Цитадель Тьмы.

Солнечный луч, упрямо пробивавшийся сквозь щель между постером c “Black Sabbath” и стеной, упал прямиком на лицо Эрика Крамера. Он застонал, пытаясь отвернуться и зарыться лицом в подушку, от которой пахло пылью и вчерашним дешевым ромом. Но луч был настойчив, как коммивояжер, продающий вечность. Во рту у Эрика был привычный вкус утреннего апокалипсиса — будто там ночевало некое мохнатое и крайне неопрятное существо, причем дурнопахнущее, причем явно не одно. Вчерашняя вечеринка у Джереми, посвященная чему-то забытому и неважному, давала о себе знать во всем теле.       Но сквозь похмельную вату, забившую мозг, пробивалось нечто иное. Не просто головная боль и не смутная тошнота. Нечто четкое, ясное, пронзительное, как удар колокола в тишине собственного черепа.       Голос Майкла.       Не просто воспоминание. Он слышал его. Буквально. Прямо у себя в голове. Голос был не таким, как обычно — едким и саркастичным. Нет. Он был чистым отчаянием, вывернутым наизнанку. И в этом отчаянии — стальной стержень надежды. Этот парадокс — крик о помощи и уверенность, что его услышал, — врезался в сознание Эрикаа с такой силой, что у него перехватило дыхание. Он сел на кровати, сердце бешено колотилось где-то в горле, сжимая грудную клетку.       — Черт возьми, Майк, — прошептал он в полумрак комнаты, заваленной гитарами, стопками комиксов, носками и всякими взрослыми игрушками. — Что ты там, блять, творишь? В какую хрень ты влип на этот раз?       Он потянулся к тумбочке, смахнув на пол пару журналов, и схватил телефон. Яркий экран ослепил его. 7:34 утра. Для субботы — время преступно раннее, почти что бесчеловечное. Он с отвращением посмотрел на список контактов, помедлил секунду и набрал номер Ванессы.       Трубку взяли с пятого гудка. Голос Несс звучал так, будто её пропустили через мясорубку, смешали с грязью и битым стеклом, после чего закатали в асфальт.       — Крамер, я тебя предупреждаю, если ты позвонил, чтобы сообщить, что твой кот снова сбросил кактус с подоконника, как это было в январе, я лично приеду к тебе, найду этот кактус и засуну тебе его в…       — Он со мной говорил, — перебил ее Эрик на самом интересном месте её монолога, не в силах скрыть дрожь в собственном голосе.       На другом конце провода воцарилась тишина, настолько глубокая, что Эрик услышал, как в ее комнате скрипнула пружина кровати.       — Кто? — наконец произнесла Ванесса, и в ее голосе не осталось и следа сна. — Твой кот? Поздравляю, тебя посетил милый рыжий грызун с пушистым хвостиком. Выпей рассольчика, прими аспиринчик и отстань от бедной девочки, которая пытается выспаться. В противном случае, бедная девочка, возьмет в руки скромненький автоматик и начнет буянить.       — Ванесса, блин! Майкл! Я слышал голос Майкла. В своей голове. Прямо в самой серединке, — он ткнул себя пальцем в висок, не думая о том, что собеседница вообще-то не очень видит его.       Повисла еще одна пауза, более красноречивая, чем любые слова.       — Повтори, — потребовала Ванесса.       Из динамика раздался какой-то шорох, очень похожий на то, что Ванесса окончательно проснулась и принялась ходить по комнате в поисках сигарет.       — Просыпаюсь от того, что он зовет меня по имени. Понимаешь? Не во сне, Несс. Я уже почти продрал глаза. Он…ему было плохо. Очень плохо. Но вроде он жив. И…он…он не просто звал. Он кричал. Мысленно.       — Мысленно? — переспросила Ванесса, хмыкнув, и Эрик представил, как она приподнимает одну, идеально выщипанную бровь.       — Ну, типа телепатия и всё такое! Пси-излучение, что ли?! Я не знаю, как это еще назвать! Но это был он! Я уверен!       — Хорошо, — Ванесса сделала глубокую затяжку, и Эрик отчетливо услышал треск табака. — Значит, так. Варианты. Первый: ты окончательно свихнулся, и вчерашний ром был последней каплей. Второй: твой лучший друг — телепат, и теперь он решил об этом сообщить самым дурацким способом. Третьи: и то, и другое одновременно, и нам всем крышка. В любом случае, это куда интереснее, чем мои планы на субботу, которые ограничивались планомерным уничтожением пачки чипсов и просмотром сериалов, которые я все равно уже смотрела. Встречаемся у тебя через полчаса. Захвачу кофе. Много кофе. Жди Примерно через полчаса, на пороге дома Эрика, словно разгневанная богиня, возникла Ванесса Шелби. Она была в гигантском свитере цвета “умирающего фламинго” и леопардовых леггинсах, в которых, казалось, была готова идти и на бал, и на штурм баррикад. Ее рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, из которого торчали две непослушные кисточки, словно усы раздраженного, но стильного кота. В одной руке она держала бумажный стаканчик с кофе для себя, другой она протянула второй Эрику.       — Ну, рассказывай. Со всеми подробностями, смачными деталями и ничего не упуская. Что именно ты “слышал”? И если скажешь, что он просил передать, что простил тебя за ту историю с Дженис прошлой зимой, я тебе тут же этот кофе на голову вылью.       Эрик, закусив губу, принялся пересказывать свой странный опыт, запинаясь и жестикулируя. Ванесса слушала, не перебивая, попивая кофе и не сводя с него своих пронзительных, как скальпель, глаз. Ее лицо было невозмутимым полотном, на котором лишь изредка мелькали тени разных эмоций — от скепсиса до растущего беспокойства.       — Хм, — произнесла она, когда он, наконец, замолчал. — Это либо галлюцинация, вызванная вчерашним дешевым ромом и твоим вечным чувством вины, что ты его бросил, либо наш Майкл попал в такую немыслимую переделку, что ему пришлось в срочном порядке развить в себе телепатию, чтобы позвать на помощь единственного дружка с мозгами. Учитывая его последние странности — бледность, взгляд затравленного зверя, реакцию на сквозняк и появление это мрачного обладателя шикарной попки, красавчика Лео, — я, как ни странно, склоняюсь ко второму. Логично? Нет. Но это хоть как-то объясняет происходящее. Значит, он где-то там, в этой промзоне. И ему действительно хреново. Значит, нам надо его искать. Но в одиночку — глупо и непродуктивно. Нам нужна команда. Наши головы и их руки.       — Зандер? — предположил Эрик.       — Зандер, конечно же. Его гребанный оптимизм и умение выпутаться из любого дерьма могут пригодиться. Еще позвони Еве и Тиму. Скажи, что срочный внеплановый сбор по делу Майкла. Они прибегут. Ева — из чистого, неутолимого любопытства ко всему странному, Тимоти — просто потому…потому что тут будет Ева.       Час спустя гостиная Эрика напоминала штаб-квартиру сбежавших из цирка экстремалов. Зандер, в растянутой футболке какого-то распиаренного спортивного бренда, которую он не снимал, кажется, с начала учебного года, и со свежей, поблескивающей ссадиной на локте, доедал уже третий кусок пиццы “Пепперони”, которую Эрик в панике заказал для поднятия боевого духа. Близнецы Бенсоны сидели на полу, прислонившись к дивану, как инь и янь. Ева, вся в черном, с новой серебряной подвеской в виде паука, запутавшегося в ее темных прядях, бесстрастно изучала детальную карту Хармери и его окрестностей на своем ультратонком планшете. Тимоти, напротив, в ярко-розовой худи, которая слепила глаза, отбивал сложный, нервный ритм по батареям, поглядывая на Эрика с немым, но вопросительным подъемом бровей.       — Итак, народ, — начала Ванесса, взобравшись на табурет для создания необходимого драматического эффекта и стратегического превосходства. — Наш общий друг, Майкл “Ходячая проблема” Крайтон, официально пропал. Но Эрик, местный медиум-алкоголик, утверждает, что получил от него ментальный сигнал SOS, исходящий, по его мнению, из промзоны у старого моста.       — Круто! — воскликнул Зандер, с энтузиазмом прожевывая очередной кусок. — Значит, он там тусуется с призраками? Или инопланетянами? Я всегда говорил, что в тех развалинах что-то есть! Помнишь, мы там в прошлом году тусовались, и у меня потом неделю голова болела? Это они!       — Возможно, — парировала Ева, не отрывая холодных глаз от планшета. — Но статистически и логически более вероятно, что он связался с какой-то маргинальной сектой или криминальной группировкой, использующей заброшенные помещения для своей деятельности. Его нестабильное психическое состояние в последние недели, тяга к саморазрушению и поиску острых ощущений делали его идеальной мишенью для вербовки. Телепатия в данном случае — просто метафора его отчаянной попытки до нас достучаться.       — А может, он просто нашел там заброшенную студию звукозаписи и записывает концептуальный альбом, — предположил Тимоти, не прерывая ритма. — В полном отрыве от мира. Без воды и еды. Только звук. Вот это было бы искусство.       — Какой, нафиг, альбом! — взорвался Эрик, вскакивая с места. — Я же говорю, он в беде! Настоящей! Я это почувствовал кожей! Он просто звал, он… кричал… беззвучно. Там была боль. И страх. И какая-то… тьма.       Ева наконец подняла на него взгляд, и в ее темных глазах мелькнула искра интереса.       — Допустим, ты не сошел с ума, и твое описание хотя бы частично соответствует действительности. Как мы его найдем? Промзона огрома. Обходить все цеха, склады и подвалы в поисках засекреченной базы — занятие бессмысленное и крайне трудоемкое.       — А мы и не будем ничего обходить вслепую, — хитро улыбнулся Эрик, его утренняя бледность сменилась румянцем азарта. Он порылся в своем рюкзаке, вытащив оттуда пару учебников, смятые тетради и, наконец, странного вида прибор, собранный из корпуса старого транзисторного радиоприемника, пары разбитых смартфонов и множества торчащих во все стороны проводов, скрепленных изолентой сомнительного качества. — Я тут кое-что смастерил на днях. Как раз на случай всяких странностей.       Все уставились на устройство с одинаковым недоумением, смешанным с легким ужасом.       — Это что? — спросила Ванесса, приблизившись и осторожно тыча в прибор пальцем. — Какое-то инопланетное оружие? Или новая музыкальная приблуда для Тимоти?       — Это детектор аномалий, — с гордостью пояснил Эрик, бережно поглаживая корпус. — Я его назвал “Призрачный зов”. В основе — теория о том, что сильные психоэнергетические всплески или неестественные энергетические поля вызывают помехи в электромагнитном спектре. Этот прибор улавливает эти помехи, амплитуду и частоту. Если Майкл там, и с ним происходит что-то… ну, вы знаете, выходящее за рамки нашего скучного быта, этот малыш должен засечь.       — Выглядит так, будто оно сейчас взорвется, нас всех убьет, а потом доберется до соседей, — констатировала Ева с ледяным спокойствием.       — В этом и есть его прелесть и очарование! — воодушевленно сказал Эрик. — Риск — дело благородное! Наука требует жертв!       — Окей, — вмешалась Ванесса, видя, что научно–философская дискуссия заходит в тупик. — План, как всегда, гениален в своей простоте. Едем в промзону. Эрик со своим “флюгегехаймен” идет на разведку. Зандер — наше прикрытие с “воздуха” на скейте. Если увидишь что-то подозрительное — людей в черном, странное свечение, НЛО — свисти, кричи, подавай сигналы дымом. Ева, ты наш штурман и мозговой центр, следи за картой в реальном времени, отмечай все аномалии, которые будет фиксировать прибор Эрика. Тимоти…       — Я буду создавать звуковой фон, — тут же отозвался Тимоти, его пальцы застучали по стене быстрее. — Амбиент-шум для маскировки нашего приближения. Или, наоборот, для привлечения внимания. Зависит от развития ситуации и моего творческого порыва.       — Идеально, — вздохнула Ванесса, представляя, как все это будет выглядеть со стороны. — А я буду отвлекать внимание, если нас кто-то преждевременно заметит. Сыграю роль потерянной, глупой и очень встревоженной блондинки. У меня на это талант.       — Но у тебя рыжие волосы, — с набитым ртом заметил Зандер, смотря на ее маковку.       — Детали, — величественно отмахнулась она. — Главное — уверенность в себе и правильно поставленный голос. Ни один сторож не устоит.       ***       Путь на автобусе занял вечность. Они втиснулись в полупустой салон, вызывая недоуменные взгляды редких пассажиров своим видом и энергией. Эрик не выпускал из рук свой детектор, который то и дело пощелкивал, заставляя пожилую женщину с сумкой-тележкой креститься. Зандер от скуки пытался балансировать на скейте в проходе, пока водитель не пригрозил высадить их всех. Наконец, они добрались до остановки на окраине, от которой до промзоны оставалось идти пешком минут десять. Заброшенная промзона в лучах осеннего солнца выглядела одновременно жутко и живописно. Ржавые каркасы цехов, похожие на скелеты доисторических животных, разбитые окна, с которых свисали клочья какой-то ткани, яркие, почти кричащие граффити на кирпичных стенах. Воздух был холодным и влажным, пахнул остывшим металлом, вековой пылью, речной тиной и чем-то еще — сладковатым и неприятным. — Разделяемся, но не теряем друг друга из виду, — скомандовала Ванесса, чувствуя себя героиней какого-то безумного квеста. — Эрик, включай свою шарманку. И старайся, чтобы она не взорвалась. Эрик, с “Призрачным зовом” в руках, напоминал сумасшедшего ученого из черно-белого фильма ужасов. Прибор то замолкал, то начинал потрескивать и мигать разноцветными светодиодами, издавая щелчки и писки. — Ничего необычного, — докладывал он, сверяясь с показаниями на экране одного из смартфонов. — Фоновый шум. Остаточное электромагнитное излучение от старой проводки. Ничего, что указывало бы на... на Майкла. Зандер тем временем катался на скейте по разбитой асфальтовой площадке перед главным цехом, выделывая несложные трюки и периодически чуть не врезаясь в груды битого кирпича и ржавые бочки. — Эй, осторожнее там! — крикнул ему Эрик, отрываясь от прибора. — Ты же не хочешь сломать ногу прямо перед главным спасением нашего друга? — Расслабься, чувак, — парировал Зандер, сделав “олли” через лежащую на боку покрышку. — Я так чувствую пространство. Это как медитация. Только с асфальтом и скоростью. Они медленно продвигались вглубь территории, обходя самые опасные, на взгляд Евы, участки. Внезапно “Призрачный зов” Эрика, который до этого лишь ворчал, запищал пронзительно и высоко, как напуганный цыпленок. Все замерли на месте, как в детской игре “Замри-отомри”. — Что это? — прошептала Ванесса, инстинктивно прижимаясь к стене ржавого цистерны. — Не знаю, — Эрик с широко раскрытыми глазами смотрел на экран, где бешено прыгали графики. — Сильный, очень сильный скачок. Аномалия. Совсем рядом. Оттуда. Он дрожащей рукой указал на самый дальний, полуразрушенный цех, тот самый, что стоял у самого обрыва над рекой, почти на самом краю промзоны. Он казался темнее и мрачнее остальных. Они двинулись к нему, стараясь ступать как можно тише, хотя Зандеру это давалось с трудом — его скейт то и дело гремел по щебню. Тимоти, идя сзади замыкающим, отбивал нервный, прерывистый ритм по своему бедру, что создавало жутковатый саундтрек их шествию. Цех, когда они в него вошли, оказался огромным. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь огромные дыры в прогнившей крыше, выхватывали из полумрака гигантские, покрытые ржавчиной и паутиной станки, похожие на скелеты забытых богов индустриальной эры. Воздух здесь был особенным — густым, тяжелым, спертым, с явственным, щекочущим ноздри привкусом озона, как после грозы. И тишина стояла абсолютная, гробовая, неестественная. Даже Зандер, почувствовав это, перестал греметь скейтом, взяв его под мышку. “Призрачный зов” Эрика заходился непрерывным, воющим пиком, светодиоды на его корпусе горели алым, тревожным светом. — Источник где-то здесь, — сказал Эрик, его голос прозвучал громко и неуместно в этой тишине. Он поводил прибором из стороны в сторону. — Очень близко. Прямо здесь. И тут Ванесса, обошедшая груду каких-то металлических ящиков, заметила нечто странное. В самом углу цеха, почти полностью скрытая тенью и грудой обломков, стояла ничем не примечательная, покрытая толстым слоем ржавчины и разводами граффити дверь. Но вот что было странно: от нее не исходило ни единого звука, она выглядела монолитно, и граффити на ней казались какими-то... слишком геометрическими, абстрактными, почти как древние руны. — Эрик, — позвала она тихо, но ее шепот разнесся по цеху. — Иди сюда. Посмотри на это. Он подошел, нацелив на дверь свой детектор. Прибор взвыл так пронзительно и громко, что у всех присутствующих заложило уши, а Ева, стоявшая поодаль, даже вздрогнула. — Бинго! — воскликнул Эрик, его лицо озарилось торжеством первооткрывателя. — Энергия зашкаливает! Все датчики в красной зоне! Это оно! То, что мы искали! — Что “оно”? — спросил Зандер, подходя ближе и с любопытством разглядывая дверь. — Выглядит как обычная дверь в никуда. Может, там туалет? — А ты потрогай, — предложила Ева, которая наблюдала за всем с безопасного расстояния, но ее научный интерес явно был возбужден. Зандер, недолго думая, протянул руку и толкнул дверь. Она не поддалась. Он уперся плечом и толкнул сильнее, с напряжением. Дверь даже не дрогнула. — Заперто намертво, — разочарованно констатировал он, потирая плечо. — Или просто приржавела. — Дайте я попробую, — вызвался Эрик. Он попытался приставить свой прибор к замочной скважине, но та была слишком мала, а вокруг не было никаких видимых панелей или механизмов. — Ничего не понимаю. Энергия идет прямо от поверхности. От всей двери. В этот момент Тимоти, который все это время молча наблюдал, подошел к двери вплотную, приложил к ней ухо, закрыл глаза и стал отбивать сложный, пульсирующий, почти медитативный ритм костяшками пальцев. — Что ты делаешь? — спросила Ванесса, озадаченная. — Слушаю вибрацию, — не отрываясь от двери, ответил Тимоти. — Она... не такая, как у обычной двери. Она не глухая. Она гудит. Как живая. Как натянутая струна. И внутри... там что-то есть. Что-то большое. И старое. Он сменил ритм, стал стучать быстрее, меняя последовательность, как будто пытаясь подобрать код. И тогда случилось нечто, от чего у всех, включая Еву, перехватило дыхание. Воздух перед дверью задрожал, затрепетал, заискрился, как над раскаленным асфальтом в знойный день. Ржавчина и граффити поплыли, потеряли четкость, расплылись в радужном мареве. Дверь не открылась. Она... превратилась в нечто иное. В арку из дрожащего, мерцающего, переливающегося всеми цветами радуги воздуха. За ней виднелась не внутренность цеха и не уборная, а бесконечные, уходящие в сырую, холодную темноту каменные коридоры, освещенные призрачным, неровным светом, будто от далеких факелов. Оттуда, из этой дрожащей арки, потянуло озоном, пылью тысячелетий и холодом древнего, нерукотворного камня. Все застыли в ошеломленном, благоговейном и испуганном молчании, глядя на портал в другое, явно не их измерение. — Вот черт, — наконец выдохнул Зандер, его глаза стали размером с пятак. — Так вот где он, значит, тусуется. Не с инопланетянами. А в... подземелье? Другом мире? Эрик побледнел как полотно, но глаза его горели лихорадочным огнем научной одержимости и торжества. — Мы его нашли, — прошептал он, сжимая в руках свой трещащий детектор. — Мы нашли его логово. Его тюрьму. Что бы это ни было. Ванесса, собрав всю свою волю в кулак, сделала шаг вперед, к самому краю мерцающего портала. Холодный воздух шевелил ее рыжие волосы. — Ну что, команда, — сказала она, и голос ее дрожал лишь чуть-чуть, выдавая внутреннюю бурю. — Похоже, мы только что нашли дверь в самую настоящую задницу мира. Кто первый?