Ночь Красной Луны

Мирча Элиаде был с придурью. Стайлз безошибочно понял это с первого взгляда. Сам был таким. Поэтому между ним и этим любящим загадки беглым архивариусом сразу возникла взаимная симпатия. И, как и Стайлз, Мирча немного побаивался Лору и шугался ее, особенно когда та начинала скалиться и ворчать на него, поэтому они оставили волчицу и ее рыжеволосую любовницу одних и пошли к алтарю, вблизи оказавшемуся реально огромным. - Для чего он использовался? - спросил Стайлз, который наконец нашел человека, готового отвечать на любые его вопросы, даже самые банальные или глупые. Или в превалирующем большинстве своем глупые и банальные одновременно. - Для разных целей, - охотно ответил Мирча, в свою очередь нашедший благодарного слушателя, потому что от его нескончаемых рассказов Кэт и Лора уже начинали тихо звереть. - Обычно в таких местах приносили жертвоприношения богам, которые по поверьям принимали смертное обличие и являлись своим преданным последователям, дабы принять их дары. Но на самом деле все обстояло куда прозаичнее и совершенно не столь романтично. Видишь эти крепления? - мужчина указал Стайлзу на массивные кольца, вплавленные по углам расколотой каменной плиты. - Они нужны были для крепежа цепей, которыми обездвиживалась жертва. Вот по этим желобам, - он присел, проведя пальцем по засыпанным каменной крошкой углублениям между плит, - стекала кровь, которую собирали в помещении под алтарем, где стояла так называемая купель. Кровь жертв использовалась для самых разнообразных целей и всевозможных ритуалов. Жрецы, проводившие обряды, верили, что жертвенная кровь обладает чудодейственными свойствами. Но здесь не только призывали богов, чтобы накормить и заполучить их благосклонность. Жрецы довольно часто использовали алтари и для проведения иных практик. - Это каких? - полюбопытствовал Стайлз, и очень зря. - Я знаю, что ты уже прошел обряд волчьего бракосочетания, - Мирча улыбался искренне и приятно, поэтому Стайлз не испытывал неловкости от того, что какой-то беглый архивариус, как, стоит полагать, и весь Круг, был в курсе его личной жизни. - И Кален наверняка рассказывал тебе, что его проводили жрецы... - Да, да, я помню! - поспешно произнес Стайлз, не желая по новой выслушивать организованную и спланированную вязку. Он уже и так понял, что происходило на этом алтаре, когда его отмывали от крови. – А почему алтарь разрушен? - Предполагаю, последний ритуал прошел не слишком… кхм, удачно. Крепления выдержали, а вот плита нет. Могу лишь догадываться, кого пытались удержать здесь и зачем. Стайлз даже гадать не собирался. Не было никакого желания, вот честно. Зато его зацепило кое-что другое: - А эти боги - они что, реально существовали? - Почему же существовали? Они существуют до сих пор, - ответил Мирча, несколько удивленный тем, что парень не верил в волчьих богов. Стайлз пристально глядел на мужчину, пытаясь отыскать на его открытом лице намеки на душевные пороки. И пришел к выводу, что перед ним вполне себе безобидный чудик. В конце концов, среди людей тоже бывали отдельные индивиды, доводившие свою фанатичную веру в Бога до абсурда. - Ладно, - Стайлз решил сменить тему, еще морально не готовый к религиозной промывке мозгов. - Кто на Вас охотится и почему? Кален сказал, что Вы покинули Круг три года назад - как раз тогда, когда внутренний Круг был уничтожен. Вы знаете, кто убил старейшин? Мирча знал, что ему предстоит дать ответы на эти вопросы, если им со Стайлзом доведется встретиться, поэтому он, оставаясь совершенно расслабленным (сколько кальянов с марихуаной в день он выкуривает?), честно ответил, как есть: - Все верно, я покинул Круг, когда моя жизнь из-за смерти пресвитеров оказалась под угрозой. Ты знаешь, кто такие деворатори? - Я уже слышал о них. Элитные охотники с фанатичной верой в превосходство человеческой расы? - Нет-нет, - Мирча замахал руками, словно этим мог стереть все неправильные сведения из головы Стайлза. - Деворатори известны как безжалостные и высокопрофессиональные убийцы, но они не являются отдельным кланом охотников. С момента основания Круга в ряды деворатори вступали те, кто посвящали свои жизни защите Круга. Деворатори подчинялись Совету пресвитеров, и их использовали для решения проблем, о которых членам внешнего Круга знать было не положено. Поэтому все, кто слышал о деворатори, понятия не имеют, что они представляют из себя на самом деле. - Погодите, - Стайлз опешил от своей догадки, - Вы причастны к смерти старейшин?! Поэтому за Вами охотятся деворатори?! - Нет! - воскликнул Мирча в расстроенных чувствах. Стайлзу даже стало немного стыдно, что он заподозрил этого чудаковатого, но простодушного мужчину в каком-то грязном заговоре. - Клянусь, я ничего не знал! Я не знал о том, что готовится... убийство. Когда я, как главный архивариус Круга, отправился на Совет, чтобы записать ход обсуждения в Летопись и свести указы в Кодекс, пресвитеры уже были... мертвы, - голос Элиаде дрогнул. Он невольно вспомнил не самую приятную картину, которую увидел, когда вошел в отведенную ему небольшую комнатку, смежную с Круглой залой, где заседали старейшины во время совещания. - Но деворатори, обыскивавшие Цитадель в поисках настоящего убийцы, увидели меня, когда я убегал, и решили, что я причастен, не знаю, - Мирча совсем приуныл. Он уже целых три года скрывался ото всех и не мог даже доказать свою невиновность. Кто бы поверил ему? Разве только Стайлз. - И Вы не знаете, кто мог убить их? - Знать - не знаю, - честно признался Мирча. - Но у меня есть пара догадок, которые я не хотел бы озвучивать, пока не найду им подтверждение или опровержение. Ох, Стайлз, я так рад встрече с тобой! Так удивительно видеть тебя, настоящего, живого... - По-вашему я должен был умереть? - осторожно спросил Стайлз, не понимая, почему факт его существования вызывает у мужчины такой неподдельный восторг. - О нет, нет! - Мирча заулыбался еще шире. - Конечно же, не должен был. Я не это имею в виду. Просто увидеть вживую настоящего супрессора - это так... Так волнительно! Чарующе! Понимаешь, я всю свою жизнь искал, все время искал Древних, Первородных, Богов, я хотел встретиться с ними, увидеть их собственными глазами. Разве это не чудесно, знать наверняка, откуда ты произошел? Узнать, как появился в этом мире твой род? Машинально почесав голову, Стайлз неловко поддержал разговор: - Ну, меня тоже не особо устраивает теория, что людей создал какой-то обожествленный высший разум, я больше склоняюсь к версии случайного залета инопланетной цивилизации... К слову, предположение, что моими дедом и бабкой были голозадые шимпанзе, меня тоже не радует. Мирча рассмеялся. Стайлз невольно улыбнулся, внезапно почувствовав облегчение, что мужчина не стал злиться на него за необоснованное обвинение в предательстве. Интересно, этот чудик вообще способен обижаться? Стайлз припоминал, что в народе таких называли «блаженными» или «юродивыми», что в переводе на человеческий язык означало «глупый простачок», но мужчина перед ним определенно не был дурачком. Стайлз испытывал какой-то душевный подъем, наконец познакомившись с человеком, ничем не уступавшем ему по степени развитости головного мозга. - Знаешь, думаю, у деворатори есть еще одна причина охотиться за мной, - признался Мирча вдруг, понизив голос, словно делился самой страшной тайной, которую никто не должен был услышать и которую им обоим придется унести в могилу. - Перед тем, как покинуть Цитадель, я сжег Архив. - Зачем? - ступил Стайлз. - Пресвитеры были убиты, - начал словно бы оправдываться Мирча, - я не знал, зачем и почему. Знал только, что это сделал наш враг, поэтому я уничтожил информацию, которая никаким образом не должна была попасть не в те руки. Но не стоит переживать, она вся здесь, - он потыкал указательным пальцем в свой рассеченный шрамом висок, показывая, что Архив теперь хранится в его необъятной памяти. Стайлз очень хотел спросить, откуда на архивариусе, всю жизнь просидевшем за пыльными книжками, столько шрамов, но пока не решался. - Деворатори или хотят убить меня, чтобы я не выдал секреты врагу, или же хотят, чтобы я восстановил информацию, которая им требуется. Я не стану делать ни того, ни другого, пока не буду уверен на все сто процентов в том, что происходит. - Честно говоря, я надеялся, что именно Вы мне проясните, что происходит, - вздохнул Стайлз. Конечно, он получил много полезной информации, но не той, на которую рассчитывал, когда отправлялся искать волчью тропу вместе с Дереком. Дерек! Он только сейчас о нем вспомнил. Попытался нащупать его по связи, но это место будто бы блокировало все его ощущения. - Не волнуйся, - Мирча сразу прочел по его лицу, о чем парень забеспокоился. - С твоей стаей все в порядке, у меня глаза и уши повсюду, я все обо всех знаю, - и он лукаво подмигнул ему. - Почему бы нам не продолжить нашу увлекательную прогулку? Хочешь посмотреть на купель? - Нет, спасибо, - Стайлз сразу отказался глядеть на какую-то огромную каменную чашу (как он себе ее представлял), в которую веками стекала кровь невинных жертв. И девственниц при дефлорации, видимо, тоже. - Ммм... - Мирча задумался, что бы еще такое Стайлзу показать интересного. - О, тогда тебе наверняка должна понравиться обсерватория. - Тут еще и обсерватория есть? - офигел Стайлз. - Под землей?! - Купель не всегда находилась под землей, - весело улыбнулся Мирча, крайне довольный тем, что сумел заинтересовать собеседника. Он жестом предложил ему пойти рядом, и вдвоем они направились куда-то вверх по ярусам амфитеатра. Стайлз только сейчас сообразил, что и на жертвоприношения, и на случки собиралось много народу. Вот уж точно полный треш. - Она была построена на одном из холмов, и из обсерватории весь город был виден, как на ладони. Ты ведь знаешь, что Бухарест, как и Рим, был построен на семи холмах? - Нет, - неловко признался Стайлз в своем незнании, чувствуя себя каким-то необразованным мальчишкой, которому не свезло встрять в перепалку с профессором. Но Мирча не счел его ущербным, а скорее вдохновился, что сможет поделиться с человеком незнающим крайне важным откровением: - Ты наверняка слышал легенду, в которой говорится о двух братьях, Ромуле и Реме, что вскормлены были волчицей и выросли на берегах реки Тибр. Ромул, убивший своего брата, Рема, назвался первым царем Рима, а его дальний потомок, Ромул, когда дни ослепительной римской эпохи приблизились к закату, переселился сюда и назвал Румынию в честь основателя рода, в знак почтения традициям и корням. Он же отстроил большую часть Романии, волчьей столицы, которая перешла во владение людей в 1459 году и получила имя Бухарест. Так как на тот момент это был самый крупный город на территории, еще принадлежавшей Османской империи, он стал одним из центров Валахии, а в 1862 году Бухарест был провозглашен столицей Румынского государства. Но, как ты видишь, ликаны и верусы не покинули свою вторую столицу. Первой по праву, конечно же, является Рим, но, к сожалению, его не удалось сохранить в первоначальном виде, поэтому сейчас это скорее лишь исторический памятник, чем действующая столица. Мирчу, верно, можно было слушать часами. Стайлз совсем потерял счет времени, увлеченный его рассказом, и не заметил, как они дошли до еще одной круглой залы, по большей части разрушенной, но все еще сохранившей былое великолепие. Стайлз без труда смог восстановить из обломков залу такой, какой она была, когда ее использовали как обзорную площадку. Сейчас через погребенный под землей купол не было видно даже неба. И тем удивительнее для Стайлза было то, что он сумел увидеть Луну сквозь красные стекла купола над алтарем. - Когда мы пришли сюда, ну, нашли эти развалины на поверхности, я не видел там ни намека на купол, тем более из красного стекла - его ведь сразу заметишь, - решил он поделиться своими сомнениями. - Как же тогда видно через него Луну? Она настоящая? - Конечно настоящая, - улыбнулся Мирча и раскрыл секрет: - Ритуальная зала с алтарем всегда находилась под землей, таков был план застройки, а еще, скорее всего, это делалось в целях безопасности, чтобы никто не смог даже случайно узнать, что происходит в алтарной, - стоило ему это сказать, как Стайлз мигом представил всяких любопытных зевак, которые прилипали к прозрачному куполу, чтобы рассмотреть получше бесплатное зоопорно. Хотя учитывая нравы тех времен, на кровавые зрелища они наверняка тоже собирались толпами. - Поэтому архитекторы придумали сложную систему зеркал, которые сообщались с поверхностью и таким образом проецировали изображение неба на купол. Нам повезло, что внешнее зеркало, которое выходит на поверхность, сохранилось где-то среди развалин наверху. Днем в алтарной, кстати, очень светло и уютно. Иногда даже птицы пролетают. Стайлз не стал напрашиваться на ночевку, но, честно говоря, он бы не отказался еще раз спуститься к алтарю и полюбоваться тем куполом. Насколько же раса оборотней превосходила человеческую по развитию? Хотя Лора ведь говорила, что все цивилизации, какими люди их знают, были созданы оборотнями. И все эти храмовые комплексы, и грандиозные постройки, в том числе и пирамиды... - Если древне-римскую цивилизацию основали ликаны, то что насчет Древнего Египта? - сразу же спросил Стайлз, пока мысль не ушла. - Там ведь тоже были все эти звероподобные боги, Анубис тот же. Дерек его упоминал как-то. - Ах, это очень, очень хороший вопрос! - обрадовался Мирча. - Хорошо, что ты им задался. Знаешь, в Риме находится теперь уже под землей, как и эта купель, храм древней триады, известный людям как храм Цереры, Либера и Либеры на Авентине. Так ликаны и верусы скрыли истинные имена тех, кому испокон веков поклонялись. Древне-римская цивилизация взяла свои истоки у древне-греческой, где поклонялись богу Керберусу... - Керберусу?! - Стайлз не смог сдержаться, бесцеремонно прервав мужчину. - Цербер?! Трехглавый пес, охраняющий вход в царство мертвых?! Мирча довольно посмеялся над тем, какое впечатление произвело на Стайлза это открытие: - Все верно! Но на самом деле Керберус был никем иным, как Хентиаменти, Аменти, Отцом, Триглавом, тем, кому поклонялись еще в Древнем Египте. Каждая из Глав носит имена Исдес, Инпу и Инпут, а вторым именем Инпу как раз является более известное имя Анубис. Ну разве не поразительно?! - у мужчины все, что он рассказывал, вызывало один сплошной восторг. Он был настоящим фанатиком своей работы, и Стайлз, тоже одержимый поисками истин и распутыванием причинно-следственных связей, понимал его лучше, чем кто-либо другой. Чувствуя в нем родственную душу, Мирча уже не мог остановиться: - Я смог найти следы Аменти лишь в Древнем Египте, но уверен, что он появился намного, намного раньше, до того, как основал древне-египетскую цивилизацию. - Так, - Стайлз, боясь прозвучать, как конченый идиот, все-таки решился уточнить: - То есть, этот Аменти, бог, которому поклоняются ликаны и верусы, действительно существовал? В смысле, он был реален и материален, как мы? - Конечно, - Мирча закивал. - Все боги были реальны и материальны, другое дело, что не все из них были бессмертны. Те же, кто был, появлялись в разные времена под разными именами. Например, Упуаут, Орф или же Гарм. - А Ликаон? - выпалил Стайлз. - Он тоже был богом? - Кхм, - Мирча выглядел озадаченным, не зная, как лучше ответить на этот вопрос и с чего следует начать. - Думаю, в каком-то смысле да. Не уверен, что ему поклонялись и приносили жертвоприношения, но он определенно имел большое влияние среди людей. Я бы скорее назвал его Повелителем. Царем, быть может. Жрицы зовут его Владыкой. - И он действительно бессмертен? Лора сказала, что ему больше трех тысяч лет. - Я предполагаю, что Аменти в самом деле каким-то образом передал свой дар Ликаону, хотя мы вряд ли когда-нибудь узнаем правду. Спросить Ликаона мы не можем, но даже если бы спросили, могли ли мы быть уверены, что он глаголит истину? Но это не так важно, как то, что все ликаны и верусы поклоняются именно Аменти, а не Ликаону. Почему? Почему ему, когда доподлинно известно, что оборотней и верусов создал именно Ликаон? - Что значит доподлинно известно? - жадно выпытывал Стайлз все новые и новые подробности. По большей части пугающие, конечно, но как он мог не верить, будучи парой Дерека и познакомившись с Лорой? Интересно, а были ли еще дети до них? И если да, то где они сейчас? Мирча охотно поделился со Стайлзом еще одной умопомрачительной историей: - До встречи с Лорой, когда я искал доказательства существования Первородных, Ликаона и Аменти, я обнаружил в одном из заброшенных храмов на территории современной Мексики занимательный архив, чудом сохранившийся в ушедшем под землю хранилище. В нем нашлись записи... Ликаона! Самого Ликаона! - Стайлз понял, что бывший архиварус не все время находился в Цитадели Круга. Не удивительно, что во время своих опасных путешествий он успел собрать целую коллекцию шрамов. - У меня ушли годы, чтобы расшифровать их, и тогда-то я и понял, как все на самом деле было. Я сейчас расскажу тебе, - и, энергично жестикулируя, мужчина начал с самого начала: - Ликаон родился смертным человеком, он был одним из младших сыновей богатого купеческого рода, как он писал, и я склоняюсь к тому, что он появился на свет где-то в девятом-восьмом веке до нашей эры на территории Древней Греции, как раз на закате темных веков, о которых нам почти ничего не известно. Полагаю, он и ему подобные, пережившие смену ахейской цивилизации, все еще находились под гнетом основоположников цивилизации, которые были - для ясности назовем их так - оборотнями, и Ликаон ощущал потребность стать одним из них, чтобы подняться над остальными. Тогда-то он каким-то образом и смог получить свой ценный дар от Аменти, к тому времени, возможно, уже покинувшему давно павшую древне-египетскую цивилизацию. Заняв пустовавшую нишу «богов», Ликаон обрел власть и влияние, которых жаждал, но вместе с ними пришел и страх людей перед ним. Он оказался один, потому что стал другим, иным, чужим. И это сподвигло его начать искать способы создать ему подобных. - А, я что-то такое припоминаю. Вроде в мифе у него было много сыновей, да? - Стайлз, когда Питер и Дерек сообщили ему ошеломляющую новость о том, кем на самом деле является его свекр, проштудировал Википедию и прочие полезные Интернет-источники в поисках информации о Ликаоне. Но, конечно, они не шли ни в какое сравнение в объеме и авторитете со знаниями бывшего архивариуса, которыми тот охотно делился. - Все верно, сыновей действительно было очень много, но все они оказались с изъяном - каждый из них был больше волком, чем человеком, и чем больше Ликаон пытался, тем сильнее разочаровывался, понимая, что не способен породить на свет жизнеспособное потомство, с кем бы он ни пытался его зачать - с человеческими женщинами ли или с дикими волчицами. - Но почему так? - не понял Стайлз. Он помнил, что Дерек говорил ему, что верусы только с волками порождают портентумов, тех самых неконтролируемых тварей, но с людьми могут зачать нормальных и самых обычных людей, каким должен родиться и ребенок Стайлза. - Из-за того, что Ликаон был рожден человеком, а стал Верусом, он оказался отличен от Аменти и других «богов», он, как писал, называл себя «проклятым», «покинутым», «обманутым» и «отвергнутым». Ты представляешь, какая драматичная судьба для того, кто из низов поднялся на самый верх в погоне за властью и влиянием? У него было все, но всего этого он больше не хотел! - Мирча, похоже, успел проникнуться переживаниями и страданиями Ликаона, пока разбирался в его запутанной и стертой веками истории жизни. - И тогда, когда он уже почти сдался и отчаялся, рождается она, его «богиня», его «сердце» - дочь от смертной женщины, и он дает ей имя Люсиана, нарекая ее «несущей свет» в его «царство тьмы». Стайлз кивнул сам себе. Это он помнил из краткого курса волчьей мифологии, что у Ликаона была дочь, Люсиана, и сын, Люциан. Мирча продолжил, начиная говорить и жестикулировать все быстрее, не справляясь с охватившим его возбуждением: - Но его дочь тоже оказывается не такой, как он. Она больше человек, чем все люди, и в ней нет ничего от «проклятого» дара, и чем старше она становится, тем сильнее Ликаон ощущает пропасть между ними. Он писал, что его «сердце» бьется не для него, что «богиня» его не понимает и что он снова «падает в бездну отчаяния», беспросветного, как вся его жизнь. - Могу представить. Наверное, Ликаон, когда просил Аменти сделать его богом, не предполагал, чего это ему будет стоить в итоге, - Стайлз не то чтобы сочувствовал чокнутому и одержимому психопату, как его емко и кратко охарактеризовала Лора, но участь его действительно была незавидна. Стайлз, как и все, не хотел умирать, но жить вечно, как Ликаон, в полном одиночестве, в каком-то скрытом внутри горы храме... Ни упокоения, ни облегчения, ни беспамятства. Паршиво как-то, одним словом. - Скорее всего, насколько я могу судить по характеру записей, Ликаон и Люсиана конфликтовали. И это стало одной из причин, по которой Люсиана выпустила из заточения своих братьев. Думаю, в большей мере из сочувствия и жалости к ним, чем из желания досадить отцу. Ситуация вышла из-под контроля стремительно и бесповоротно - Ликаон ничего не успел сделать, как его сыновья начали уничтожать людские поселения одно за другим. Но сожранные ими люди не умирали, а перерождались в еще более жутких и лишенных любых отголосков разума тварей - ликантропов, которые смертоносной чумой прошлись по всему древнему миру, и одна за другой цивилизации оборотней пали и исчезли. Люди начали поднимать восстания против своих «богов», считая их виновными в нашествии чумы ликантропов. Стайлз не видел в этом ничего удивительного, скорее это показалось ему более чем закономерным. Люди вообще всегда и везде стремились к этим недостижимым, эфемерным идеям свободы и равенства, они не захотели видеть своими хозяевами оборотней и решили показать им, что ничем не хуже их, выбрав для этого самое подходящее время. А что потом? А потом они создали государства. Страны. Но про свободу и равенство не забыли, конечно же, и вместо борьбы с другим видом предпочли воевать с самими собой, а хозяевами выбрали других людей. Гениально. - Видя, как рушится мир, который он создавал, Ликаон начал искать способы обуздать или же уничтожить ликантропов и своих сыновей, и в бесплодных поисках прошли годы и годы, - Мирча рассказывал дальше. – За это время ликантропы, если можно так выразиться, эволюционировали, в них зародились зачатки разумности, но они оставались теми же чудовищами, лишенными чувств, и ситуация стала только хуже. Тогда Ликаону просто повезло, как он признался, и он получил свой «второй шанс», свой «подарок небес» - одна из плененных им самок ликантропов, которых он изучал, дала жизнь детенышу. Ликаон никогда еще не видел подобных ему, он пишет, что тот был «белее горного снега» с глазами «ярче бирюзы». Он оставил щенка в живых, еще не понимая, но чувствуя, что в нем сокрыто их будущее. Люсиана дала ему имя Люциан. - Погодите, выходит, Люциан на самом деле не сын Ликаона? - удивился Стайлз и сам же запутался в своих выводах: - Ну, не совсем его сын, скорее его... внук? - Ликаон не был биологическим отцом Люциана, - подтвердил Мирча. - Но он вырастил и воспитал его, как своего сына. Полагаю, он даже испытывал к нему более теплые чувства, чем к своей человеческой дочери. А вот с чувствами Люсианы все было куда сложнее. Вероятно, поначалу они были сестринскими или даже материнскими, но очень скоро переросли в нечто большее. Я могу лишь предполагать, сама ли Люсиана согласилась зачать потомство с Люцианом или это отец ее принудил, но результат превзошел все ожидания: ее малыши стали тем, что Ликаон так давно хотел - новой расой, верусами. - А как же ликаны? - если с верусами Стайлзу все было понятно, то с ликанами все еще нет. - Они тоже стали продуктом случайной мутации ликантропов, как Люциан? Или что? - Люциан действительно является родоначальником ликанов, - заулыбался Мирча. - Так же, как Люсиана является родоначальницей верусов. На момент, когда Люциан уже вырос и заматерел, а Люсиана от него понесла, угроза ликантропов никуда не делась, она стала лишь еще актуальнее и острее, можно сказать, вопросом жизни и смерти, и Ликаону ничего не оставалось, как использовать Люциана против чумы. Ликаона к этому так же принудили и бунтующие против него люди, которые, хотя и погибали, но все еще оставались превалирующим по численности, а главное организованным, в отличие от «богов», видом. Не могу сказать наверняка, Ликаон это сделал, или это была случайность, или, как бытует поверье, все провернули люди, но оказалось, что Люциан, как и его старшие братья, был способен передавать свой дар через укус, чего не могли ни Ликаон, ни дети Люсианы. И тогда появился первый Легион - армия укушенных Люцианом ликанов, которые под его предводительством успешно противостояли ликантропам. У Люциана ушло не одно десятилетие на то, чтобы избавить мир от всех ликантропов и неудавшихся сыновей Ликаона, продолжавших осознанно или нет разносить заразу. - Так вот как все было, - задумчиво произнес Стайлз. - Выходит, легенды не так уж и врут. Но если он всем помог, почему же тогда его заточили? - А разве ты не знаешь ответ? - хитро улыбнулся Мирча. - Ты ведь слышал притчу о лягушке и скорпионе. Представь, что лягушкой был Люциан, а скорпион - людьми. Едва Люциан успел отпраздновать свой успех, как люди, избавившись от угрозы ликантропов, нашли новую угрозу в нем и его сыновьях по дару. Вместо того, чтобы славить Легион, они начали его методично уничтожать, но главной их проблемой был Люциан, который способен был создавать еще и еще подобных ему. Не знаю, почему бездействовал Ликаон, возможно, он тоже видел в Люциане угрозу своей власти и хотел избавиться от него чужими руками; не знаю, что происходило в то время с Люсианой и ее детьми, но итог нам всем известен: люди, поняв, что не могут убить Люциана, бессмертного, как и Ликаон, приняли решение запереть его глубоко под землей, откуда он не может выбраться без посторонней помощи. - Но как они это сделали? - поразился Стайлз. - Ведь у Люциана был Легион, к тому же, я так понимаю, он и сам без труда мог справиться с тем, чтобы очистить Землю не только от ликантропов, но и от людей. - Вот тогда-то и происходит самое непонятное и интересное, - подхватил Мирча. - Всегда покорная и беспрекословная Люсиана выступила не только против отца, но и предала свою любовь. Она, скорее всего, обманом завлекла Люциана в ловушку и заперла его в гробнице. Не известно, что с ней самой случилось на самом деле: убили ли ее люди или же ликаны, или она уехала на другой конец света со своими детьми, но я склоняюсь к тому, что она все же умерла. Во-первых, Ликаон не раз подчеркивал, что она была именно человеком, а все люди смертны, во-вторых, она могла снискать гнев отца или оставшихся членов Легиона или попросту покончить с собой, если не смогла пережить осознанное предательство своей любви во благо мира и человечества. - Я... я сделал то же, - едва слышно прошептал Стайлз, снова и снова прокручивая в своей голове те жуткие мгновения, когда Дерек, в которого он выстрелил, умирал у него на руках, истекая кровью. Но мог ли он поступить иначе? Могла ли Люсиана поступить иначе?.. - В этом все дело, - возбужденно согласился Мирча. - Мы с Лорой считаем, что это закономерность. Понимаешь? Рождение тех, кого мы зовем Первородными, это чистой воды случайность, это пресловутая эволюция в ходе непредсказуемых мутаций, их могло и не появиться, но они есть. Значит, так было нужно. Значит, так было суждено. Ты должен был стать истинной парой Дерека, и ты ей стал. - Погодите-ка, но ведь Лора начала ритуал еще с рождения Талии, чтобы сделать из меня супрессора, верно? - у Стайлза все еще что-то не сходилось в этом ладном на первом взгляд объяснении. - Откуда она знала, что это буду я? Что у Талии родится Дерек? - Самая интересная часть, - широко заулыбался Мирча, видимо, находивший любой пиздец крайне увлекательным и занимательным. Стайлзу срочно необходимо было узнать, что он курит или какие таблетки принимает, чтобы оставаться таким заядлым, конченым оптимистом. - Когда родилась Талия, мать Лоры сказала ей, что ее отец «вышел на свет», хотя ей так и не довелось увидеть его за все двадцать семь лет, что ее растили мать и жрицы. Жрицы рассказали матери Лоры, а та - ей, о ритуале - единственном способе создать супрессора, чтобы взять теодорика под контроль, когда по завершению лунного цикла он вступит в свою полную силу как Волчий Царь. Когда Лора принесла первое жертвоприношение, Ликаону сразу же стало об этом известно - его дочь снова предала его. Спасаясь от гнева отца и жриц, ей пришлось бежать. Ее мать Ликаон убил, как и жриц, что были с ней в сговоре, и поскольку он никак не мог влиять на Лору, находившуюся в недосягаемости от него, он попытался остановить ее через Круг, - Мирча посмеялся, произнеся: - Но Лора в самом деле дочь, достойная своего отца, поэтому она решила пойти до конца и во что бы то ни стало завершить Ритуал, а когда перестала справляться одна, ей на помощь пришел брат Талии - Питер. - Питер-р, - Стайлз прорычал ненавистное ему имя. - Я так и знал! Так и знал, что эта вшивая мразь снова в этом замешана. - Так же, как и мы все, - заметил Мирча. - Но ты не дослушал. Только подумай! Какое невероятное совпадение! Это же уму непостижимо! Мы знали, где родится супрессор, потому что это место указали матери Лоры осмелившиеся пойти против Владыки жрицы, но мы не знали, что этим супрессором будет истинная пара Дерека! Ты понимаешь?! Ты видишь связь?! Люсиана была истинной парой Люциана и она же оказалась его супрессором. Как и ты. Дважды выбранный. Высшими силами и Ритуалом. Поразительно! - Не очень, - Стайлзу становилось все более жутко и мерзко по мере того, как Мирча восторженно делился с ним накипевшей в нем информацией. - Так, ладно, еще раз. Ликаон заделал себе второго сыночка, с помощью которого планировал захватить снова мир, - Мирча кивал, подтверждая правильность выводов парня, и тот продолжал: - Но тут подсуетилась его бывшая жена, мать Лоры, не желавшая делить его с молодкой, и рассказала дочери про ритуал, который та сразу же согласилась претворить в жизнь, и все это происходило... 46 лет назад, верно? И вот, 16 лет спустя на свет появляется Дерек, который, как Талия сразу понимает по его глазам, является будущим Волчьим Царем. Почему вместо того, чтобы оставить его в храме с отцом и жрицами, она сбегает с ним и прячет его у Ричарда? Мирча кивнул, показывая, что понял вопрос, и постарался как можно более внятно на него ответить: - Талия не сбегала из храма, ее вынудили его покинуть. Дело в том, что Эри Амей Ра, верховная жрица, веками служащая Ликаону, на самом деле не верит в его существование. Нет, не так, - исправил он сам себя, - она верит в него, как в бесплотный дух, как в бога, как в высший глас, но не допускает мысли, что он физически существует и, более того, сосуществует с ней в одном храме. Ведь Лора, как наверняка и все дети Лиакона до нее, о которых мы попросту не знаем, родилась самым обычным верусом, а ее мать все считали попросту чокнутой, «зачавшей от святого духа». Поэтому Эри Амей Ра, не придав значения словам Талии, так легко отдала ее в стаю Саррону Хейлу, конечно же, с полного благословления Круга и Азуры, его Главы, - и это была первая ошибка Круга, не знавшего, что Ликаон выбрал Талию своей избранницей. Лора отыскала уже беременную Талию в Канаде и рассказала ей о том, кто такой Ликаон, и о Ритуале. Талия сразу поняла, какая участь уготована ее сыну, и она не разделяла желаний Ликаона захватить этот мир - не ценой жизни ее сына, который или погибнет, или окажется заперт навеки, как Люциан. И поэтому она решила его спрятать. Она не могла просить помощи у Саррона, потому что тот сразу же убил бы Дерека как бастарда, и единственный, кого она знала и кому доверяла, был Ричард Хейл. Он согласился позаботиться о малыше, хотя и чувствовал усиливающуюся с годами тревогу, потому что понимал, что Дерек вовсе не то, чем кажется. И когда Дереку исполнилось семь, Ричарду повстречался Питер, еще своей погибшей сестре обещавший завершить Ритуал. - Они встретились на ферме Дэвисов? И Питер рассказал ему о Ликаоне, Ритуале и Дереке? - уныло спросил Стайлз. Он помнил ту встречу. Он видел ее глазами перепуганного до смерти Дерека, но его сильно пострадавший от пережитого потрясения разум, видимо, не смог запечатлеть весь разговор Питера и Ричарда. Если бы Стайлз в том сне раньше узнал обо всем этом... Он резко одернул себя. Нет, это ничего бы не изменило. Что толку рассуждать о том, что могло бы быть. Лучше побеспокоиться о том, что происходит сейчас. - Все верно, - горячо согласился Мирча. - И тогда Ричард начал искать способы помочь Дереку, не дав ему стать Волчьим Царем, ведь в отличие от наивной Талии, он понимал, что создание супрессора нисколько не облегчит участь Дерека. Через супрессора желающие захватить власть смогут контролировать Дерека, а с помощью него они заставят человечество вновь встать перед ними на колени и вернут утерянный божественный статус. - Зачем тогда Лора подключила Питера? - растерялся Стайлз. - Лора, прожившая всю свою жизнь в храме, не слишком хорошо разбирается в верусах и людях, - с сожалением признался Мирча. - Она думала, что Питер помогает ей из благих намерений, а он использовал ее так же, как Талию, Кэт и всех остальных. - В этом весь Питер, - поморщился Стайлз, не желавший больше говорить об этом аморальном деграданте. Надо было его все-таки пристрелить, когда у него была возможность. - Но я не понимаю, почему тогда Ричард хотел, чтобы я убил Дерека? Почему сам пытался его убить? - Потому что Ритуал еще можно сорвать, но невозможно помешать взойти Красной Луне, - объяснил Мирча. - Ричард ничего не мог сделать с тем, кем является Дерек, и ему пришлось принять это тяжелое решение - убить сына, которого он растил все эти годы и которого так отчаянно хотел спасти от его участи. Зная, что никто другой не способен причинить вред Дереку, кроме его истинной пары, Ликаон рассчитывал на то, что ты, Стайлз, в отличие от его глупой дочери, не совершишь той же ошибки. - Но я ее совершил, - глухо произнес Стайлз. - И тем самым разрушил его планы, - горячо поддержал его Мирча, - не позволив Дереку принять его истинную форму. И тогда Ликаону пришлось разработать новый план, но в этот раз использовать не Дерека, а тебя. - Меня?.. - Стайлз нервно сглотнул. У его жуткого свекра имеются на него какие-то планы?.. - Люциана запер в гробнице супрессор, и супрессор же нужен, чтобы высвободить его оттуда. - Но я не супрессор, - запротестовал Стайлз. - Не знаю, что там Лора с Питером намутили и сделали не так, но я не смог управлять Дереком, когда взошла Красная Луна - вообще никак. Даже связь оборвалась, словно ее и не было никогда. - Все верно, - Мирча не видел в этом никакой логической нестыковки. - Ты и не должен был его контролировать в ту ночь. Потому что, чтобы супрессор приобрел свою истинную форму, он должен убить веруса или ликана, забрав его жизненную силу. И опять же! Какое невероятное, умопомрачительное совпадение! Верусом, которого ты убил, стал Дерек. И вся его сила, сила Волчьего Царя, перешла к тебе. Только подумать! Если ты захочешь... - Стоп, стоп! - заорал Стайлз, даже руками замахав. - Все, чего я хочу, это чтобы все поняли: никакой я не гребанный супрессор! Я даже с безвольным Айзеком справиться не могу! Твержу ему, чтобы не отряхивался на мой парадный ковер, а он все равно отряхивается! Да что там! Дерек меня ни хрена не слушается! Он меня вообще не слушает! Какая к черту сила?! У меня кроме неврозов и ночных кошмаров ничего от той ночи «становления» не осталось! Мирча ничуть не смутился. Он вообще, казалось, жил где-то в мире своих захватывающих волчьих легенд - очень далеко от суровой реальности. - Ты просто не пытался. По-настоящему, - возразил он. - Ты не чувствуешь силы, потому что не ищешь ее и не замечаешь. О ней знают все, кроме тебя, поэтому тебя искали мы, поэтому тебя ищут деворатори, поэтому ты нужен «Альфа», поэтому ты нужен Ликаону. - А зачем вы ищите гробницу Люциана? - закралось у Стайлза запоздалое подозрение. - Чтобы открыть ее раньше, чем это сделает кто-то другой, - Мирча не стал скрывать их намерений. - Вы хотите высвободить Люциана?! - Стайлз слишком поздно понял, что оказался среди одержимых фанатиков. Черт, он мог и раньше догадаться, ведь среди них была Кэт! - А ты нет? - невозмутимо спросил Мирча. - Я похож на больного?! - Не пойми неправильно, - мужчина снова заговорил заискивающе, словно извинялся, и пылу Стайлза как-то поубавилось, - мы не хотим использовать Люциана, мы хотим спрятать его, но там, где Ликаон и другие никогда не смогут его найти, и для этого нам нужен ты. «Альфа» скорее всего захотят сделать из Люциана живое оружие массового поражения, а его дар используют для создания сверхсолдат. Ликаон просто великодушно позволит Люциану вырезать человечество, на которое тот очень, очень зол, и если еще окажется, что Люсиану убили люди... - Вот именно поэтому его нельзя освобождать! - воскликнул Стайлз. - Он же убьет нас всех! - Тебе не о чем волноваться, - успокоил его Мирча. - Ты теперь один из нас. Ты наш друг, а значит, и друг Люциана. - Если все, что ты рассказал, правда, Люциан неуправляем! Да он в чертовой ярости! Он в проклятом срыве! Его истинная пара мертва, а он столько веков жив - ты представляешь, какая ядерная война шла в его сознании все эти годы?! Если он бессмертен и его нельзя убить, пусть и дальше сидит там, внизу! Я не стану вам помогать! Это самоубийство! Вы вконец рехнулись! Стайлз упустил тот момент, когда они в обсерватории оказались уже не одни. Он даже понять ничего не успел, как бесшумно подкравшаяся сзади Лора с профессиональной точностью ударила его ребром ладони по шее, отключая быстро, эффективно и безболезненно. Она легко подхватила ничего не весящего для нее парня на руки, не дав ему свалиться на пыльные плиты, и понесла его прочь. - Мирча, я тебя предупреждала, - Кэт, стоявшая в дверях залы, сурово смотрела на мужчину. Тот виновато и боязливо заулыбался, и будь у него хвост, он бы уже подмел им весь пол. - Прости, увлекся, - искренне покаялся он. - Я так давно ни с кем не разговаривал! - Если будешь часто увлекаться, я разрешу Лоре вырвать тебе твой болтливый язык, - Кэт, убедившись, что ее угроза подействовала, когда Мирча сразу же схлынул с лица и нездорово побледнел, отправилась следом за Лорой. Им нужно было как следует позаботиться о Стайлзе и его малыше, и начать стоило с инъекции крови веруса. Благо, подходящий доброволец всегда имелся под рукой.