Часть 1
6 сентября 2016 г., 18:25
Отложила планшет, чуть втягивая щеки. На принятие решения — сказать или промолчать ушло меньше минуты. Поправила волосы и уверенно шагнула на кухню. Литвинова изредка делала маленькие глотки уже остывшего чая и размашистыми штрихами выводила линии на белом листе. Мягкое касание плеча. Блондинка вздрогнула. Земфира опустилась на стул напротив.
— Прости, не хотела тебя пугать.
— Ну чего ты? Я не испугалась…. почти.
— Рената, ты утверждала Димину съемку на крыше?
— Конечно.
— А для 'Собаки'?
— Боже, Земфира, конечно — да. Я всегда утверждаю свои фотографии. И твои с еще большей этой, как ее …. тщательностью. Подожди, тебе не понравилось?
— Не понравилось.
— Ты шутишь сейчас?
— Литвинова, похоже на это?
— Но как… тебе же всегда нравилось, даже когда я отвергала, ты до последнего отстаивала любой неудачный кадр….
— Мне не нравятся эти фотографии, потому что там нет тебя.
— Просто мы работали с этим фотографом первый раз и … и ….
— У меня нет претензий к фотографу. Ты знаешь о чем я.
— Нет.
— Да.
Блондинка с силой смяла не случившийся рисунок и отправила комок в стену. Земфира равнодушно встала и, поднимая бумагу, выбросила ее в мусорное ведро.
— Не надо устраивать бардак. Особенно, если ты достаточно редко убираешься.
— Можно подумать, ты часто убираешься.
— Литвинова, я сейчас охуела.
— Извини.
— Извиняю. И не злись на меня.
— Я не злюсь.
Ямочки на щеках.
— Пиздец, как ты не злишься.
— Сделай мне чай.
Рамазанова, намеренно игнорируя просьбу, вернулась на место и, взяв в руки карандаш, постучала им о деревянную столешницу.
— Зе, я хочу чай.
— Сначала мы договорим.
— Тебе не нравятся фотографии. Мне нравятся. Всё.
— С какого момента ты стала стесняться своего лица?
— Чего?
Рената резко встала и демонстративно покинула помещение, прижимая пальцы к вискам. Певица выдохнула и потерла лоб, двигаясь следом. Войдя в спальню, увидела лежащую на кровати женщину. По вздрагивающим плечам, было понятно, что Литвинова плачет. По-настоящему плачет. Осторожно легла со спины, мягко притягивая к себе.
— Я прошу тебя, перестань страдать хуйней. Ты выглядишь так, что кровь стынет. А когда я вижу, что на снимках вместо твоего лица….
— Что? Что ты видишь, Зе?
Крепче прижала, касаясь губами шеи блондинки.
— Литвинова, так похабить твои идеальные черты блюром… ты заплатила, чтобы фотограф на это согласился?
— По крайней мере, эта ретушь лучше, чем мои морщины.
— Рената, ты такая дура. Какие морщины?
— Мне почти пятьдесят.
— Да хоть сто пятьдесят, блять. Давай еще гелем скулы себе заебенем, а? Давай, ну что, тебе пятьдесят почти, мне уже сорок. Всё, это же пиздец, завтра же сделаем обе.
Нависла сверху, стараясь не рассмеяться над кусающей губы женщиной.
— Ты меня услышала?
— Рамазанова, отстань, я обиделась.
Формальная попытка вырваться.
— Повторяю свой вопрос — ты услышала?
— Да…. Боже, ты меня так ранишь.
— Я люблю тебя и буду любить всегда.
— Даже с коллагеном в губах?
Пауза. Улыбки. Смех.
— Даже с отсутствием мозга.
Прищур. Ямочки. Поцелуй.
