No.3

Весь последующий день Бэкхен провёл как в тумане. Он не помнил, каким было его пробуждение, что последовало дальше, и как он сейчас оказался на одной из самых оживленных улиц вечернего города. Парень окончательно очнулся только сейчас, внезапно останавливаясь, из-за чего в него врезался мужчина, шедший сзади, и проворчал что-то достаточно обидное все это время наблюдавшему за ним Бэкхену. Раньше парень бы незамедлительно скривил лицо и едко бы ответил наглому мужчине, а может даже оставил бы пару синяков у него на лице, ничего не стесняясь. Но не сейчас. Бэкхен окинул взглядом оживленную улицу, улавливая каждый звук, каждую эмоцию, и запустил руки в карманы кожанки, делая глубокий вдох, а после протяжно выдыхая, наблюдая за паром, исходящим из его рта. За эти пару дней в городе знатно похолодало, и жители даже не успели сориентироваться. Парень стоял так ещё пару минут, наблюдая за происходящим на этой освещённой яркими вывесками улице, и затем продолжил свой неспешный шаг. Возможно ли полностью измениться за какие-то жалкие пару дней? Раньше бы Бэкхен громко рассмеялся в лицо человеку, ответившему положительно. Потому что люди не меняются. Но сейчас он с лёгкостью может отнести себя к той половине человечества, что ответила бы "да". Хотя, он не уверен, изменился ли он или же просто позволил настоящему себе вырваться наружу. Три дня. Три дня и парень чувствует себя совершенно по-другому. Видит окружающее по-другому. И почему-то он счастлив этому. Он не боится этих перемен так, как боялся совсем недавно. Бэкхен, наконец, чувствует нужное каждому человеку спокойствие. Он вновь окидывает взглядом окружающих его людей, вслушивается в этот безумный шум. И слабо улыбается. Сейчас ему мир кажется прекрасным. И Бэкхен бы обязательно начал абсолютно каждому человеку объяснять это, пытаясь донести до душ людей смысл этих слов. Но он все равно не смог бы. И вовсе не потому, что "люди ни на что не способны". Причина в том, что он все равно не сможет объяснить это своё "прекрасное", это нужно понять самому и прочувствовать. Бэкхен по-доброму усмехается своим мыслям. "Чувствую себя глупой девчонкой, попавшей в мелодраму." Ему чересчур непривычно не ощущать прежней ненависти, злобы ко всему окружающему. Но, вспоминая прежнего себя, он думает о том, что раньше действительно был жалким. "Как странно осознавать это." Парень поднимает взгляд, устремляя его вперёд, и вновь останавливается. Недалёко от него идёт Сухён рядом со своими друзьями и ярко улыбается. Бэкхен больше не разговаривал с ней после той ночи, не интересовался, все ли у неё в порядке, хотя не раз думал об этом. Но сейчас ему не нужен был никакой ответ. Ему хватило лишь одного взгляда, чтобы удостовериться: она в порядке, она счастлива. И Бэкхену только это и требовалось понять. Потому что теперь его ничто не держит. Парень сперва нежно улыбается, так же смотря на девушку, а потом его улыбка постепенно перерастает в громкий смех, из-за которого люди вокруг странно косятся на Бэкхена и перешептываются между собой. Но Бэкхену абсолютно плевать. Он накрывает рот ладонью, продолжая смеяться, и когда его, наконец, отпускает, облокачивается спиной о стену какого-то дешевого кафе, поднимая взгляд на небо. Что-то падает на щеку, и Бэкхен уже хотел чертыхнуться на неопределённость погоды и внезапный дождь, но вскоре понял, что с неба падают ни что иное, как снежинки. - Что за черт?... Парень хмурится, смотря на "белый" хоровод в воздухе и наблюдает за тем, как многие люди прячутся под зонтами. "Чертовы предрассудки людей." Он хмыкает, вновь поднимая голову и прикрывая глаза, позволяя каждой снежинке опуститься на его лицо, волосы, само тело. И плевать, что сейчас вовсе не тот месяц, в котором должен выпадать снег. Не тот от слова совсем. И почему-то в голове Бэкхена проскальзывает глупая мысль, что в этом замешан чудаковатый Минсок. Как и в его нынешнем состоянии. Словно чувствуя упоминание о самом себе, Минсок присылает ему очередное сообщение, заставляя Бэкхена вновь удивиться чуткости этого мужчины. Он достаёт телефон, сразу же просматривая текст. "Готов принять твой ответ Но готов ли ты?" Бэкхен пару раз перечитывает текст и оставляет телефон в включённом положении, поднимая голову и приоткрывая рот, вдыхая ледяной воздух. "Готов ли я?" Он думает о тех людях, которых он собирался озвучить Минсоку, думая, что это лучшее, что могло с ним произойти. Бэкхен свято верил в то, что если бы эти трое исчезли из его жизни, то он был бы определённо счастлив. "Я был бы счастлив? Да даже если бы эти трое действительно умерли, то, что сковывало все настоящее внутри меня, так бы и осталось, терзая мою душу до конца жизни. Их смерть бы не облегчила мою жизнь. Она бы сделала лишь хуже." Бэкхен всерьёз задумался. Разве он имел право лишать этих людей жизни по своей прихоти? Разве они были достойны этого? Его дядя, отец Сухён и...Чанель. - Чанель. - Бэкхен тихо прошептал это имя, вспоминая образ вечно счастливого парня. Он столько боли причинял ему. Столько, сколько ни один нормальный человек не выдержал бы. Чанель продолжал верить в Бэкхена даже тогда, когда весь мир, да и сам парень перестали верить. Чанель любил его. Такого душевно уродливого и испорченного. Бэкхен скривился, тут же закрывая глаза, чувствуя какую-то ужасную безысходность. Чувствуя, насколько жарко и противно от себя ему становится вновь. Чанель не заслужил всего того, что Бэкхен ему делал. Так же и не заслужили те двое. Они не заслужили его ненависти. И сейчас Бэкхен осознал очень важную вещь. Единственный, кто заслужил эту чёртову ненависть - он сам. Но так ли это на самом деле, Бэкхен-а? Парень вновь разблокировал погасший экран телефона, набирая Минсоку ответ. "Могу ли я сократить список до одного человека?" "Ого! Такого в моей жизни ещё ни разу не случалось! Если ты сам не против сократить этот список, то конечно! Назови имя" Бэкхен глубоко вдохнул, окончательно осознавая то, что собирается сейчас сделать. И решительно набрал сообщение. "Бён Бэкхён."