - Извините, - пробормотала она, сгребая в кучу бумаги на своём столе. – Тут у нас не было денег на ремонт. Мы три года не чинили крыши. Все жалуются, вот... В каком доме? – с крыш Лилия Васильевна переключилась на дворника. - Университетская, двадцать два, - повторил Сидоров, садясь на стул для посетителей. - А, Сабина Леопольдовна, - сказала Лилия Васильевна. – Она уволилась... Она не хотела убирать в подвале. Говорила, что там – «нечисть какая-то кублится, да мазурики» - я не знаю, что она имела в виду, я вам её слова пересказываю. - А где она живёт? – поинтересовался Сидоров. - Жила, - вздохнула Лилия Васильевна. – Она пропала. Её муж прибегал ко мне, разыскивал, спрашивал про неё, а я не знаю. Он сказал, что Сабина Леопольдовна вышла на рынок и не вернулась домой. По больницам и моргам звонил, и всё такое... Сидоров взял у Лилии Васильевны адрес Сабины Леопольдовны и, попрощавшись, ушёл. Сержант не сразу нашёл жилище Сабины Леопольдовны. Она жила в двухэтажном доме на улице Звягильского, там, в глубине, ближе к шахте имени Кона. «Далековато она на работу ездила!» - подумал Сидоров, зайдя в подъезд. Её квартира была на втором этаже. Сержант позвонил. Дверь оказалась тоненькая. Внезапно раздавшаяся противная басовитая трель чуть ошарашила сержанта. - О, пожалуйста! – на пороге появился бородатый и лысый гражданин в синих шароварах и в вязаном красном свитере. – Милиция? - А как вы узнали? – удивился Сидоров. - А как же? – прогудел гражданин. – Баба пропала, тут вы заявляетесь... Можно уже труп забирать? - Нет... – глупо изрёк сержант. - Ещё не вскрыли? – осведомился гражданин. - Не в этом смысле, - выдавил Сидоров, морщась от запаха перегара, которым «благоухал» этот гражданин. - Опознать надо? – какой-то кровавый он, однако... - Да нет, же! – рассердился Сидоров. – Мы её и не нашли даже... - Вы думаете, я убил?! – вскричал вдруг гражданин, тряся бородой. – Врёте, врёте! «Пьянь!» - со злостью подумал Сидоров. Сержанту так и не удалось поговорить с мужем Сабины Леопольдовны. Он продолжал истерично кричать, креститься, даже на коленях ползал...