Без сожаления.

Тики прекрасно знает все эти игры на доверие. С доверием. И все исходы он тоже за-ме-ча-тель-но изучил. Но когда Аллен вверяет ему себя - всё равно не против. Почему бы и нет? Вот и Тики так думает, обнимая чужие плечи ладонями, целуя ключицы и шею. Щекочет взглядом, ресницами, губами и дыханием аккуратное ухо, краснеющее вместе с его обладателем, проходится языком по мочке и контуру. Ему определённо нравится, что Уолкер трепещет в его руках и открывается так невинно. И неуверенно. Откуда Аллену знать свои силы, что он может сделать с Тики Микком? Явно не из жизни, в которой максимум - углядеть краем глаза и абсолютно случайно, как Мариан Кросс трахает очередную женщину в соседней комнате. Или даже не в соседней, а вовсе где-нибудь посреди прихожей, или же кухни. Уолкер умалчивает свои причины, по которым именно сейчас он чуть ли не плавится в руках Микка, дрожа и покрываясь мурашками, кусая свои губы, почти испытывая стыд за то, что происходит. За то, что это происходит, чёрт возьми, с другом. С другом, который встречается с другим, что доподлинно известно Аллену. ...и знать причины Тики - ему совершенно не хочется. Особенно, когда последний стягивает с него лишнюю сейчас одежду и целует горячо, ощутимо обжигающе, живот, выступающие косточки бёдер. Оглаживает прохладными руками грудь, вынуждая выгнуться навстречу ему, будучи уложенным на лопатки во всех смыслах. Аллен быстро учится, это подтверждают его ладони, потихоньку узнающие чувствительные места Микка, заставляя мужчину одобрительно улыбаться; его улыбку Уолкер буквально чувствует кожей, слегка ёжась от этого ощущения. Тики Микк обходителен и терпелив. Он спокойно принимает нервозную неуклюжесть подростка, направляя её в нужное русло, расслабляя и заставляя довериться себе целиком, показывая - как может быть. Успокаивает его лёгкими и совсем не (неприятными) касаниями, проводит по рёбрам пальцами чуть щекотно, так, что Аллену становится даже немного смешно от кажущейся неуместности. Но волнение действительно пропадает - всё-таки, Тики делает всё верно. Но когда его пальцы касаются внутренней стороны бедра подростка, проводят прохладно, устраиваются под коленями, медленно разводя их в стороны, Аллену становится снова нервно, стоит больших усилий не свести ноги вместе. Но Микк не делает ничего, что могло бы спугнуть решимость, наоборот - поглаживает мягко и целует ласково-ласково. Так, как никто ещё не целовал это тело. Как вряд ли кто поцелует. Живот, выступающая косточка бедра, колено: Тики будто смакует моменты, не спеша переходить к главному. Хотя, конечно, от золотых глаз не укрыться влажно пунцовеющей головке члена подростка, набухающей медленно капле смазки, готовой вот-вот сорваться вниз, прочертить дорожку по стволу. Ах, как жаль, что мужчина не позволит ей сделать это; Микк обжигает Аллена взглядом, вынуждая отводить свой - и тут же подставляться ласковой руке, растёршей предэякулят по нежной кожице, обхватывающей плотно и уверенно. Пожалуй, даже слишком уверенно. Куда уверенней, чем сам юноша, когда тот удовлетворял себя в гнетущем одиночестве, всматриваясь в свои подростковые мечты на той стороне закрытых век. Аллен стонет ломко, но неожиданно горячо, словно и не смущается своего голоса, будто вызывая чуть более сильную грубость в движениях руки. Сам напросился, для Тики это не составляет проблемы, или неловкости - он специально доводит Уолкера, чтобы тот потерял всего себя. Разве не этого он искал?.. И не требуется много времени, чтобы оставить Аллена ошалело молчащим, дышащим тяжело и шумно, раскрасневшимся и встрёпанным. Но мужчина не даст ему отдышаться так просто и спокойно, приподнимаясь и нависая над ним, касаясь пальцами чистой руки его губ, обводя мягко контур, чуть надавливая. И приятно удивляясь тому, что подросток правильно реагирует на намёк, приоткрывая рот, прикусывая, вбирая глубже. Самозабвенно, закрывая глаза, не видя, как Микк с усмешкой слизывает его семя с своей руки, только после этого дотягиваясь до заранее отложенной в зону досягаемости смазки, не отнимая пальцы у Аллена, ведь они должны служить в качестве отвлечения: Тики давно не пользуется слюной. И у него и на это есть свои причины. Одной рукой неудобно открывать тюбик и смазывать пальцы, чтобы подготовить это ещё никем не тронутое тело, потому Микк откручивает крышечку зубами, после чего щедро выдавливает часть содержимого сразу на тело Аллена - ближе к паху, чтобы любрикант, стекая вниз, к цели, успел согреться теплом кожи. И, отложив тюбик, оставив его открытым, подхватывает пальцами вязкую жидкость, размазывая её, выводя причудливые узоры, пока подбирался к входу, чтобы сначала подразнить, а потом уже коснуться немного нервно сжимающегося колечка мышц, огладить осторожно нежные складочки кожи. Тики будет разочарован, если после того, что он сделает с Алленом, он увидит его в подворотне с какими-нибудь чужими членами. Значит, надо бы сделать первый секс подростка отвратительнейшим, чтобы отбить желание?.. Ну уж нет. Дело чести - сделать всё на высшем уровне, так, чтобы Уолкер и помыслить не мог о соитии с кем-то другим... и тот факт, что сам Микк уже долгое время находился в отношениях, абсолютно не волновал мужчину: как заядлый гедонист, он не мог пройти мимо такой возможности не только получать удовольствие, но и дарить его - не без выгоды для себя, конечно же. Палец осторожно проникает сквозь преграду в виде сфинктера, медленно и плавно, сразу же мягко оглаживая стенки, пока Тики ловит в ладонь судорожный вздох Аллена, который, против ожиданий, не распахивает глаза изумлённо, чтобы всем своим видом вопросить: "а что это ты в меня пихаешь?", а наоборот, жмурится сильнее, проходясь щекотно и юрко языком между пальцами Микка. Определённо, отвлекать его таким образом подобно впихиванию соски в рот маленькому ребёнку. Мужчине не нравятся такие сравнения. Но не менее тем, палец проходит глубже, чуть надавливая и любопытно "изучая" новые "владения". Найдя небольшой бугорок - аккуратно надавил, поглаживая, вызывая этим очередной шумный вздох у Уолкера. Аллен в замешательстве. Вроде как, ему не слишком нравится ощущение чего-то скользкого и непривычного внутри. Но это и не больно, или неприятно... И мало того, разве молодому организму много времени нужно, чтобы вновь возбудиться? Нет. Тем более, ещё тот факт, что он так непристойно вылизывает и посасывает пальцы Тики, уже очень сильно заводит подростка. Аллен почти готов молиться, цепляясь за запястье Микка, будто боясь, что тот отнимет руку, упуская тот момент, когда пальцев внутри становится больше, чем один, когда мягкое давление становится буквально распирающим, отчего в шумной, полуоглушённой всеми ощущениями, голове возникает странная ассоциация с воздушным шариком. Уолкеру тяжело дышать. Сердце стучит гулко и даже почти болезненно, вызывая, почему-то, страх перед возможностью того, что Тики услышит этот стук, хотя что изменится от этого... (А начиналось-то как банально - случайное столкновение в магазине, где Аллен подрабатывал ночным сторожем, пользуясь этим, как местом, куда можно сбежать от всеподавляющих властности и распутности Мариана Кросса - единственного человека в семье Уолкера, и того даже не родного. И того даже не семьи. И Уолкер знать не хочет, что же за причины были у Микка находиться ночью именно там, а не дома, в уютной постели. Благо, хоть преступником Тики не являлся - по полному праву будучи вхожим в этот магазин и днём и ночью, ибо брат его был владельцем. И шутки-шутками, но Аллену вполне доверчиво сидится на его коленях, отстукивая пальцами навязчивый ритм по запястьям мужчины, пока тот говорит о чём-то, жалуется тягуче на холодность своего сожителя-любовника-парня-Канды Юу. Он не ждёт от Уолкера особого понимания, не ждёт и того, чтобы он его слушал - просто он подвыпил и ему хочется говорить. Хвала всему, что есть _там_ - выше, или ниже - что он не как Кросс. Подростку не придётся убегать от него сломя голову и ноги в темноте. И даже мысли не возникает как-то.) Но Тики убирает пальцы, вызывая этим чуть более сильный прикус на подушечках тех, которые во рту у Аллена - от неожиданности, наверное. И забирает их тоже, целуя мягко, по-взрослому, его губы, лижет влажно язык подростка своим, пока проталкивает осторожно головку уже облачённого в тонкую "резинку" члена сквозь колечко мышц. (Как вообще дошло до такого? Тики бы знать самому, какого чёрта он согласился стать "наставником" в подобном деле. Началось всё в магазине - но продлилось около месяца. Стоило только ему обмолвиться, что хотелось бы для разнообразия кого-то другого... А спустя какое-то время, на вечеринке, устроенной общим другом в честь его прибытия домой, получить от Аллена прямое согласие в ответ на шутливое полупьяное непристойное предложение. Чёрт возьми, что двигало этим подростком? Только ли любопытство?) Уолкер жмурится, позволяя себе ответить неумело на эту мягкость чужих губ, отвлекая себя от жаркой давящей твёрдости там внизу. Он не жалеет, что происходящее вообще происходит, давясь всхлипом, когда член мужчины проскальзывает до упора, прижавшись к ягодицам мошонкой, выжидающе обжигает натяжением непривычные к такому внутренности. Аллену кажется, что детородный орган Тики до незаконного большой, слишком его много для подростка. Но поворачивать назад уже никто не будет - и это понятно с ошеломляющей чёткостью. Уолкер обнимает Микка за плечи, кажется, царапин не избежать, но сейчас никому нет до этого дела, потому что мужчина осторожно на пробу качает бёдрами, ощущая как плотно облегает его тело Аллена, как сокращаются нервно мышцы подростка - и отдаёт ему должное: чувствуется ведь, что честно старается не зажиматься. - Малыш? - голос Тики ласков и тих, а вопрос до абсурдного ясен даже такому девственнику, как Аллен, можно и не договаривать: чувствуя, как он судорожно кивает, чуть крепче цепляясь за плечи мужчины, становится понятно и его понимание, и то, что он, или излишне нетерпелив, или, правда, свыкся уже с заполненностью внутри. (На самом деле, может ли это быть комплексом неполноценности в мире, где очень много секса и упоминаний о нём? Аллен не уверен. Тики тоже. Но Тики об этом и не задумывается - он-то уже давно всецело отдан этой сладкой, порочной паутине. А вот Уолкер думает. Думает довольно часто - особенно холодными ночами, когда так остро ощущается одиночество.) Под закрытыми веками жжётся, будто кто-то насыпал щедрой рукой, оглаживающей сейчас по груди нежно, успокаивающе, туда тлеющих углей. Аллен трепещет под этой рукой, от жжения в глазах и пониже поясницы, не останавливая и не притормаживая Тики - будто наказывая себя за малодушие? Да нет, вряд ли. И мазохистом никогда не являлся. Мужчина толкается глубже, вырывая прерывистый выдох у подростка, а у себя желание закинуть его ноги на свои плечи и быть жёстче. Много жёстче, как он привык. Но Микк смакует удовольствие быть нежным и мягким, до поры до времени... Время наступает, когда Уолкер уже точно достаточно... растянут и член скользит легче, без ощущения у мужчины, будто он насилует младшего. Тики просто выходит из него, заставляя судорожно вздохнуть с неким даже недовольством, и открыть уже изрядно затуманившиеся глаза. Но Микку не интересно объяснять, он просто поднимает подростка и садится, усаживая его на себя. Прижимая спиной к своей груди, целуя плечо и поглаживая грудь, пока Аллен привыкает к тому, что так - куда глубже. Но он не возмущается, только ищет пальцами левой, обгорелой и пугающей всех, кроме его взрослого любовника, руки опору, находя её в ладони Тики, которую тот с удовольствием подаёт, чтобы - действительно - поддержать. Микк гладит подтянутый живот подростка, обводит кончиками пальцев впадинку пупка, опускается ниже, оглаживая лобок, опускаясь к нежной коже внутренней стороны бедра. Разогревая, и намеренно не касаясь возбуждённой плоти, вызывая этим очередной звучный вздох, даже более молящий. Но и намекать ему не приходится - привыкнув, Аллен приподнимается, чтобы потом, медленно, приноравливаясь, снова опуститься до самого дна. Тики доволен своим выбором. Тики очень доволен, даже беря дело вновь в свои руки и утыкая Уолкера лицом в подушки, проводя взглядом позвонки. Аллен удивителен - он так бел и чист, а как двигался на нём не так давно... и вроде угловат, как и положено подростку - но есть уже в нём эта вполне сексуальная плавность взрослого человека. Микк улыбается довольно в его лопатки, склонившись поцеловать и внезапно оттягивая кожу зубами, оставляя отпечаток, который пройдёт к утру. Вынуждая младшего сжаться от внезапных слегка болезненных ощущений и недовольно охнуть, вжимаясь в постель настолько, насколько позволяют придерживающие за бёдра пальцы мужчины, его же ощутимые и приносящие уже заметное удовольствие движения внутри, от которых Аллен иногда подрагивает, выстанывая тихо, будто через силу. Но Микк его в этом не винит и даже не заставляет стараться звучать громче - во-первых, ему незачем, а во-вторых, так он звучит даже слаще, полузаглушенный подушкой... И он на удивление вынослив. Это даже немного обижает, такое ощущение, будто Тики недостаточно удовлетворяет этого вчерашнего девственника. Но это чувство быстро исчезает, когда мужчина чувствует внутреннюю дрожь Аллена, когда нежные стенки сильнее и судорожно сжимают его внутри, создавая ощущение, будто его засасывает глубже, когда он видит как содрогается всё тело подростка - такое белое, в том числе и от шрамов, худощавое и прекрасное в своей стройной подтянутости. Тики нравятся такие - развитые физически, но не поражающие взор своей мускулистостью. И Тики - глядя на это чудесное тело, чувствуя жар и тесноту - рычит довольно, вбиваясь сильнее, глубже, довольно быстро доходя так до пика и замирая, поразительно чётко ощущая пульсацию собственной плоти внутри Уолкера, все толчки, призванные наполнить юношу, но выплёскивающие семя вместо того в презерватив. ...после - лишь дело привычки. Снять заполненный контрацептив и скинуть небрежно на пол, обтереть от спермы и пота обессиленного подростка и устроиться с ним в объятиях, благо, тот не то, чтобы не против, но и сам тянется к Микку, сам льнет и устраивается поудобнее. И вздрагивает хоть ещё запоздалыми волнами, но быстро затихает и отрубается. Так хорошо... Утром их номер выглядит ещё краше - до этого ведь они смотрели лишь на друг друга. Когда Тики просыпается, уже вовсю светит солнце, пробиваясь нахальными лучами сквозь занавески, золотит и без того уютно-кофейную обстановку и серебрит Аллену волосы. Уолкер давно уже сидит в кресле перед трюмо, на котором ещё со вчера лежит пара белых перчаток, и, как только что удосужился заметить Микк, стоит ваза с белой хризантемой. Подросток смотрит в зеркало и совсем непонятно, каких чертей он ищет в нём, но когда мужчина, натянув брюки и не застегнув до конца рубашку подходит - откидывает голову назад, завидев его в отражении, выставляя острый кадык и всю шею напоказ. Он в одной лишь рубашке - и только при свете дня понятно, что она ему велика, и поджимает под себя одну ногу, выставляя остроту колена наружу, а белая ткань не скрывает местами следов ночи, даже с учётом того, что никто никого не хотел метить. Впрочем, Тики ловит в зеркале на себе тоже следы. И он ухмыляется, вминая пальцы в белую кожу, ловя прерывистый выдох вибрацией по горлу в ладони. Он не сжимает - нет желания придушить случайно своего юного любовника. Но Тики смотрит на них в зеркальном отражении в окружении кофейности и золотых солнечных зайцев смеётся мысленно о том, как это подходит его глазам и не подходит Аллену и перегнувшись через спинку кресла

целует Аллена в лоб.